Авторизация

Картина успение богородицы


Успение Пресвятой Богородицы: картины - Православный журнал "Фома"

Аннибале Карраччи. Успение Пресвятой Богородицы

Бартоломе Эстебан Мурильо. Успение Богородицы

Джотто ди Бондоне. Успение Марии. Около 1310 г.

Дуччо ди Буонинсенья. Успение Богородицы. 1308-11 гг.

Дуччо ди Буонисенья. Алтарь со сценами Успения Марии, 1311 г.

Караваджо. Успение Марии

Матео Черецо Младший. Успение Богородицы. 1650

Михаель ван Кокси. Успение и Вознесение Богородицы. До 1550

Никола Пуссен. Успение Богородицы

Питер Пауль Рубенс. Успение Богородицы. 1620-е гг.

Рафаэль. Успение Божией Матери

Тициан. Успение Богородицы

Фра Анджелико. Успение Богородицы

Франсиско Камило. Вознесение Богоматери

Франческо Боттичини. Успение Богородицы

Хуан де Вальдес Леаль. Успения Пресвятой Богородицы

Шарль Лебрён. Успение Богородицы. 1619-1690

Андреа Мантенья. Успение Богородицы. 1461

Бартоломе Бермехо. Успение Богородицы. 1460-1462

Ганс Гольбейн Старший. Успение Богородицы. 1491-1492

Джотто. Погребение Марии. 1310

Конрад фон Зост. Успение Марии. 1420

Фра Анжелико. Успение Богородицы. 1431-1432

Фра Филиппо Липпи. Успение Богородицы. 1467-1469

Хайме Серра. Успение Богородицы. 1361-1362

Бартоломео делла Гатта. Вознесение Богородицы. 1475

Йос ван Клеве. Успение Богородицы. XVI век

Карло Сарачени. Успение Богородицы. 1610

Хуго ван дер Гус. Успение Богородицы. После 1500

Успение Пресвятой Богородицы: картины западных мастеров

Автор подборки картин Орлова Анна

Успение Пресвятой Богородицы: картины западных мастеров

Католический догмат о телесном вознесении Девы Марии утверждает, что Пресвятая Богородица,

 закончив путь земной жизни, была воскрешена и вознесена в небесные обители со Своим пречистым телом.

Однако учение оставляет открытым вопрос, умерла Пресвятая Дева Мария или нет, 

что породило разделение мнений внутри Церкви по данному вопросу.

Православное святоотеческое и богословское наследие содержат в себе учение не только о реальности телесной кончины Богородицы, но и о Ее воскресении и вознесении с прославленной плотью в райские селения.

Аннибале Карраччи. Успение Пресвятой Богородицы

Бартоломе Эстебан Мурильо. Успение Богородицы

Джотто ди Бондоне. Успение Марии. Около 1310 г.

Дуччо ди Буонинсенья. Успение Богородицы. 1308-11 гг.

Дуччо ди Буонисенья. Алтарь со сценами Успения Марии, 1311 г.

Караваджо. Успение Марии

Матео Черецо Младший. Успение Богородицы. 1650

Михаель ван Кокси. Успение и Вознесение Богородицы. До 1550

Никола Пуссен. Успение Богородицы

Питер Пауль Рубенс. Успение Богородицы. 1620-е гг.

Рафаэль. Успение Божией Матери

Тициан. Успение Богородицы

Фра Анджелико. Успение Богородицы

Франсиско Камило. Вознесение Богоматери

Франческо Боттичини. Успение Богородицы

Хуан де Вальдес Леаль. Успения Пресвятой Богородицы

Шарль Лебрён. Успение Богородицы. 1619-1690

Андреа Мантенья. Успение Богородицы. 1461

Бартоломе Бермехо. Успение Богородицы. 1460-1462

Ганс Гольбейн Старший. Успение Богородицы. 1491-1492

Конрад фон Зост. Успение Марии. 1420

Фра Анжелико. Успение Богородицы. 1431-1432

Фра Филиппо Липпи. Успение Богородицы. 1467-1469

Хайме Серра. Успение Богородицы. 1361-1362

Бартоломео делла Гатта. Вознесение Богородицы. 1475

Йос ван Клеве. Успение Богородицы. XVI век

Карло Сарачени. Успение Богородицы. 1610

Хуго ван дер Гус. Успение Богородицы. После 1500

Автор подборки картин Орлова Анна

Источник

Успение Пресвятой Богородицы. Галерея образов / Православие.Ru

vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj vk fb tw ok @ g+ lj

Успение Пресвятой Богородицы глазами великих художников Ренессанса

28 августа (по новому стилю) православные отмечают Успение Пресвятой Богородицы – великий, светлый и радостный праздник, который в народе часто называют «Богородичной Пасхой». Слово «успение» в названии праздника означает «погружение в сон». Матерь Божия не умирает, а через сон переходит в жизнь вечную, восходя на Небеса к Сыну Своему Спасителю мира Иисусу Христу. 

В православной иконографии этому празднику посвящены тысячи икон, на которых мы видим Иисуса Христа, принимающего в Свои руки светлую душу Божией Матери, стоящих рядом апостолов и сонм Ангелов, спускающихся с небес, чтобы торжественно приветствовать переход Богородицы ко Господу. Эти иконы на протяжении веков создавали искусные и зачастую безымянные иконописцы.

На Западе была другая традиция – картины, посвященные Успению Богородицы, писали величайшие художники эпохи Возрождения, их творения находились в католических соборах, королевских покоях и знаменитых музеях. О некоторых из этих картин «Прихожанин» решил поведать своим читателям.

Но, прежде чем рассказывать о знаменитых шедеврах, напомним немного о самом событии Успения Богородицы, которое, как говорит предание, произошло, приблизительно, в 57 году от Рождества Христова. Надо сказать, что многие события из жизни Пресвятой Богородицы скрыты от верующих завесой тайны. В Священном Писании, во всех четырех Евангелиях и Деяниях апостолов ничего не рассказывается об Успении Божией Матери. Более того, как писал в свое время один из ранних отцов Церкви святой Епифаний Кипрский, «пусть исследуют Писания и не найдут сведений ни о смерти Марии, ни о том, умерла ли Она, ни о том, что не умерла, ни о том, погребена ли Она, ни о том, что не погребена».

Известно, что до IV века не было обнаружено никаких святоотеческих свидетельств о кончине Божией Матери. Позже появляются отдельные свидетельства, которые Церковь относит к апокрифическим источникам, которые были обнаружены в V–VI веках от Рождества Христова, были переведены на 70 языков и разошлись по всему миру. В православном богословии особым почетом пользуется знаменитое «Второе похвальное письмо на Успение Богоматери» преподобного Иоанна Дамаскина.

Мы помним из Священного Писания, что во время казни Иисус Христос, увидев стоявших подле креста Богородицу и Своего любимого ученика апостола Иоанна, обращаясь к Пречистой Своей Матери, сказал: «Жено! Вот сын Твой», – а Иоанну молвил: «Вот Матерь твоя» (Ин. 19, 25–27). Поэтому после распятия Христа Богородица поселилась в доме родителей Иоанна Богослова в Иерусалиме близ Елеонской горы. Когда начались гонения на христиан, Пресвятая Дева Мария вместе с Иоанном Богословом на несколько лет уехала в Эфес, где Иоанн проповедовал Слово Божие. Позже она побывала на Кипре у Лазаря Четверодневного и на Святом Афоне, а потом вернулась в Иерусалим.

Матерь Божия жила жизнью тихой и уединенной и постоянно ходила молиться ко Гробу Господню. И вот однажды предстал перед ней Архангел Гавриил и, вручая ей райскую ветвь, сказал: «Сын Твой и Бог наш с архангелами и ангелами, херувимами и серафимами, со всеми небесными духами и душами праведных приимет Тебя, Матерь Свою, в Небесное Царство, чтобы Ты жила и царствовала с Ним бесконечное время». Матерь Божия понял, что Ее земная жизнь подходит к концу. О появлении Архангела Гавриила и Его послании Она рассказала лишь одному из учеников Христа святому Иосифу Аримафейскому.

Но Богоматерь также обратилась с молитвой к Своему Сыну, чтобы привел к Ней перед Ее кончиной всех Его учеников и Она могла с ними проститься. И Господь исполнил Ее просьбу: таинственным образом из разных стран, где они проповедовали Слово Божие, в одно мгновение в Иерусалим были перенесены почти все ученики Спасителя (за исключением апостола Фомы). И в назначенный день Божия Матерь, окруженная учениками Христа, уснула. И распахнулась кровля горницы, где все находились, и сама горница вдруг ярко озарилась Божественным светом, и сошел с Небес Сам Спаситель, окруженный Ангелами и Архангелами. И в мирном сне вручила Матерь Божия Свою душу в руки Господа. 

Ученики Христа на своих плечах отнесли одр с телом Пресвятой Девы через весь Иерусалим в Гефсиманию, где на семейном кладбище были погребены родители Пресвятой Богородицы праведные Иоаким и Анна. Там они положили тело Богородицы во гроб и завалили камнями. Три дня апостолы Спасителя не отходили от места погребения, совершая молитвы.

На третий день в Гефсиманию пришел апостол Фома, который громко и горько сожалел, что Господь не дал ему возможность проститься с Матерью Божией. И тогда апостолы, сжалившись над апостолом Фомой, решили отвалить камень от гроба, дабы позволить апостолу Фоме поклониться святым останкам Девы Марии. Но во гробе они нашли лишь пустые погребальные пелены и убедились в вознесении Матери Божией на небо.

В тот же день, когда вместе собрались апостолы, Сама Богородица явилась к ним и сказала: «Радуйтесь! Я с вами во все дни». В ответ апостолы, подняв часть хлеба, воскликнули: «Пресвятая Богородица, помогай нам».

Напомнив читателям «Прихожанина» некоторые моменты великого события, имевшего места в Иерусалиме более двух тысяч лет назад – Успения Пресвятой Богородицы, расскажем теперь о том, как это событие воплотили на холстах знаменитые художники эпохи Возрождения.

Но, чтобы читателю стало ясно, почему именно так, непривычно для православного человека, изображали это событие великие художники Ренессанса, следует пояснить, что, в отличие от привычного нам понимания смысла праздника, где Спаситель спускается за чистой душой Богородицы, католики говорят о вознесении Девы Марии или взятии Пресвятой Девы Марии в небесную славу. Кроме того, согласно католической традиции сразу за Вознесением следовало Коронование Богоматери Царицей Небесной.

Теме Успения, Вознесения и Коронования Божией Матери посвятили свои таланты и творчество многие великие и знаменитые живописцы. Можно назвать такие имена, как Рафаэль, Рубенс, Тициан, Джотто,  Мурильо, Тинторетто, Караваджо, Диего Веласкес, Эль Греко, Никола Пуссен, Фра Анжелико, Андреа Мантенья, Ван Дейк, Пьетро Перуджино… И это только самые известные имена. Список можно было бы продолжать бесконечно. Рассказать в небольшой статье даже об одной десятой полотен именитых художников просто невозможно. Поэтому мы расскажем читателям лишь о картинах пяти самых великих художников эпохи Ренессанса.

Рафаэль Санти

Рафаэль Санти. «Коронование Девы Марии», 1502

Перед вами картина «Коронование Девы Марии» знаменитого итальянского художника эпохи Возрождения Рафаэля Санти. Этот шедевр часто называют и по-другому – «Алтарь Одди», так как Рафаэль написал ее специально  по заказу Магдалины Одди для алтаря в фамильной часовне семьи Одди в церкви святого Франциска в городе Перудже.

«Коронование Девы Марии» была написана совсем еще молодым Рафаэлем – ему только-только исполнилось 20 лет. Он уже два года учился в мастерской знаменитого итальянского живописца Пьетро Перуджино, и очень скоро ученик превзошел своего учителя.

Небесным облаком картина как бы разделена на две части, события на ней происходят одновременно на небе и на земле. В верхней части мы видим, как Христос коронует Деву Марию в Царицы Небесные и Их окружают играющие на музыкальных инструментах Ангелы и Архангелы. В нижней части пораженные апостолы собрались вокруг пустого гроба и смотрят вверх на небеса, куда на их глазах вознеслась Пресвятая Богородица. При этом центральное место в нижней части картины занимает пустой гроб, в котором расцветают белоснежные лилии, – он как бы символизирует победу жизни над смертью. Человек в белом гиматии (плаще) – апостол Фома. Он держит в руках пояс, который Богородица в момент вознесения сбросила ему с Небес.

В 1797 году, когда войска Наполеона вошли в Италию, картина «Коронование Девы Марии» была вывезена французами в Париж и помещена в Музей Наполеона. В 1815 году после поражения Наполеона картину вернули в Италию, но привезли не в Перуджу, а доставили в Ватикан и поместили в знаменитый музей Ватикана – Пинокотеку, где она сейчас и находится.

Тициан

Тициан. «Вознесение Девы Марии», 1516–1518 гг.

В Венеции в районе Сан-Поло на Кампо деи Фрари находится один из самых знаменитых венецианских соборов – собор Санта-Мария Глориоза деи Фрари (в переводе: «Святой Марии Словущей, или Успения Девы Марии»). В этом соборе похоронен еще один величайший итальянский живописец эпохи Возрождения, стоящий в одном ряду с Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэлем, – Тициан Вечеллио. И здесь же, в этом соборе, находится его величайший шедевр – «Вознесение Девы Марии».

Огромная картина размером 6,68 на 3,44 метра (!) располагается на горнем месте – она словно бы взмывает ввысь и доминирует и над главным алтарем, и над всей церковью. Тициану ее заказал в 1516 году настоятель собора отец Германо да Касале. Художник писал ее почти два с половиной года. Картина «Вознесение Девы Марии» была представлена 20 мая 1518 года и практически ошеломила венецианцев. Ничего подобного итальянцы доселе не видели. Впрочем, стоит ли этому удивляться, если шедевр был написан кистью официально признанного первого художника Венецианской республики. По мощи и художественной силе «Вознесение Девы Марии» Тициана сопоставимо с фресками Микеланджело для Сикстинской капеллы.

Композиционно картина делится на три яруса: земной, пространство восхождения и небесный. В нижнем (земном) ярусе мы видим апостолов. Тициан нарушил все законы изображения библейских тем. Мы видим невероятную по силе бурю эмоций: движения апостолов, их руки, обращенные вверх в мольбе, говорят об отчаянии при расставании с Пресвятой Богородицей. Апостол Петр упал на колени и молится Господу; слева от него – апостол Андрей, прижавший руку к груди, не в силах оторвать свой взгляд от воспаряющей в небо Божией Матери; справа спиной к зрителям апостол Фома, который простирает к Деве Марии руки, словно пытаясь Ей что-то сказать или о чем-то Ее умолить.

В среднем ярусе, практически занимая всю центральную часть картины, Дева Мария на облаке в окружении Ангелов воспаряет к  небесам к Богу-Отцу. Вся фигура Девы Марии, Ее запрокинутая вверх голова, поднятые руки передают радость и волнение от предстоящей встречи. И наконец в самой верхней части картины – Бог-Отец в спокойствии, величии и любви ожидает Деву Марию, чтобы принять Ее в Царствие Небесное, а Ангел с правой стороны уже даже приготовил для Нее царскую корону.

На картине мы практически не видим никакого ландшафта – лишь кусочек пустого гроба у ног стоящего на коленях апостола Петра с надписью «Тициан сделал» – так традиционно подписывал свои работы великий венецианец.

Всё остальное на полотне – это буйство красок, передающих величие и напряженность момента Успения Богородицы. Да и сами краски подобраны художником весьма осознанно. Внизу, где стоят апостолы, они темные и бордово-красные в знак сильного отчаяния, охватившего апостолов при расставании с Девой Марией. В середине много белого и голубого цветов – символов спокойствия и надежды. И наконец в самом верху мы видим невероятно яркий и необыкновенный золотистый цвет – символ Божественного света. К слову сказать, рецепт масляной краски, которой писал великий Тициан, не сохранился, и воспроизвести его никому не удалось.

Английский писатель Оскар Уайльд, увидев картину Тициана «Вознесение Девы Марии», назвал ее лучшей картиной Италии.

Питер Пауль Рубенс

«Вознесение Девы Марии», г. Антверпен, 1626 г.

«Вознесение Девы Марии», г. Вена

«Вознесение и Коронование Мадонны», г. Санкт-Петербург

«Вознесение Девы Марии», г. Дюссельдорф

Еще один художник в ряду величайших мастеров эпохи Возрождения – фламандский живописец Питер Пауль Рубенс. Если Леонардо да Винчи написал 19 картин, Рафаэль – около 100, Тициан – 130, то Рубенс за свою жизнь создал около 3000 полотен. В Италии его величали «лучшим художником Рима»; у себя на родине, во Фландрии, называли «божественным Рубенсом». Ему заказывали портреты короли и императоры, герцоги и дожи… Настоятель каждого собора в Европе желал, чтобы именно Рубенс написал для него свое полотно.

Рубенс писал легко и стремительно, на картину у него нередко уходил месяц-полтора, он создавал портреты, полотна на мифологические сюжеты, громадное количество своих работ художник посвятил сюжетам из Нового и Ветхого Заветов.

В 1611 году  собор Богоматери в городе Антверпене объявил конкурс на алтарную картину «Вознесение Девы Марии». Естественно, в этом конкурсе победил Рубенс, представивший духовенству свои работы на эту тему 16 февраля 1618 года. Ему и поручается работа над алтарной картиной, которую он завершает в сентябре 1626 года.

Удивительно другое: по ходу создания одной картины «Вознесение Девы Марии» художник создает несколько очень похожих и полностью законченных полотен, не считая еще двух десятков незаконченных. Почему так? Многие искусствоведы считают, что мысленно перед глазами Рубенса постоянно стояла знаменитая картина Тициана, о которой мы сказали выше, и Питер Пауль Рубенс невольно по-своему, по-рубенсовски, пытался превзойти шедевр Тициана.

Мы специально привели здесь несколько очень похожих полотен Рубенса на тему «Вознесение Девы Марии». Сравните, как много общего между ними и как все они чем-то неуловимым похожи на полотно Тициана. Те же взволнованные фигуры апостолов, стоящие перед пустым гробом. Апостол Фома, стоящий к нам спиной и воздевающий руки к Деве Марии. Да и сам образ Пресвятой Богородицы, которая на облаке в окружении Ангелов воспаряет к небесам. Сегодня эти полотна великого Рубенса можно найти в музеях Вены, Антверпена, Дюссельдорфа.

Лишь одна полотно Рубенса отличается от других – «Вознесение и Коронование Мадонны». На нем Матерь Божия наконец поднимается на небеса и встречается со Своим Сыном, и Сам Христос венчает Ее короной. Кстати, именно это великолепное полотно Рубенса легко могут увидеть православные верующие в России, поскольку оно находится в коллекции Эрмитажа. 

Караваджо

Караваджо. «Успение Девы Марии», 1604–1606 гг.

В ряду многочисленных картин, посвященных теме Вознесения на Небеса Девы Марии, особняком стоит совершенно необыкновенная по своей реалистичности картина великого художника эпохи Ренессанса Караваджо.

Его настоящее имя было Микеланджело Меризе. Только родом он был из маленького городка Караваджо – вот и взял себе новое имя, под которым сегодня его знает весь мир. Известно, что Караваджо был основателем реализма в живописи, мастером стиля барокко. В тогдашней Италии царствовало направление, известное под названием маньеризм, показывавшее не настоящую жизнь, а ее сильно приукрашенную гротескную форму. Этому направлению Караваджо противопоставляет созданный им новый стиль сурового и правдивого реализма, и, возможно, поэтому картины художника просто ошеломляли его современников.

В период своего расцвета Караваджо пишет много картин на библейские темы. Можно вспомнить его знаменитые полотна: «Обращение Савла по дороге в Дамаск», «Ужин в Эммаусе», «Распятие святого Петра». Они получились у него как живые, вот почему представители католического духовенства так жаждали заполучить его в качестве художника.

Картина «Успение Девы Марии» была заказана у Караваджо папским адвокатом Лаэрцо Черубини для кармелитской церкви Санта Мария делла Скала в городе Трастевере.

Увы! Законченное творение не понравилось представителям Папы Римского, и они наотрез отказались не только его оплачивать, но и тем более размещать в церкви Санта Марии. По их мнению, художник Караваджо этой картиной нарушил все римско-католические догматы и оскорбил Божественную природу Божией Матери.

Неизвестно, что стало бы с этим полотном. Возможно, художник его попросту бы сжег (тем более известно, что Караваджо был очень вспыльчив и обидчив), если бы в дело не вмешался Рубенс, который, едва увидев полотно, мгновенно понял, что это шедевр. Рубенс даже заявил, что «Успение Девы Марии» – это лучшее произведение Караваджо. По просьбе Рубенса картину «Успение Девы Марии» приобрел Винченцо Гонзага, герцог Мантуи. Он даже специально устроил выставку этой картины в течение целой недели в своем доме на Виа дель Корсо со строжайшим запретом на любое копирование шедевра Караваджо.

Впоследствии картина «Успение Девы Марии» побывала в самых знаменитых коллекциях мира: в покоях короля Карла I и короля Людовика XIV, а после Французской революции шедевр Караваджо перешел в собственность  государства и сегодня украшает коллекцию Лувра.

Представителей Папы Римского возмутило, что нарушены все канонические традиции изображения Богородицы, что Матерь Божия представлена как простая женщина, что зрители видят лишь Ее смерть, но не вознесение или коронацию. Но представители духовенства на самом деле не увидели того, что создал своей кистью великий художник.

Да, на полотне мы видим апостолов, охваченных неподдельным горем. На переднем крае возле ложа на стуле рыдает Мария Магдалина. На коленях возле ног Богородицы, обхватив голову руками, стоит святой апостол Иоанн, которому Спаситель поручил заботиться о Своей Матери. Рядом со скрещенными на груди руками – ошеломленный и потрясенный смертью Божией Матери святой апостол Петр. Рядом – другие ученики Христа: кто вытирает слезы, кто в безмолвном отчаянии просто не в силах оторвать взора от тела Пресвятой Богородицы. Трагизм дополняет большое темно-бордовое полотно, занимающее всю верхнюю часть картины.

На самом деле гениальный художник Караваджо сумел передать то мгновение, ту мимолетную границу, что разделяет момент смерти и последующее Вознесение Богородицы. Если вглядеться в картину внимательнее, то можно увидеть немало намеков на скорую перемену. Вот возник тонкий светящийся обод нимба над головой Богородицы. Или положение тела – лишь Ее голова и рука лежат на одре, а остальная часть словно бы зависла в воздухе. Мы даже видим внизу ступни одного из апостолов. Кажется, еще мгновение и тело Пресвятой Богородицы начнет отрываться от этой бренной земли и воспарит.

Но главное – это свет. Караваджо не зря называли уникальным мастером игры света и тени. Мы видим, как откуда-то сверху стремительно на тело Божией Матери льется небесный Божественный свет. Тогда как апостолы остаются в печали и во мраке, Богородицу всё сильнее и сильнее заливает невероятный свет, словно над Нею раскрываются небеса. Кажется, вот еще одно мгновение, и темно-бардовый занавес вверху раздвинется, и придет Спаситель, чтобы забрать с Собой на Небеса светлую душу Богородицы.

Диего Веласкес

Диего Веласкес. «Коронование Девы Марии», 1645 г.

А вот как увидел это библейское событие самый великий художник «золотого испанского века», любимец короля Филиппа IV, художник, которого современники называли «Живописцем Истины», Диего Веласкес.

Художник решил не показывать Успения и Вознесения Богородицы, а дать кульминацию момента – Коронование Матери Божией Царицей Небесной. Поэтому здесь нет ни апостолов, ни земной скорби, а только торжественная и светлая небесная радость.

Как считают искусствоведы, композиционно основу картины представляет собой треугольник, перевернутый как бы острием вниз. По форме все фигуры словно олицетворяют собой сердце. Святая Троица – Бог-Отец, Бог-Сын и Дух Святой в виде белоснежного голубя – коронуют Деву Марию на Царствие Небесное. В это же мгновение на Нее льется Божественный свет. А лик Пресвятой Богородицы наполнен кротостью, смирением и молитвой. Теперь Ей предстоит выступать Защитницей всех угнетенных и нуждающихся, ходатайствовать за них пред Господом.

Веласкес использует здесь два своих любимых цвета – синий и фиолетовый, – которые, по мнению художника, символизируют Божественную природу Святой Троицы. В настоящее время картина «Коронация Девы Марии» находится в Мадридском музее «Прадо».

Петр Селинов

Иконография Успения: От Иоанна Дамаскина до Караваджо

Об особенностях изображения события и смыслах, которые иконописцы и художники пытались вложить в свои произведения, рассказывает «Правмиру» Наталья Боровская, кандидат искусствоведения.

Иконография Успения Пресвятой Богородицы поражает своей сложностью и разнообразием. Столь богатая традиция сложилась в силу особого отношения к этому событию: Успение, пожалуй, самый почитаемый из Богородичных праздников и один из самых важных в системе христианской литургики в целом.

Еще одной причиной можно считать богатый корпус источников, который использовался в искусстве. Как известно, художник, берущийся за тему Успения Богородицы, может опираться только на апокрифическую литературу либо на тексты великих святых, которые по содержанию тоже похожи на апокрифы. Но этого материала так много, и он представляет события так ярко и подробно, что образы текстов буквально «просятся» быть изображенными в красках.

Наиболее ранние примеры иконографии Успения относятся к Х веку (плакетки из слоновой кости из музея Метрополитен в Нью-Йорке), хотя праздник окончательно утверждается на Востоке в VI, а на Западе – в VII столетиях.

Основные апокрифические источники изображений датируются IV–V веками («Об исходе Марии Девы» Псевдо-Мелитона Сардийского, IV век, «Сказание об Успении Богородицы» Псевдо-Иоанна Богослова, V век, «Слово Иоанна архиепископа Солунского» Псевдо-Дионисия Ареопагита, V век). Но главным текстом, ставшим основой иконографической традиции, все же следует считать «Второе похвальное слово на Успение Богоматери» святого Иоанна Дамаскина (VIII век). В разное время и в восточном, и в западном искусстве делался акцент на те или иные фрагменты этого описания.

«Во время Ее славного Успения все святые апостолы, которые были рассеяны по вселенной для спасения народов, в мгновение по воздуху были собраны в Иерусалим, и когда были поблизости, им явилось видение ангелов и стало слышно Божественное пение высших сил. Так с Божественной и небесной славой Пресвятая Богородица предала Свою святую душу в руки Божии неким неизреченным образом.

Богоприемное Ее тело, вынесенное и погребенное с ангельским и апостольским пением было положено во гробе в Гефсимании. И на этом месте три дня продолжалось непрерывное ангельское пение. Когда же через три дня ангельское пение прекратилось, то апостолы открыли гроб, поскольку один из них, отсутствовавший и прибывший после третьего дня, пожелал поклониться богоприемному телу. Но они не смогли найти Ее всепетое тело, так что, обретя лишь лежащие погребальные одеяния и исполнившись исходящего от них несказанного благоухания, они закрыли гроб.

Пораженные чудом таинства апостолы только и могли подумать, что Бог Слово и Господь славы, благоволивший воплотиться по ипостаси и вочеловечиться от Нее и родиться по плоти, а после Рождества сохранивший невредимым Ее девство, Сам благоволил и после отшествия Богоматери почтить Ее чистое и незапятнанное тело нетлением и перемещением прежде общего для всех воскресения». 

В соответствии со словами святого Иоанна Дамаскина у ложа Богородицы всегда изображались апостолы. В XI веке возникает так называемый «облачный тип» иконы Успения, в котором, помимо сцены прощания апостолов с Марией у Ее ложа, в верхней части композиции показано, как ангелы переносят их по небу к месту Успения. Согласно Преданию, Фомы среди них не было, а апостолы Андрей, Филипп и Иуда Фаддей, уже погибшие к тому времени, были чудесным образом воскрешены на время прощания с матерью своего Учителя. Именно к такому типу относится замечательная по художественным качествам икона XIII века из Десятинного монастыря в Новгороде (ГТГ, Москва).

Центральное место в православной иконографии Успения принадлежит образу Христа. Его фигура располагается обычно по оси симметрии, образуя в сочетании с фигурой возлежащей на ложе Марии крестообразную композицию. На руках Он держит спеленутого младенца, олицетворяющего непорочную душу Марии.

В древнерусских памятниках XVI–XVII веков (как, например, на новгородской иконе XVI века из Русского музея в Петербурге) Иисус может держать младенца только на левой руке, а правой благословлять Марию. В начале XVIII века святитель Димитрий Ростовский в проповеди «Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии» дал описание чудесного явления Христа, явно руководствуясь более древними апокрифами:

«Внезапно в горнице заблистал несказанный свет Божественной славы, помрачивший светильники. Те, которым открыто было это видение, пришли в ужас. Они видели, что кровля горницы была открыта, и слава Господня нисходит с небес. Сам Царь славы Христос со тьмами ангелов и архангелов, со всеми небесными силами, со святыми праотцами и пророками, некогда предвозвещавшими о Пресвятой Деве, и со всеми праведными душами приближался к Пречистой Своей Матери».

«Несказанный свет Божественной славы» в живописи олицетворяет мандорла (лат. «миндалина») – миндалевидное обрамление фигуры Христа. Интересно, что на иконах псковской школы XIV–XV веков (одна из них представлена в собрании Третьяковской галереи) мандорла часто писалась темно-синими, а порой и черными красками. То же самое мы видим и у Феофана Грека в сцене Успения на оборотной стороне иконы «Богоматерь Донская (ГТГ, Москва).

Мастера стремились изобразить свет, согласно учению исихазма, как «пресветлый мрак», т.е. темное пятно, каким горний свет видится несовершенному земному зрению человека. Это придавало всему образу не только дополнительный духовный смысл, но и живописную экспрессию цвета, драматичность, которой нельзя избежать при изображении ухода человека из земной жизни – даже если в духовном плане это и не смерть, а вхождение в истинную жизнь.

Православная иконография Успения постоянно усложнялась и дополнялась новыми персонажами и деталями. Так уже с конца XI века помимо апостолов у ложа Богородицы стали показывать четырех епископов, по преданию также присутствовавших при кончине Марии: апостола Иакова Алфеева, Иерофея, Тимофея Эфесского и Дионисия Ареопагита. Позже (главным образом на Руси) к ним присоединились жены иерусалимские, оплакивающие расставание с Богородицей. К числу характерных символических деталей можно отнести:

  • Красные туфельки у ложа Марии (помимо уже надетой на Нее обуви) – символ окончания Ее земного пути.
  • Свеча, горящая перед Ее ложем. По одному из апокрифических рассказов, Мария сама просила зажечь в помещении свечу как знак Ее молитвы к Сыну, которую Она творила до последней минуты. Свеча в то же время и символ Христа, Его жертвы и сокровенного присутствия.
  • Поставленный вместо свечи греческий кувшин-стамнос с чашей-подставкой. Это символ, взятый из византийской гимнографии, где Мария часто сравнивается со стамносом, наполненным манной небесной и хранившимся в Скинии Завета.

С XV века в русских иконах на переднем плане появилось изображение отсечения рук иудею Афонии. По одному из преданий, во время торжественного перенесения тела Марии на погребение в Гефсиманию Афония, не признававший Христа, хотел опрокинуть гроб на землю из рук апостолов. Но чудесно появившийся ангел с мечом отсек ему руки (Афония, разумеется, тут же покаялся и обратился).

Внедрение этого сюжета показывает, что в позднем русском средневековье иконография Успения испытывала сильное влияние традиции дидактических икон, обрастая дополнительными символами и сюжетными линиями, морализаторством, литургическим и эсхатологическим содержанием.

Каждый персонаж и предмет получали сложное богословское истолкование, которое связывало сцену Успения с Евхаристической тайной. Так ложе ассоциировалось с алтарным престолом, фигуры апостолов – с моментом причащения на Тайной Вечере, четыре епископа напоминали о чине причащения духовенства в литургии, а ангелы в верхней части иконного поля часто изображались с покрытыми руками, словно дьяконы.

Эсхатологическое измерение Успения в православной традиции также очень много значило. В XIII веке в сербских храмах Рашской школы Успение стали размещать на западной стене вместо сцены Страшного Суда, причем композиции были гигантскими и занимали всю плоскость стены. Особенно знаменита фреска в храме монастыря Святой Троицы в Сопочанах (1265), в которой действие разворачивается на фоне мощных архитектурных кулис с арками и колоннами.

Фреска в храме монастыря Святой Троицы в Сопочанах

Не менее масштабна и очень яркая по колориту фреска греческих мастеров Михаила и Евтихия из храма Богородицы Перивлепты в Охриде (Македония), где показано, пожалуй, самое большое число фигур. В Архангельском соборе Московского кремля фреска «Успение» размещена над алтарной нишей-апсидой, что тоже придает ей эсхатологический оттенок.

Богородица Перивлепта в Охриде. 1294, Мих и Евтихий

Наконец, в XVII веке возникает композиция Успения с клеймами, устроенная наподобие житийной иконы. В клеймах вокруг главной сцены изображаются так называемое «Второе Благовещение» – повторное явление Марии архангела Гавриила, сообщающего Ей о скорой встрече с Сыном – подробности прибытия апостолов с разных концов земли, их последняя беседа и прощание с Марией, погребальное шествие с отсечением рук Афонии.

Может также быть сцена явления Марии во славе апостолу Фоме, который не был при Ее Успении. В знак утешения Мария дарит ему свой пояс – на эту тему может быть написана и отдельная икона. В таких произведениях большое внимание уделяется символике Рая. Так на иконе 1658 года из Успенского собора Московского кремля в среднике рядом с апостолами и плачущими женами находятся и благоразумный разбойник, и праотцы Ветхого Завета – таким образом, действие словно происходит одновременно на небе и на земле.

В европейском католическом искусстве создана не менее богатая традиция изображения Успения. Для ее точного понимания необходимо учитывать один богословский нюанс: в католичестве Успение понимается прежде всего как триумфальное восхождение Марии на небеса душой и телом, то самое «нетление и перемещение прежде общего для всех воскресения», о котором писал святой Иоанн Дамаскин.

Мария рассматривается как первый человек, чей опыт вхождения в жизнь вечную будет повторен всеми праведниками при воскресении плоти во время второго пришествия Христа. Догмат о телесном вознесении Марии был провозглашен только в 1950 году папой Пием XII, но духовные представления об этом развивались в церковной традиции веками и очень четко просматриваются в произведениях искусства. Именно поэтому собственно сцена Успения редко существует в одиночестве; она сочетается с изображением либо Вознесения, либо Коронования Марии – как в готических соборах Франции или базилике Санта Мария Маджоре в Риме (хотя в станковом искусстве Успение в чистом виде тоже существует).

В изображении Успения, наряду с чисто византийской иконографией (особенно популярной в Италии XIII века), есть и очень самобытные собственные варианты. На рельефе из собора в Страсбурге (1230) Иисус по-византийски держит в левой руке младенца, а правой благословляет Марию, но на переднем плане находится плачущая Магдалина. Ее присутствие сближает Успение с иконографией «Положение во гроб» и создает тонкий, но очень важный для западной духовности нюанс: сквозь специфические сцены из жизни Марии просматривается жизнь, смерть и Воскресение Христа.

На портале Коронования Марии в соборе Парижской Богоматери Иисус в сцене Успения показан протягивающим руки к лежащей Марии, словно Он хочет взять Ее тело с ложа. Это явный намек на Ее телесное вознесение, тем более что чуть выше следует сцена Коронования. Еще более необычно изображение на рельефе Фейта Штосса из алтаря Мариацкого костела в Кракове (1477–1489). Мария в окружении апостолов представлена не лежащей, а коленопреклоненной в молитве, словно между Ее земной жизнью и небесным триумфом не было физической смерти.

Настоящий расцвет иконография Успения как телесного вознесения Марии пережила в станковой живописи эпохи Ренессанса. В это время разрабатывается устойчивая композиция, поделенная на две зоны, земную и небесную. На земле апостолы, как правило, стоят перед открытым гробом в то время как на небесах видна возносящаяся Мария, либо уже происходит Ее коронование.

Такого рода картин очень много, и самая грандиозная по масштабу и художественному содержанию – Assunta Тициана (1518, церковь Санта Мария Глориоза Деи Фрари, Венеция). Это алтарная композиция, в которой фигура возносящейся Марии по своей духовной и живописной динамике сопоставима с другим великим алтарным образом – «Сикстинской Мадонной» Рафаэля.

Не менее выразительны и апостолы, бурно реагирующие на видение уходящей в небеса Богородицы. Они стоят в разнообразных ракурсах, вскидывают руки. В их движениях и удивленных лицах показаны и сильные эмоции, и особое внутреннее озарение, мистический порыв духа, не уступающий по своей силе знаменитым духовным произведениям эпохи барокко.

Тициан. Ассунта

В XVI веке иконография, сочетающая в одном изобразительном поле Успение и небесный триумф Марии, проникает… на Русь. Такой ход мысли вообще-то никогда не был чужд православным представлениям. Еще святой Андрей Критский, описывая Успение, упоминал о том, что

«Поднялось наддверие небесных врат, дабы принять в царском величии в Небесное Царство Пренебесную Дверь Божию. В белом одеянии примите Ее, ангелы! Хвалите, небеса!…Скачи, земля, возвести славу Девы, чудеса погребения, как Она перенесена, чтобы был в чести пустой гроб» («Слово в день Успения Божией Матери»).

Но острая потребность в изображении Вознесения как продолжения сцены Успения возникла в православной Руси и на католическом Западе практически одновременно. В результате в русской иконописи конца XV–XVI веков появляется немало первоклассных масштабных икон, устроенных так же, как и Assunta Тициана. Среди них хотелось бы выделить икону 1479 года из Успенского собора Московского кремля. На ней фигура восходящей на небеса Марии показана в мандорле с необычным рисунком: на ее внутренней стороне ясно видна сеть лучей. Это позволяет говорить о тонком намеке на апокалиптический образ «Жены, облеченной в солнце» (Откр. 12, 1). Так возникает один из самых ранних образцов иконографии, которой предстоит сыграть огромную роль в европейском христианском искусстве позднего Возрождения и барокко.

В Европе «Жена, облеченная в солнце» станет главным изводом иконографии Непорочного Зачатия. Но и в православном мире потребность в этом образе тоже была, хотя его богословский контекст несколько отличается. Добавим также, что именно Богородичная тематика в XVI–XVII веках станет одним из основных «каналов», по которому в русскую иконопись пойдет мощная волна западных влияний.

Вернемся снова к католической традиции изображения Успения. В эпоху Ренессанса возникает еще один очень важный тип иконографии, в котором нет мистического видения Христа, и вся сцена представлена как прощание апостолов с уже усопшей Марией. Это трагическая сцена оплакивания, напоминающая о том, что, независимо от силы веры в небесный триумф Богоматери, апостолы не могут не пройти через страдание от физической разлуки с горячо любимым родным им человеком.

В лучших образцах такого типа привлекает именно человеческая глубина их переживаний, в которых заложен великий духовный рассказ о сакральной ценности земных эмоциональных связей между людьми. Хотелось бы вспомнить о двух великих примерах. Один из них – «Успение» Андреа Мантеньи (1462, галерея Прадо, Мадрид). Как и во многих других работах

этого мастера, в ней немало трагической экспрессии. Яркие красные пятна – ложе Марии и одежды некоторых апостолов – прекрасно дают ощутить психологический нерв события, апостолы глубоко скорбят, некоторые из них даже кричат. Ощущение страдания усиливает и облик Марии, которую художник, вопреки всем традициям, сделал уже немолодой. Только пейзаж в большом окне, написанный в серо-голубых и мягких охристых тонах, вносит умиротворяющее ощущения покоя и просветления.

Безусловный шедевр иконографии Успения-оплакивания – картина Караваджо (1606, Лувр). Ее заказчики, духовенство римского храма Санта Мария дела скала, шокированные нестандартным решением темы, отказались взять картину в храм. От полного исчезновения ее спас Питер Пауль Рубенс, который уговорил своего покровителя, мантуанского герцога Гонзаго купить ее. Впоследствии, потомки герцога, решая свои финансовые проблемы, продали ее во Францию.

Главным «скандальным элементом» произведения оказался образ Марии, которому было отказано в том, без чего его вообще нельзя себе представить – в эстетическом совершенстве. При жизни автора был даже пущен слух, что Караваджо, работавший только с натуры, посмел написать Божью Матерь с утопленницы-проститутки, найденной на берегу Тибра в трущобах. Документальных подтверждений этого факта нет, но даже если это и неправда, зрителю и сегодня есть чего испугаться.

Мария – женщина крестьянского типа, с одутловатым лицом и вздутым животом (действительно похожая на утопленницу), шершавыми пятками и главным «ноухау» Караваджо – грязными ногтями на руках. Увидев такое, легко тут же бросить камень осуждения в художника, тем более что Караваджо по своему образу жизни на канонизацию явно не претендовал.

Но, вопреки всем своим человеческим слабостям, этот мастер искренне любил Марию. И в контексте всех посвященных Ей картин мы видим, что в сцене Успения он дал своей Марии уподобиться Сыну в тайне Голгофы. Она измучена и внешне некрасива, как Он – Раб Божий, описанный еще пророком Исайей: «Как много изумлялись, смотря на Тебя – столько был обезображен паче всякого человека лик Его… Нет в Нем ни вида, ни величия» (Ис. 52, 14 – 53, 2). Как Он, Она проходит через ужас смерти и через «темную ночь духа», о чем свидетельствует выбранная художником «темная манера».

И при всей кричащей дерзости такого подхода в картине чувствуется огромное благоговение перед тайной Ее ухода – это ощущение создает глубокая скорбь апостолов и плачущей Магдалины. Они рыдают и, как дети, трут глаза кулаками. Они смотрят на Нее с огромной любовью – для них эта лишенная «вида и величия» женщина дороже и прекрасней всех на свете.

Сквозь Ее дерзостную «неканоничность» в нашу жизнь врывается память о крестной муке Ее Сына, и это по-настоящему потрясает и трогает. При всей внешней нестандартности, картина оказывается глубоко соответствующей духовной традиции, в которой был воспитан автор, и по сути является глубоко церковным произведением.

Успение Пресвятой Богородицы: картины

Аннибале Карраччи. Успение Пресвятой Богородицы

Бартоломе Эстебан Мурильо. Успение Богородицы

Джотто ди Бондоне. Успение Марии. Около 1310 г.

Дуччо ди Буонинсенья. Успение Богородицы. 1308-11 гг.

Дуччо ди Буонисенья. Алтарь со сценами Успения Марии, 1311 г.

Караваджо. Успение Марии

Матео Черецо Младший. Успение Богородицы. 1650

Михаель ван Кокси. Успение и Вознесение Богородицы. До 1550

Никола Пуссен. Успение Богородицы

Питер Пауль Рубенс. Успение Богородицы. 1620-е гг.

Рафаэль. Успение Божией Матери

Тициан. Успение Богородицы

Фра Анджелико. Успение Богородицы

Франсиско Камило. Вознесение Богоматери

Франческо Боттичини. Успение Богородицы

Хуан де Вальдес Леаль. Успения Пресвятой Богородицы

Шарль Лебрён. Успение Богородицы. 1619-1690

Андреа Мантенья. Успение Богородицы. 1461

Бартоломе Бермехо. Успение Богородицы. 1460-1462

Ганс Гольбейн Старший. Успение Богородицы. 1491-1492

Джотто. Погребение Марии. 1310

Конрад фон Зост. Успение Марии. 1420

Фра Анжелико. Успение Богородицы. 1431-1432

Фра Филиппо Липпи. Успение Богородицы. 1467-1469

Хайме Серра. Успение Богородицы. 1361-1362

Бартоломео делла Гатта. Вознесение Богородицы. 1475

Йос ван Клеве. Успение Богородицы. XVI век

Карло Сарачени. Успение Богородицы. 1610

Хуго ван дер Гус. Успение Богородицы. После 1500


Смотрите также