Авторизация

Отец наш небесный да святится имя твое


Отец наш небесный

Куплет: G C D Отец наш небесный да святится Имя Твоё G C D Твое Царство да придет воля да будет Твоя C Am Em D На земле как на Небе пусть Небеса придут к нам C Am Em D C На земле как на Небе пусть Небеса придут к нам Пред припев: C Em Пусть Небеса придут Hm C Пусть Небеса придут C Em D Пусть Небеса придут Припев: C D Em Твоё есть Царство Твоя есть Сила Твоя есть Hm Слава во веки Аминь (2 оценок) Загрузка...

  • Песня Иисусу
  • Ты Благой

Закон Божий, Часть 28 - читать, скачать - протоиерей Серафим Слободской

Отче наш, Иже еси на небесех!

1. Да святится имя Твое.

2. Да приидет царствие Твое.

3. Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

4. Хлеб наш насущный даждь нам днесь.

5. И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.

6. И не введи нас во искушение.

7. Но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть царство, и сила, и слава Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отец наш небесный!

1. Да святится имя Твое.

2. Да приидет царство Твое.

3. Да будет воля Твоя и на земле, как и на небе.

4. Хлеб наш насущный дай нам на сей день.

5. И прости нам грехи наши, как и мы прощаем согрешившим против нас.

6. И не допусти нас до соблазна.

7. Но избавь нас от лукавого.

Потому что Тебе принадлежит царство, сила и слава Отцу и Сыну и Святому Духу во веки веков. Аминь.

Отче – Отец; Иже – Который; Иже еси на небесех – Который находится на небесах, или небесный; да – пусть; святится – прославляется: яко – как; на небеси – на небе; насущный – необходимый для существования; даждь – дай; днесь – сегодня, на нынешний день; остави – прости; долги – грехи; должником нашим – тем людям, которые против нас согрешили; искушение – соблазн, опасность впасть в грех; лукаваго – всего хитрого и злого, то есть диавола. Диаволом называется злой дух.

Молитва эта называется Господнею, потому что ее дал Сам Господь Иисус Христос Своим ученикам, когда они просили Его научить, как им молиться. Потому эта молитва – самая главная молитва из всех.

В этой молитве мы обращаемся к Богу Отцу, первому Лицу Святой Троицы.

Она разделяется на: призывание, семь прошений, или 7 просьб, и славословие.

Призывание: Отче наш, Иже еси на небесех! Этими словами мы обращаемся к Богу и, называя Его Отцом Небесным, призываем выслушать наши просьбы, или прошения.

Когда мы говорим, что Он на небесах, то должны разуметь духовное, невидимое небо, а не тот видимый голубой свод, который раскинут над нами, и который мы называем «небом».

Прошение 1-е: Да святится имя Твое, то есть помоги нам жить праведно, свято и своими святыми делами прославлять имя Твое.

2-е: Да приидет Царствие Твое, то есть удостой нас и здесь на земле царства Твоего небесного, которое есть правда, любовь и мир; царствуй в нас и управляй нами.

3-е: Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли, то есть пусть будет все не так, как нам хочется, а как Тебе угодно, и помоги нам подчиняться этой Твоей воле и исполнять ее на земле так же беспрекословно, без ропота, как ее исполняют, с любовью и радостью, святые ангелы на небе. Потому что только Тебе известно, что нам полезно и нужно, и Ты больше желаешь нам добра, чем мы сами.

4-е: Хлеб наш насущный даждь нам днесь, то есть подай нам на сей день, на сегодня, хлеб наш насущный. Под хлебом здесь разумеется все необходимое для жизни нашей на земле: пища, одежда, жилище, но важнее всего, пречистое Тело и честная Кровь в таинстве святого причащения, без которого нет спасения, нет вечной жизни.

Господь заповедал нам просить себе не богатства, не роскоши, а только самого необходимого, и во всем надеяться на Бога, помня, что Он, как Отец, всегда печется – заботится о нас.

5-е: И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим, то есть прости нам грехи наши так, как и сами мы прощаем тех, которые нас оскорбили или обидели.

В этом прошении грехи наши названы «долгами нашими», потому что Господь дал нам силы, способности и все остальное для того, чтобы творить добрые дела, а мы часто все это обращаем на грех и зло и становимся «должниками» пред Богом. И вот, если мы, сами, не будем искренно прощать наших «должников», то есть людей, имеющих грехи против нас, то и Бог нас не простит. Об этом сказал нам Сам Господь наш Иисус Христос.

6-е: И не введи нас во искушение. Искушением называется такое состояние, когда нас что-нибудь или кто-нибудь тянет на грех, соблазняет сделать что-либо беззаконное и дурное. Вот, мы и просим – не допусти нас до соблазна, которого мы переносить не умеем; помоги нам преодолевать соблазны, когда они бывают.

7-е: Но избави нас от лукаваго, то есть избавь нас от всякого зла в этом мире и от виновника (начальника) зла – от диавола (злого духа), который всегда готов погубить нас. Избавь нас от этой хитрой, лукавой силы и ее обманов, которая пред Тобою есть ничто.

Славословие: Яко Твое есть царство, и сила, и слава Отца, и Сына, и Св. Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Так как Тебе, Богу нашему, Отцу и Сыну и Св. Духу, принадлежит царство, и сила, и вечная слава. Все это верно, истинно так.

ВОПРОСЫ: Почему эта молитва называется Господней? К кому мы обращаемся в этой молитве? Как делится она? Как перевести по-русски: Иже еси на небесех? Как передать своими словами 1-е прошение: Да святится Имя Твое? 2-е: Да приидет Царствие Твое? 3-е: Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли? 4-е: Хлеб наш насущный даждь нам днесь? 5-е: И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим? 6-е: И не введи нас во искушение? 7-е: Но избави нас от лукавого? Что означает слово: аминь?

О приписываемом Пушкину стихотворном переложении молитвы «Отче наш» — Каллаш В.В.

Сила, простота и глубина молитвенного настроения «Отче наш» давно обратили на себя внимание русских писателей.

Попытки стихотворных и прозаических переложений его начинаются с XVIII в.

Они представляют интерес и сами по себе, как образчики выполнения очень трудной поэтической задачи — сохранить силу выражения при полной простоте и без изменения тона, и по именам авторов, и при сравнении разных приемов передачи, и по литературным судьбам, иногда очень оригинальным.

Первое из известных нам переложений принадлежит Сумарокову[1]:

Отче наш, небесный Царь, Коему подвластна вся на свете тварь,

Коему послушны суша, море, реки,

Горы и леса, Солнце и леса, звезды, небеса! Да Твое святится, Боже, имя в веки, Да приидет Царствие Твое,

И в Твоей да будет воле

Все селение сие И Тебя увидит на Твоем престоле. Хлеб насущный дай нам днесь

И оставь нам долги здесь,

Яко мы своих должников прощаем И не отмщаем. От искуса охраняй всяк час

И от зла избави нас.

Сколько лишних слов — в погоне за ритмом и рифмой, какой прозаизм местами!

В принадлежащем одному из московских букинистов (А. А. Астапову) рукописном сборнике отца митр. Филарета (Дроздова), по почерку — конца XVIII в., среди стихотворений Державина помещено другое стихотворное переложение — может быть, Державина же[2], еще более многосложное и растянутое:

Отче наш, всех благ податель, Всей вселенныя Творец: Ты — Господь наш и Создатель, Царь наш, Бог наш и Отец! Ты на небе пребываешь. Ты всему кладешь предел, Ты звездам повелеваешь, Ты царей на трон возвел. Да прославится во-веки Имя, Господи, Твое;

Да познают человеки

Прегрешение свое. Все в Твоей да будет воле, Будь Господь и царь над всем. Ни о чем не мысля боле, Царства Твоего мы ждем. Жизнью нашею управи, Призри с высоты небес, Все долги Ты нам остави,

Хлеб насущный даждь нам днесь,

Равно как и мы прощаем Тем, что нам желают зла, Злобы в нас не ощущаем, Не виним других дела. Ты нас, Боже, не остави, Искушенью не предай, От лукаваго избави,

В сеть его нас не ввергай.

Проще и сжатее переложение П. Голенищева-Кутузова (Стих. I, М., 1803, стр. 36):

О Отче, сущий в небесах! Да Имя в-век Твое святится! Да царствует во всех сердцах, Твоя да воля совершится В сем мире и во всех мирах. Насущный хлеб нам даруй в подкрепленье И наши долги нам оставь, Как нашим должникам творим мы отпущенье, Не ввергни нас во искушенье

И от лукавого избавь!

Очень многословен и шероховат по форме «Раздробительный смысл молитвы Отче наш» Николева («Творения», I, М., 1795, стр. 85—86):

Рода смертного Отец! Удостой вниманьем, Буди ведом и любим, славим по вселенной, Мудрым действием своим, дивным дарованьем! Должен славить ввек тебя дух наш удивленной. Небеса да чтут тебя, ад да устрашится; Да с Тобою мы одно будем ввек любовью, Жизнь и царствие Твое в нас да утвердится, В час суда да воспоют все омыты кровью. Да свершится на земли Отческая воля С тем же духом правоты, в небе как свершилась, Да закон Твой и совет наша будет доля, Установят вечной путь, чтоб судьба решилась. Даждь нам Свой насущный хлеб, жизнью нашей буди; Мы не сыты без Тебя иль вкушаем яды, А ко хлебу нам прибавь в пищу нашей груди Слово, благодать Свою, тайныя отрады. Отпусти нам долг, Господь, яко отпускаем; Сотворенные грехи истреби забвеньем, Как досады и Свои с сердца мы стираем: Съедини сердца и дух сам Твоим прощеньем. Плоть и ад, и мир, и грех душу соблазняют; Кознь отрей их от ума, случаи от взора, Да в призраках чувства в нас силы не теряют. Коль соблазн неизбежим, будь душам подпора. Свободи от лютых зол, что влечет природа, И к чему прибавил ад злобу и гоненье, Да над всем бы вознеслась благодать, свобода, Претворя сердцам в венец лютое мученье. Буди тако… Ваш Господь праведен и верен. Дал молитву Иисус, вы ее свершите. Нас к молению зовет дух нелицемерен,

Что противно рвенью есть, то и отвратите.

Изящно в своей простоте и очень близко к подлиннику прозаическое переложение гр. Д. Н. Блудова (Мысли и замечания гр. Д. Н. Блудова, СПБ., 1866, 12): «Отец наш Небесный! да будет свято имя Твое; да приидет Твое Царствие; да исполняется воля Твоя и на земле, как в небесах; даруй нам и в сей день наш хлеб насущный; и прости нас, Тебя прогневавших, как мы прощаем оскорбивших нас; и не введи нас во искушение, но избави нас от зла. Аминь».

Прекрасное прозаическое же переложение дает Сперанский («Дружеские письма графа М. М. Сперанского к П. Г. Масальскому», СПб. 1862, приложение): «Отче наш, Ты, Который владеешь и небом, и землею! Да будет священно и прославляемо имя Твое во век, да царствуешь Ты в сердцах, да исполняется везде воля Твоя; хлеб, нужный нам для подкрепления тела, Ты нам пошли и прости нам оскорбления, кои мы Тебе наносим, так как мы прощаем их нашим ближним; отдали от нас случаи ко греху и уклони от нас все душе нашей опасное».

Очень вольное стихотворное переложение дает Кюхельбекер (1832 г.)[3]:

Отец Ты наш, живый на небесах! Не ты ли исполняешь все Собою? Всем правишь Ты везде, во всех веках, Премудрый, всемогущею рукою! Вселенную призвал Ты в бытие. Во всей вселенной с трепетом приято Да будет имя дивное Твое, И всем странам, и всем народам свято! Во тьме стезею скользкою идем: Спаси от искушенья нас, Хранитель! И будь светилом нашим и вождем. Из дому тлена в вечную обитель!

И от лукаваго избави нас, И от всего строптиваго и злого, И да почием каждый день и часъ Под сенью Твоего щита святаго! О Боже! Ты единый наш покров; Ты царь во веки, власть Твоя и сила, Твоя же слава до конца вековъ И от начала их не заходила!

Настолько же далеко от подлинника и переложение неизвестного («Собрание стихотворений». М. 1892, стр. 35—36):

О Боже, Отче, в небесах, Прими моление мое, Да славе в славных чудесахъ Святится имя ввек Твое!

Всеведущ Ты и всемогущ, Трепещет пред Тобою все, Всевидящ Ты и вездесущ — Да придет царствие Твое! Премудрости Ты, Боже, полн, И в счастье мысль одна моя: Пусть средь житейских бурь и волнъ Да будет воля ввек Твоя! Ты, всеблагий наш Богь и Царь, Объемлешь, зиждешь мир Ты весь, И вся к Тебе взываеть тварь: Хлеб наш насущный дай нам днесь! Ты милосерд, Ты справедлив: Оставь долги Ты наши нам, Как, гнев и злобу позабыв, Прощаем мы своим врагам! Кто без Тебя безгрешен былъ? Во искушенье не введи! Нас немощных, о Боже сил, От злого духа огради! Твое бо царствие, Твоя И сила, мира Властелин! Тебе и слава и хвала Во веки вечные, аминь!

Прозаический перифраз «Молитвы Господней» гр. Л. Н. Толстого (О. Миллер, Русские писатели после Гоголя. П. СПб. 1886, стр. 417, со ссылкой на «Православное Обозрение» 1885, май — июнь, 327) носит на себе отпечаток его религиозных мнений и вобще отличается большим своеобразием: «Отец наш безначальный, как небо. Пусть будет будет свято Твое Существо, пусть будет власть только Твоя, так, чтобы воля Твоя совершалась безначально и безконечно на земле. Дай мне пищу жизни в настоящем. Ошибки мои прежния загладь и сотри, так же как я заглаживаю и стираю все ошибки братьев моих (и да не скрывают от нас истинной жизни ошибки и заблуждения прошедшаго). Чтобы я не попал в соблазн, избави меня от зла, потому что Твоя власть и сила, и Твое решение».

Особенно заметен интерес к этой молитве у Фета.

Н. Н. Черногубов, владеющий большим количеством материалов относительно этого поэта (его стихотворений, писем, записных книжек и пр.), любезно предоставил в наше распоряжение несколько очень ценных фактов.

В старой записной книжке поэта, без обозначения времени, написано:

«Вечный смысл Молитвы Господней: так как я один во вселенной сознаю Твою власть и недосягаемый идеал, то один я раздвоен и должен уже сознательно искать хлеба. Тем не менее зверь во мне сидит. Дай мне сегодня добыть хлеба, но так как это идет рядом со зверскими искушениями, которых в силу вечных Твоих законов не избежишь, то прости бессильному, если я забыл избавиться от лукавого соответственным его давлению противовесом, в виде надежной лестницы наказаний».

В его же бумагах сохранился листок, переписанный, по свидетельству близких к нему лиц, рукой мужа его сестры, пожелтевший от времени — по-видимому, конца 40-х или начала 50-х годов.

На нем написано стихотворение, которое много раз приписывалось Пушкину, но под которым стоит подпись «А. Фет». Его историко-литературные судьбы настолько интересны, что мы ниже остановимся на них подробнее, а пока заметим, что, по нашему мнению, подпись вполне решает вопрос, так как ни Фету, ни его шурину не было никаких оснований присваивать чужое стихотворение, в общем очень слабое.

Вот его текст:

1. Я слышал в келии простой, Старик молитвою чудесной Молился тихо предо мной:

«Отец людей, Отец Небесный!

5. «Да имя вечное Твое «Святится нашими сердцами; «Да прийдет царствие Твое, Твоя да будет воля с нами.

«Как в небесах (sic) так на земли,

10. «Насущный хлеб нам низпошли «Своею щедрою рукою; «И как прощаем мы людей, «Так нас, ничтожных пред Тобою,

«Прости Отец Своих детей!

15. «Не ввергни нас во искушенье, «И от лукаваго прельщенья «Избави нас!»… Так он молился: свет лампады

Мерцал в потьмах издалека;

20. И сердце чаяло отрады От той молитвы старика.

А. Фет.

В этом стихотворении нельзя счесть удачными и уместными — эпитеты «простой» и «чудесный», мысль поэта заставить старика молиться тихо пред собой, рифмы: — «твое — твое» и пр.

По-видимому, недовольный первой переделкой, Фет вернулся к той же теме в половине 80-х годов, с бо̀льшим успехом[4]:

Чем боле я живу, чем больше пережил, Чем повелительней смиряю сердца пыл, Тем для меня ясней, что не было от века Слов, озаряющих светлее человека: «Всеобщий наш Отец, Который в небесах! Да свято имя мы Твое блюдем в сердцах, Да прийдет царствие Твое, да будет воля Твоя как в небесах, так и в земной юдоли. Пошли и ныне хлеб насущный от трудов, Прости нам долг: и мы прощаем должников, И не введи Ты нас, бессильных, в искушенье, И от лукавого избави самомненья».

По указанию Н. Н. Черногубова, Фет в одном из своих писем (1888 г.) упоминает, как он, «проникнувшись глубоким нравственным и жизненным значением Молитвы Господней», «переложил ее стихами». Есть основания думать, что эти слова относятся ко второй переделке; о первой Фет в данном случае или забыл, или не хотел упоминать.

Выше мы указали уже на то, что стихотворение Фета: «я слышу в келии простой» не раз приписывалось, не смотря на неоднократные возражения, Пушкину.

Насколько нам известно, впервые это сделано в заграничном издании: «Русская Библиотека т. VIII. Новые (sic) стихотворения Пушкина и Шавченка (sic)». (Лейпциг, 1859, стр. 1—2)[5]

Сравнительно с приведенным выше рукописным текстом в печатном тексте встречаются следующие варианты:

1—2. Я слышал — в келии простой Старик и пр.

8. Да будет воля Твоя с нами.

11. Твое.

15. Искушенья.

20. Прибавлено: Перед крестом

19. Чуть-чуть издалека.

20. А сердце и пр.

В 1861 г. Русский (Гербель) издал в Берлине книгу: «Стих. Пушкина, не вошедшие в последнее собрание его сочинений». Между прочим, в ней перечислены «стихотворения, приписываемые Пушкину, но вовсе ему не принадлежащие, что доказано в последнее время критикою», и указано, «кто и где именно печатно признал их за Пушкинские, тогда как впоследствии обнаруживалось, что они были написаны совершенно другими лицами». На стр. IX в числе других подобных стихотворений указана и «Молитва», «стихотворение неизвестного», изданное Головиным («Стихотворения Пушкина и Шавченка»).

Это не помешало однако г. Чирикову («Заметки на новое издание сочинений Пушкина», «Русский Архив» 1881, I, 214 и П. И. Бартенев, «Пушкин». М., I, 1881, 125—126) приписать его Пушкину — со ссылкой на «два (?) заграничных издания 1859 и 1861 г. (?)»: «по стиху и манере, по всей вероятности» это стихотворение принадлежит Пушкину. П. И. Бартенев включил даже его в свое «общедоступное издание» стихотворений Пушкина (М., 1887, стр. 196—197).

С этим указанием посчитался в 1881 г. П. А. Ефремов («Соч. Пушкина», V, СПб., 1881, стр. 540): «По прочтении Байронова Каина и «Молитва» вовсе не имеют за себя никаких данных и засорять издание ими едва ли кто решится, тем более, что «Молитва» совсем напоминает Федора Глинку».

В своих «Этюдах об А. С. Пушкине» (П, Варшава, 1894, стр. 73—75) проф. Сумцов опять вернулся к прежней точке зрения и выдвинул против П. А. Ефремова ряд «возражений».

«Это замечательное стихотворение написано поэтом, вероятно, в конце жизни, может быть, в 1835 году, когда была написана молитва «Отцы пустынники», и представляет таким образом последний полный аккорд той религиозной симфонии, которая зародилась в душе Пушкина в детстве, звучала затем и в древнерусской, и во французской, и в магометанской форме, пока не получила окончательного своего завершения в связи с «Молитвой Господней»… На мой взгляд, «Молитва» — безусловно Пушкинское стихотворение, и вместо предполагаемого «засорения» внесение её в собрания сочинений Пушкина даст им лишь новое немаловажное украшение. Эта «Молитва», вероятно, написана одновременно с переложением известной молитвы Ефрема Сирина. В обеих молитвах («Я слышал» и «Отцы пустынники») обнаруживаются сходные приемы поэтического творчества; обе имеют в начале нечто в роде вступления, обе одинаково гармонируют с душевным настроением Пушкина. «Молитва воспроизводит… излюбленный Пушкиным мотив о ночной лампаде и стоит в близкой связи с …подражанием Корану».

Почтенный исследователь забыл, насколько могут быть опасны приемы таких чисто внешних сопоставлений и субъективных оценок: известно, что подражатели как раз перенимают внешние особенности, «излюбленные мотивы», и после этого любое подражательное произведение можно отнести — к первоисточнику этих «мотивов»…

Новое оживление внес в этот вопрос г. Острогорский. В 1898 году он посетил «Пушкинский уголок» и свои впечатления сначала изложил на страницах «Мира Божьего» (1898. сент.), а потом в отдельном издании (М., 1899). Из своего путешествия он вывез «неизвестное стихотворение будто бы Пушкина, найденное в альбоме покойной А. Н. Вульф, сплошь составленном из стихотворений Пушкина, но уже напечатанных». «В этот-то альбом и был вложен листочек с этим стихотворением, но без подписи Пушкина и без даты, когда оно написано». «Утверждать, что это стихотворение принадлежит непременно Пушкину, я, конечно, не могу; да и вовсе не утверждает этого и семья Вревских, но читал я его Е. И. Фок, тоже его не знавшей, и многим другим, и все говорят единогласно, что оно может принадлежать ему, как по поэтической силе, сжатости и стиху, так и по своему характеру, совсем Пушкинскому; а что до сего времени оно известно не было, в этом ничего удивительного нет. Пушкин, как и Лермонтов, писал очень много и в альбомах, и на клочках бумаги, даря свои экспромты тому или другому из знакомых или близких, и часто забывал о написанном. Мы уверены, что таких сюрпризов отыщется еще не мало. Если же стихотворение принадлежит в самом деле Пушкину (может быть, это только неотделанный набросок), то относится оно, по всей вероятности, приблизительно, к последнему периоду его деятельности (1834—1836 г.г.), когда, особенно, с 1834 г., начинает проявляться в поэте, под влиянием угнетающих обстоятельств жизни и всяких предчувствий, раздумья над прожитой жизнью, настроение религиозное. Оно-то и вызвало несколько чудных вещей в этом роде… Это же настроение легко могло вызвать и Отче наш, составляющее как бы pendant к предыдущему» (стр. 94—96).

Ряд сделанных в печати возражений не помешал г. Острогорскому перепечатать во втором издании своего «Пушкинского уголка» стихотворение — с следующим примечанием, которое очень мало вяжется с текстом: «стих. Отче наш приписывается также и Ф. Глинке; в Сборнике детских песен Г. Маренича оно напечатано с подписью Архимандрита (?) Анатолия; тем не менее (?) мы решились привести его».

Сравнительно с приведенным выше рукописным текстом г. Острогорский дает следующие варианты:

1. Я слышал — в келии простой. 3. Так передо. 14. Твоих. 17. Перед крестом. 19. Чуть-чуть мерцал. 20. А сердце.

Многие газеты (напр., «Астраханский Листок», 1898 № 204; «Одесские Новости», 1898, № 4400 и пр.) перепечатали эту «сорокалетнюю новость» с большим восторгом и без всяких оговорок. Г. Сумцов назвал в «Харьк. Губ. Вед.» (1898, № 239) это открытие «недоразумением или, правильнее, недосмотром» и прибавил при этом: «В 1894 году на страницах «Рус. Филол. Вестника» (№ 4) я сделал разбор этого стихотворения и пришел к тому мнению, что «Молитва» несомненно написана Пушкиным и принадлежит к числу весьма ценных его произведений».

Г. Драганов («Новое Время» 1898 № 8178) напомнил о г. Чирикове, привел прозаическое переложение «Отче наш» гр. Л. Н. Толстого, но в принадлежности этого стихотворения Пушкину не усомнился.

Скоро на страницах того же «Нового Времени» завязалась полемика, которая отчасти разъяснила вопрос, а в другом отношении еще более запутала его.

В заметке: «Разве это Пушкин?» («Новое Время», 1898, № 8179) г. А. С-н заподозрил принадлежность этого переложения Пушкину — на основании двух неудачных стихов: «как на небесах, так на земли» и «перед крестом так молился он», кстати ошибочно процитированных г. Драгановым в его заметке (там же, № 8178).

«Библиографическая заметка» г. А. Ф. П.: «О стихотворном переложении молитвы «Отче наш» («Новое Время», 1898, № 8185) указала два факта: «в моей записной книжке имеется это самое стихотворение, списанное мною лет 10 назад, не помню откуда, но с пометкою: «Пушкина» (судя по приводимым дальше вариантам, точная копия с заграничного издания[6]. Важнее было другое указание: «к этому считаю не безынтересным прибавить еще, что в одном из имеющихся в моей семье сборников песен для детей есть один, довольно обширный, но, к сожалению, без обложки, что не позволяет мне назвать имя его автора или издателя. В этом сборнике, на стр. 111—117, помещены ноты для двухголосного исполнения трех молитв: «Царю Небесный», «Отче наш» и «Владыко дней моих». Все три молитвы в стихотворном переложении, при чем в заголовке каждой молитвы напечатано имя автора переложения, именно для молитвы «Владыко дней моих» «слова А. Пушкина», для двух же первых молитв «Слова архиепископа Анатолия».

В конце быль поставлен библиографом вопрос: «почему переложение молитвы «Отче наш» буквально такое, как в моем списке, — приписано архиепископу Анатолию, тогда как другие приписывают это переложение А. С. Пушкину»?

В 8187 № «Нового Времени» г. П. Н. К. указал фамилию составителя Сборника — Г. Маренича и его заглавие: «Песни для школы, детские и народные, на один и на два голоса» (СПб., 1878; 2-ое изд. 1881 г.). В первом издании на стр. 108—9 помещена молитва Анатолия «Царю небесный», на стр. 109—110 «Отче наш» его же (во втором изд. стр. 115—116), на стр. 111 — «Владыко дней моих» Пушкина.

Сравнительно с рукописью Фета в самой молитве у Маренича мы заметили следующие варианты:

8. Да будет воля Твоя. 10. Хлеб наш насущный ниспошли. 11. Твоей нам щедрою. 14. Твоих. 17. От всяких бед избави нас.

С. П-в («Конечно, не Пушкин» — «Новое Время», 1898, № 8194) как будто бы окончательно решил вопрос.

«Никто из прежних редакторов (Плетнев, Анненков, Ефремов, Геннади, Гербель, Морозов и другие), никто из людей, понимающих поэзию, не приписывал Пушкину этого переложения. Разве Пушкин мог позволить себе рифмы — «твое» и «твое»? Разве он мог допустить неправильное ударение в стихе: «Да будет воля Тво̀я с нами?»[7] А слова «келия», «старик» (т. е. монах), «лампада» ясно дают понять, что это — монашеское изделие[8]… В России, сколько мне известно, в первый раз напечатано было это переложение в книге «Вера, Надежда и Любовь, А. А. М. М.» (т. е. Анатолия, Архиепископа Могилевского-Мстиславского). Ко второй части этой книги были приложены «Духовные стихотворения», отпечатанные еще ранее — в 1853, а цензурою дозволенные в 1850 г. И вот в этом приложении, на стр. 42, напечатан перифраз песни церковной «Отче наш», без келии, старика и лампады[9] и с мелкими вариантами. В 1867 г. вышло уже пятое, дополненное издание той же книги, и в приложении к ней, на стр. 32, напечатано то же самое переложение, с новым вариантом в последнем стихе. В обоих изданиях стихотворение это напечатано без подписи; но очевидно (?), что эту редакцию переложения, это уничтожение первых и последних стихов, одним словом — эту переделку мог по праву сделать только (?) автор, живший в 50-х годах (а не Пушкин, сконч. в 1837 году). И этим автором несомненно (?) был архиепископ Анатолий, поместивший его скромно (?) в своей книге и писавший тогда много духовных стихотворений, под псевдонимом Авдия Востокова, которые встречаем и в названной книге. Несмотря на недостатки переложения, надо сказать однако, что оно довольно близко к подлиннику, и в настоящем своем виде с пользою может обращаться в кругу любителей духовной поэзии. Прочтем его в последней редакции:

Отец людей, Отец небесный! Да имя вечное Твое Святится нашими сердцами; Да придет царствие  Твое; Да будет воля  Твоя с нами, Как в небесах, так на земле[10]; Хлеб наш насущный ниспосли[11] Твоей нам щедрою рукою; И как прощаем мы  людей, Так нас, ничтожных пред Тобою, Прости, Отец, Твоих детей; Не ввергни нас во искушенье, И от лукаваго прельщенья, От всяких бед избави нас![12]»

Последнее слово как будто бы осталось за г. П-вым. Его мнение показалось настолько убедительным, что на него стали ссылаться, как на несомненный факт.

В заметке: «Сорокалетняя новость» («Рус. Вед.», 1899, № 30) П. А. Ефремов справедливо вооружился против легкомыслия некоторых газет и журналов: «в последнее время в наших газетах и в некоторых исторических журналах, к сожалению, начали печататься, как новость, давным-давно известные произведения наших лучших писателей прежнего времени, а иногда даже вовсе им не принадлежащие, не говоря уже о подделках». «Для примера достаточно указать… на мнимое стихотворение Пушкина «Отче наш», напечатанное, как новость, в прошедшем году в Мире Божьем только на том основании, что рукопись (неизвестной руки) найдена в альбоме, в котором были написаны рукою Пушкина некоторые из его стихотворений». «Что же касается до «Отче наш», то и это стихотворение было напечатано еще в 1881 г. в Русском Архиве, и тогда же была основательно заподозрена его принадлежность Пушкину. В прошлом году (1898) возникла целая литература за и против (всего до 10 статей), причем харьковский профессор Ф. Сумцов[13] даже похвалялся, что своим филологическим (помнится) разбором[14] в Воронежских Записках[15] он несомненно доказал принадлежность этих стихов Пушкину. Оказалось, однако, что «принадлежность» кому-нибудь какой-нибудь пьесы разбором, хотя бы и филологическим, доказывать трудно, потому что «Отче наш» было отыскано С. И. Пономаревым в издании сочинений архиепископа могилевского и мстиславского Анатолия».

Г. Сумцов, указав несколько мелких неточностей в этой заметке (они указаны и нами в примечании), прибавил в конце («Рус. Вед.», 1899, № 36): «проф. Сумцов, основываясь на внутренней связи молитвы «Отче наш» со многими другими Пушкинскими стихотворениями, и ныне продолжает считать его Пушкинским и по духу, и по форме».

В 47 № «Рус. Ведом.» 1899 г. П. А. Ефремов закончил эту полемику так: «при чем же тут Пушкин? Г. Пономарев указывает, что стихотворение это преосвященный перепечатывал в своих сочинениях[16] несколько раз и при том каждый раз[17] с новыми вариантами, которые мог сделать только автор, живший в 50-х годах, а не Пушкин, скончавшийся в 1837 г. Прибавлю еще, что даже «разбор по мотивам, по духу и по форме» должен бы был остановиться в недоумении перед началом и окончанием стихотворения: так, в начале говорится, что старик «молился так передо мною», а в конце: перед крестом так он молися». Пушкин подобного неряшества не оставил нам даже в своих «черновых» набросках!»

Обратимся теперь к вопросу об авторстве архиепископа Анатолия.

Мы уже видели раньше, что его доказывали следующими соображениями: 1) стихотворение «Отче наш» включено в его сборник «Духовных Стихотворений»; 2) Маренич прямо называет его автором этого стихотворения: 3) архиепископ Анатолий слегка варьировал стихотворение в разных изданиях и даже вносил более существенные перемены (отсечение начала и конца), что мог себе позволить только автор.

Все эти положения основаны на недоразумении или даже ряде недоразумений.

«Духовные стихотворения» преосв. Анатолия — сборник стихотворений разных авторов.

Под большинством стихотворений поставлены имена авторов: Ломоносов, Державин, Языков, Ф. Глинка, Мерзляков, Пушкин, В. А-ский (Аскоченский?) и пр. Иногда обозначено издание: «из журнала Маяк», «из книг Священные песнопения древнего Сиона». Под семью стихотворениями подпись А. или Авдий Востоков, которою, несомненно, собиратель хотел выделить свое авторство.

Из 146 стихотворений 44 остались анонимными — потому, что собиратель не хотел или не мог указать автора.

Мы убеждены, что, произведя тщательные сличения этого сборника с другими соответствующими, можно было бы установить авторов многих анонимных стихотворений. Что это так, видно из следующего примера.

У преосв. Анатолия на стр. 47—49 2-го издания его сборника напечатано анонимное переложение молитвы: «душе моя, душе моя! востани! что спиши?» Мы разыскали его в сборнике: «Для дней поста Святой Четыредесятницы» (М., 1868, стр. 3—5). На заглавном листе этой брошюрки сначала было напечатано: «Соч. Прот. Пл. Капустина», но потом это обозначение было заклеено особым листком с типографскими украшениями, хотя на свет его очень легко разобрать: автор сначала хотел было огласить свою фамилию, а потом передумал, но обложки не перепечатал. Любопытно, что в тексте сборника преосв. Анатолия сравнительно с текстом автора допущены некоторые варианты: вм. «во-век» — «во веки веков», вм. «непокорных» — «ослепленных», вм. «воздаяний» — «испытаний».

Вероятно, стихотворение прот. Капустина было напечатано где-нибудь раньше или попало в руки преосв. Анатолия в рукописном виде. Трудно, конечно, сказать, не имея под руками первоначальной редакции, чем объясняются варианты: особенностями той версии, которою пользовался собиратель, или его собственными поправками. Насколько свободно относился он вообще к тексту печатаемых произведений, можно видеть из того, что он, напр., отбросил начало стихотворения Пушкина: «Отцы и пустынники и жены непорочны» и оставил только одну молитву, т. е. сделал именно то, чем доказывалось его авторство переложения «Отче наш»… В том же стихотворении Пушкина вместо «Владыка» поставлено «Владыко».

Мы не видим затем оснований не верить собирателю, выделившему свои стихотворения особыми обозначениями, и предполагать, что ему могут принадлежать и стихи не подписанные (напр., «Царю Небесный», «Отче наш»): какая у него могла быть цель при таком разделении?

Маренич, зная, что сборник составлен преосв. Анатолием, приписал ему анонимные стихи, т. е. впал в ошибку, допущенную и новейшими библиографами. Между тем «Царю Небесный» очень нескладно, гораздо ниже обозначенных стихотворений Анатолия и нисколько не соответствует им ни по языку, ни по общему строю, так же как и «Отче наш». Среди анонимных стихотворений, судя по языку, много произведений XVIII и самого начала XIX в.; несомненно они принадлежат разным авторам, так как резко отличаются друг от друга фактурой стиха и свойствами стиля.

Г. Сумцов, таким образом, приведя высказанные выше соображения, легко мог бы обезоружить своих противников и, при желании, настаивать дальше на принадлежности злополучного переложения Пушкину.

Он предпочел более легкий путь: отделаться от возражений противников соображениями общего, очень не убедительного свойства — и повторением аргументации «Этюдов».

«П-в приводит переделку Молитвы Господней в сборнике духовных стихотворений могилевского архиепископа Анатолия в начале 50-х годов. Но это указание г. П-ва совсем неубедительно, так как указанное стихотворение имеет совершенно самостоятельный характер; нет в нем ни келии, ни старика, ни лампады, т. е. всего того, что̀ характерно для Пушкинского стихотворения, что̀ доказывает подлинность Пушкинского переложения «Молитвы Господней». Г. С-н и г. П-в в оценке Пушкинского стихотворения исходят, очевидно, из совершенно ошибочного предположения о существовании какого-то Пушкинского абсолюта, Пушкинского совершенства, и потому требуют полной безукоризненности в рифмах и ударениях. Точка зрения совершенно не научная. Ф. Е. Корш в своем разборе окончания Русалки прекрасно выясняет, что̀ нужно понимать под словами Пушкинский стих, Пушкинский язык, и как осторожно нужно в научном отношении трактовать о стиле Пушкина». (Проф. Сумцов, «Пушкин». Исследования. Харьков. 1900. Стр. 155).

Г. Сумцов, по-видимому, забыл о текстуальном совпадении молитв, при котором не может быть и речи о самостоятельности стихотворений, и не знал о сделанном преосв. Анатолием отсечении начала другого стихотворения Пушкина.

Кроме того, относясь вообще несочувственно к точке зрения Ф Е. Корша и неоднократно возражая против неё в своей книге, он в данном случае воспользовался ею для собственной аргументации.

На это противоречие обратил внимание г. Суворин («Новое Время», 1900, № 8591), при чем он очень внимательно разобрал художественную сторону спорного стихотворения.

«Переложение «Отче наш» напоминает только самые слабые лицейские стихи Пушкина, а хорошие из них гораздо лучше этого переложения. Три начальных стиха и четыре с половиною конечных, т. е. треть всего стихотворения, даже темноваты. «Старик молился молитвою чудесной»: «молиться молитвою» — разве это хорошо? «В келии простой (?) молился тихо предо мной». Перед кем? В конце стихотворения: «перед крестом так он молился». В начале «передо мной» молился, в конце «перед крестом» молился — это и понять невозможно. «Свет лампады мерцал чуть-чуть издалека́… А сердце чаяло отрады от той молитвы старика». Почему «издалека» мерцал «свет лампады» в «простой келии» («простой» не определяет кельи: эпитет только для рифмы, как келия для размера)? Келья — маленькая комната. Очевидно, «издалека» для рифмы «старика». Где был крест, где была лампада, где молился старик и где слушал его незнакомец? В этой декорации молитвы все сбивчиво до последней степени. Чье сердце «чаяло отрады», самого ли старика или того незнакомца, передкоторым старик молился молитвой? Когда такие недоуменные вопросы возникают при чтении стихотворения, то лучше отложить его в сторону. Пушкин, конечно, абсолют в сравнении и не с таким перелагателем. Возьмите самое переложение. «Отец людей», «прощаем мы людей» (вместо «должников»), «да имя вечное Твое святится сердцами», «да прийдет», «да будет воля Тво̀я с нами» (почему с нами: это не выражает подлинника, а только искажает его); «не ввергни нас во искушенья и от лукавого прельщенья избави нас» — все это ученически плохо и водянисто в сравнении с краткостью и выразительностью подлинника. Нет, «Отче наш» останется прекрасною молитвой, а переложение этой молитвы стихами останется плохим стихотворением».

Подобные простые и естественные соображения (высказывались они и до г. Суворина) не разрушили гипноза и не приостановили дальнейшего движения легенды. Она оказалась очень живучей и способной возрождаться, подобно фениксу, из пепла…

Свящ. Троицкий («Религиозный элемент в произведениях Пушкина». Киев, 1899, стр. 39—40) всецело присоединился к аргументации г. Сумцова — в его «Этюдах».

Г. Рождественский («Пушкин. Черты внутреннего облика». М., 1889, стр. 24—25, и «Вера и церковь», 1899, V, 851—2) пополняет ее и своими соображениями.

«Считая недоказанным еще принадлежность стих. арх. Анатолию, укажем данные для присвоения его Пушкину. 1) Оно сильно напоминает по манере известное Пушкинское переложение молитвы Ефрема Сирина: «Отцы пустынники и жены непорочны». Такая же (?) сжатость и близость к подлиннику, почти так же мало дополнений ради стиха, и они так же удачны[18]. 2) Переложение начинается и оканчивается рассказом о молящемся старике, который непонятен, если представляет цельное, произведение, но вполне возможен, как отрывок из поэмы[19]. 3) Образ подвижника, старца свойствен Пушкину[20]… 4) У Пушкина по нескольку раз повторяются раз употребленные, полюбившиеся выражения и слова[21]… Представление кельи и лампады любимое у Пушкина… Что некоторые выражения молитвы Господней[22] часто «приходили ему на уста», видно, напр., из… стих. «Родриг»: Но Твоя да будет воля… Срв. также «Короля в уединеньи стал лукавый искушать». О прощении срв. «Обиды, песни — все прощаю, а мне пускай долги простят»… «Царствие небес» («Родриг»)[23]. 5) Размер стих. — четырехстопный ямб, обычный у Пушкина для поэм[24]. Это, может быть, отрывок из недоконченного или уничтоженного произведения…[25] (стр. 25—26).

Такими чисто внешними сопоставлениями можно доказать все, что угодно — напр., что «Ветка Палестины» и «Три пальмы» написаны Пушкиным.

Кажется, с нашей стороны не будет слишком смелым утверждать, что это стихотворное переложение «Молитвы Господней» не может принадлежать ни Пушкину, ни арх. Анатолию, а написано Фетом в ранние годы его литературной деятельности.

Мы остановились так подробно на истории этого стихотворения не без задней цели. По нашему мнению, она чрезвычайно характерна для наших ученых нравов.

Характерно все — и периодическое воскресание ни на чем не основанной легенды, её исключительная живучесть, — и самая возможность неоднократных открытий «сорокалетних новостей», и самовнушение исследователей, принявших ни с того, ни с сего плохое юношеское стихотворение начинающего поэта за венец зрелого творчества Пушкина, уверивших себя в этом и пытавшихся уверить в этом и других…

Память у нас коротка…

Пройдет несколько лет, досужий журналист найдет, быть может, пожелтевший и запыленный листок все с тем же переложением и указанием на Пушкина, с радостью объявит о своей находке urbi et orbi, ее напечатают и перепечатают, начнутся комментарии, возникнет целая литература — одним словом, начнется опять все та же старая история…

Так было уже три раза, но на этом, вероятно, дело не остановится…

Puschkiniana / Сост. В. В. Каллаш. — Киев, 1902—1903. Вып. 2. — 1903. — С. 17—38.

Примечания

[1] Полное собрание всех сочинений Сумарокова I, М., 1787 стр. 228 из «Трудол. Пчелы» 1759 г.).

[2] В издании Я. К. Грота его нет.

[3] «Русск. Стар.» 1875, XIII, 497—8.

[4] Полное собрание стихотворений. СПб., 1901, II, 587.

[5] Срв. также «Стих. А. Пушкина», 2 изд. Лейпциг, 1879, стр. 507.

[6] В «Новом Времени» 1899 г. (№ 8201) г. А. Б. указал, что в детстве, в 50-х годах он учил это стихотворение, как Пушкинское. По пути он делает довольно любопытную общую характеристику переложения. «Единственная погрешность против версификации — в том, что 5 и 7 строки рифмуются одним и тем же словом — «Твое». Но эта «вольность» имеет себе некоторое оправдание: при помощи её получилась возможность передать слова молитвы почти буквально. В остальном версификация безукоризненна. «Прошение» молитвы: «и остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим» передано неудачно: «как прощаем мы людей» не передает мысли — прощать наших обидчиков; и стихи: «так нас, ничтожных пред Тобою, прости Отец, своих детей» — шероховаты… Можно найти дефект и в самой композиции стихотворения. Картина такая: старик молится у себя в келии, не замечая присутствия свидетеля поэта, который откуда то «подслушивает» молитву. «Луч лампады мерцал впотьмах издалека»: «издалека» — надо полагать, для поэта, ибо старик молился «перед крестом», где, следует думать, горела и лампада. Я не умею представить себе эту картину: «келия простая» (маленькая комната) и «издалека» — трудно совместно. Или поэт видел молящегося из другого помещения в открытую дверь келии? Но «издалека» не были бы «слышны» слова молитвы. Далее: «старик», «келия», «крест», «лампада» — все это отнюдь не усиливает, а скорее ослабляет впечатление молитвы: она сильнее в устах грешника, еще сильнее — в устах гонимого, чем в устах праведника в тишине келии (или, напр., младенца под диктовку няни). А главное, стихотворение производит такое впечатление, будто поэт умилен молитвой, которую слышит впервые («Отче наш»!!). Сопоставьте это с стихотворением: «Отцы пустынники и жены непорочны»; — молитву «Господи, Владыко живота моего» поэт, конечно, давно знает наизусть: она только чаще других ему «приходит на уста».

[7] Г. П-в не заметил, что это только один из вариантов — неудачный.

[8] Разве эти слова — монополия монахов? Тогда и «Ветку Палестины» за слова «свет лампады», «крест», «кивот» и пр. можно тоже счесть «монашеским изделием»…

[9] А их-то как раз и следовало ожидать в «монашеском изделии»!

[10] В первом издании: земли.

[11] В первом издании: низпошли.

[12] В первом издании: избави нас. В. К.

[13] Н. Ф.

[14] Разбором по мотивам.

[15] В «Рус. Филол. Вестн.» за 1894 г. (и отдельно).

[16] В составленном им сборнике.

[17] Это не точно: варианты, очень незначительные в общем, начинаются со второго издания; затем печаталось без перемен.

[18] Выше мы видели, насколько состоятельны все эти субъективные, ничем не обоснованные утверждения.

[19] Каким образом это может доказывать авторство Пушкина?

[20] Как и многим другим поэтам (напр., Федору и Авдотье Глинкам, Шаховой и пр.).

[21] А разве это составляет его исключительную особенность?

[22] Несомненно, он знал ее — с детства…

[23] Последние три цитаты представляют результат простого недоразумения: «лукавый искушал», «царствие небес» — обычные разговорные выражения; «прощать долги» — не совсем подходящий в данном случае каламбур…

[24] Ямб сделался любимейшим размером русских поэтов еще со времен Ломоносова.

[25] Одна гипотеза обосновывается другой: circulus vitiosus.

Молитва Господня

Успенский Савва

Катехизис в рассказах

Господь Вседержитель, Отец наш Небесный! Да славится имя Твое повсеместно! Да царствуешь Ты без конца, нераздельно Над всею вселенной Твоей беспредельной! Да будет во всем Твоя воля святая И здесь, на земле, как в обители рая! Дерзая душой за Тобою на Небо, Молю, дай на день сей в жизни лишь хлеба, И как мы прощаем других прегрешенья, Прости нам, сведи нас с пути искушенья И всех огради нас от козни лукавой Ты, дивный, и властью, и силой, и славой И ныне, и в прошлых веках, и предвечно, И в тайном грядущем, Тобой бесконечном. Аминь!

И. Журбин

Призывание молитвы Господней Отче наш!

Почему мы называем Бога нашим Отцом?

Сошлись как-то вместе еврей, перс и христианин и стали беседовать о Боге.

— Вы как называете своего Бога? — спросил перс еврея.

— Мы зовем Его Иеговой, Адонаем, то есть Господом, Который был, есть и будет.

— Величественно и славно ваше название, — сказал перс, — но оно страшно…

— А каким именем называете Бога вы, христиане? — обратился перс к христианину.

— А мы зовем Бога нашим Отцом. Язычник и еврей удивленно переглянулись.

— Ваше название самое подходящее и самое великое, — сказали они, — но кто вам дал смелость так называть Бога?

— Кто же другой, — уверенно ответил христианин, — как не Он Сам, Отец наш Небесный?! Он послал к нам на землю Сына Своего Единородного, Который спас нас Своей Кровью от греха, проклятия и смерти. И до сих пор Он постоянно печется и руководит нами. Он как любящий Отец постоянно оказывает нам бесконечные благодеяния. Да, Он есть совершеннейший Отец, и наши земные отцы далеко не таковы. Они — слабые люди и не всегда могут помочь нам, тогда как Отец Небесный всемогущ. Наши родители часто заблуждаются. Не то — Бог Отец. Он всеведущ и премудр. Земные отцы смертны и оставляют нас, но Отец наш Небесный всегда с нами — Он вечен. Когда мы говорим «Отче наш», то просим у Него милости не только каждый себе, но и для всех нас. Мы все, христиане, — дети Отца Небесного, все братья между собой.

Выслушав это, перс и еврей подняли взоры свои к небу и воскликнули: «Отче праведный!..»

Круммахер

Первое прошение молитвы Господней Да святится имя Твое

Первое прошение

Во всех наших словах, помышлениях, делах Всегда имя Твое да святится! Это имя, как щит, от греха защитит — В нас святая любовь водворится. И тогда пред Тобой с обновленной душой Непорочны мы будем и святы. Тьмы греховной и след уничтожит Твой свет,

Помоги нам, Сын Божий Распятый!

Л. Бутовский

Ведь я христианин! (Как может в нас святиться имя Божие)

Стояла ужасная, ненастная ночь. Море кипело и бурлило, точно по нему ходили водяные горы. Старый рыбак только что причалил к берегу лодку, переполненную рыбой, которую он ловил целых два дня. Вдруг до его слуха долетели раздирающие душу вопли: «Спасите!.. Спасите!..»

По голосу и направлению, откуда слышался зов, рыбак понял, что это тонет его заклятый враг, также промышлявший рыбной ловлей в море.

Недолго думая, старик выбросил весь свой улов в воду и поспешил на выручку к погибающему. Несмотря на громадные волны и страшный ветер, он после неимоверных усилий добрался до опрокинутой лодки недруга и спас его.

Выбравшись на берег, спасенный рыбак предложил своему благодетелю деньги за погубленный улов, но старик отказался.

— Почему же ты не берешь? — спросил удивленный недруг.

— Потому, что иначе я все равно не мог бы поступить.

— Как не мог?! Никто бы тебя не обвинил, если бы ты и не спас меня: море было опасно, твоя лодка полна добычи, впору самому о себе думать, а не то, что другого человека спасать!.. Да притом ведь я твой старый враг.

— Да, — ответил старик, — но ты забыл, что я — христианин!

Спасенный бросился старику на шею и воскликнул:

— Друг мой! Ты спас не только мое тело, но и душу!

 Белов

«Да святится имя Твое»

Холодное серое утро. Всю ночь, не переставая, лил дождь. Едва светает… Улицы большого торгового города почти пусты. Но вот показался путник, весь закутанный в промокшую одежду. Он свернул в переулок и быстро зашагал куда-то к окраине города. Здесь жили небогатые ремесленники и рабочие. Одинокий путник был инок Макарий, человек святой жизни, пустынник, изнурявший себя тяжелыми трудами и подвигами монашеской жизни. Ровно сутки тому назад он стоял на молитве и вдруг услышал голос:

— Макарий! До сих пор ты не достиг такого совершенства, как две женщины, живущие в городе. Иди и поучись.

И старец немедленно восстал от молитвы и двинулся в путь. Целый день и всю ночь по грязи, под холодным дождем прошел он и теперь был близок к цели. Старик отыскал дом и постучался. Женщина отворила дверь, приветливо встретила путника и провела в комнату, где он увидел еще одну женщину. Старец поклонился и благословил хозяек.

— Издалека я пришел к вам, чтобы узнать богоугодные дела ваши. Скажите мне, чем угодна ваша жизнь Богу?

Слова инока повергли женщин в недоумение. — Прости, отче, — ответили они, — но мы не знаем за собой никаких добрых дел. Да и какие христианские подвиги можем совершить мы, простые, бедные женщины, живущие в миру? Мы заняты ведением хозяйства, заботами о своих мужьях. Мы жены двух родных братьев и вот уже пятнадцать лет живем вместе и ни одного грубого слова не слыхали одна от другой. Мы молим Бога, чтобы Он дал нам детей, мы научили бы их любить Бога и воспитали бы их в благочестии. Хотели мы уйти в монастырь спасать свои души, но мужья не захотели нас отпустить. Чтобы наша жизнь хотя бы немного походила на монашеские подвиги, мы стараемся избегать пустых бесед, чаще быть дома и заниматься хозяйством. Суди же сам, отче, ты теперь видишь, как в нашей жизни мало угодного Богу!..

И увидал инок, что пред очами Божиими нет мирянина и инока, а есть лишь люди, любящие Бога и живущие по Его заповедям, и что великую цену пред Богом имеет исполнение своего долга и сердечное желание делать добро другим. «Вот где святится имя Божие», — подумал старец.

Н. Смоленский

Молитва

Отче наш! Сына моленья внемли, Всепроникающую, Всесозидающую, Братскую дай нам любовь на земли! Сыне, распятый во имя любви, Ожесточаемое, Оскудеваемое Сердце Ты в нас освежи, обнови! Дух Святый! правды источник живой, Силы дай страждущему, Разуму жаждущему

Ты вожделенные тайны открой.

Я. Полонский

Случай

Один проповедник веры Христовой насаждал Евангелие среди невольников Индии. Но, занятые тяжелым трудом на плантациях, рабы почти не имели свободного времени, которое бы могли уделять религиозным беседам. С раннего утра их угоняли на работы, а вечером они приходили домой настолько усталые и изнуренные, что сейчас же ложились на свои соломенные постели и засыпали.

Проповедник не знал, что делать, но любовь к несчастным скоро открыла ему весьма своеобразный выход. Он продался в рабство и сделался сам невольником. Теперь, зажив с ними одной жизнью, он получил полную возможность проповедовать христианство и скоро крестил всех своих новых товарищей. Вот как может еще святиться имя Божие в людях.

Господи! Путь наш…

Господи! Путь наш меж камней и терний, Путь наш во мраке. Ты — Свет невечерний — Нас осияй! В мгле полунощной, в полуденном зное, В скорби и радости, в сладком покое, В тяжкой борьбе — Всюду сияние Бога Святого,

Божия Мудрость, и Сила, и Слово… Слава Тебе.

А. Хомяков

Маяк

На морском берегу у громадных подводных камней одиноко стоял маяк. Его яркий свет не раз спасал моряков от верной гибели. Следивший за маяком сторож строго выполнял свои обязанности. Но вот как-то в одну штормовую ночь ветер погасил огонь. Сторож заметил это, но поленился зажечь фонарь снова. Он успокоил себя тем, что уж близко утро и скоро начнет рассветать.

Как раз в это самое время у прибрежных скал попало в шторм одно маленькое судно. Его несчастные

пассажиры не знали, что делать, и напрягали последние силы, чтобы добраться до берега, но в темноте они не могли разглядеть его. Судно разбилось о скалы, люди пошли ко дну. На следующее утро сторож, проходя берегом, наткнулся на мертвое тело, выброшенное волнами. Он наклонился и, к своему ужасу, узнал в покойном родного сына, который служил на китоловных промыслах и возвращался домой в эту злополучную ночь.

Так небрежность одного человека стала причиной утраты нескольких жизней и обернулась потерей родного сына.

Мы, христиане, призваны быть также немеркнущими маяками, которым Господь доверил светить и помогать окружающим.

Светоч веры Христовой

Проникшись верою глубокой, Познав ничтожность благ мирских, Идешь ты, странник, в путь далекий, В страну людей тебе чужих. Родное все ты покидаешь: Друзей, отчизну и отца — И все на труд святой меняешь Для Славы Вышнего Творца. Иди ж, стремись к чужим пределам, В непросвещенный дальний край, И там юнейших братьев смело Христовой вере наставляй. И пусть за подвиг благородный Тебя Всевышний осенит И в Судный День Единородный

Твои заслуги наградит.

Священник Ф. Пестряков

Божия свеча

Далеко от своей родины, в знойной Африке, умирал русский монах, проповедник веры Христовой. Он лежал в палатке под сенью столетних деревьев, чуждых его далекой и милой родине. Всю свою молодость отдал он чужим людям, этим простым дикарям, что окружали его теперь, и не жалел, что это сделал. «Такова воля Божия…» — думал он.

Умирающий вспоминал, как он старался заронить в простые души язычников любовь к Богу и искры веры Христовой. И редкие из них не заплатили ему сердечной привязанностью и заботой. Дикари всячески старались вылечить проповедника слова Божия. Но это не удавалось… Жизнь таяла с каждым днем. Инок не мог двинуться с места, не мог шевельнуть рукой… Но мысль его работала неустанно. Вспоминалась вся жизнь…

Вот детство, которое пролетело быстро. За ним учение. Вспомнил умирающий, как на школьной скамье в его душу запало желание быть полезным людям и отдать им свои силы. Закончив свое учение, юноша стал монахом. Как удивило всех это решение образованного и богатого человека! Его отговаривали, умоляли, рисовали жизнь, полную наслаждений. Но все было напрасно. За торжественной литургией, в присутствии множества молящихся, юноша принял иноческий сан. Отныне он не принадлежал себе, он отдал себя Богу и тем дикарям, что бродят во тьме язычества и ждут луча истинной веры Христовой. Вот он и в далекой Африке…

Здесь проповедник столкнулся с недоверием дикарей, терпел нужду и лишения, но все выдержал и преодолел инок, желавший, чтобы имя Божие светилось среди языческой тьмы, и скоро святое семя Евангелия дало плоды. Но не выдержало тяжелого подвига слабое здоровье инока, и он слег. Тихо умирает он теперь вдали от родины. Смерть веет на него неземным спокойствием. Ему грезится далекая отчизна, слышится гул колоколов, а уста шепчут слова молитвы: «Да святится имя Твое…»

Второе прошение молитвы Господней Да приидет Царствие Твое

***

Эти бедные селенья, Эта скудная природа — Край родной долготерпенья, Край ты русского народа! Не поймет и не оценит Гордый взор иноплеменный, Что сквозит и тайно светит В красоте твоей смиренной. Удрученный ношей крестной, Всю тебя, земля родная, В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

Ф. Тютчев

Пробуждение совести

Жил когда-то разбойник Варвар. Однажды, сидя в своей пещере и рассматривая награбленные драгоценности, разбойник задумался. В первый раз все эти сокровища, купленные ценой пролитой крови, показались ему не тем, чем прежде. «Для чего все это?» — спросил он себя. И снова погрузился в глубокую думу. Тут память представила ему тысячи самых бесчеловечных способов, которыми приобретал он богатство: насилие, грабеж, убийство!.. Воображение кровавыми красками нарисовало перед ним ужасную картину его злодеяний, а совесть раскрыла живой образ Страшного Суда и вечных мучений… Прошедшее стало ненавистно, будущее — ужасно! Разбойник был близок к отчаянию. Трепещущей рукой схватил он нож, чтобы прекратить свою жизнь…

Но в это мгновение внутренний луч Божественной благодати вдруг озарил душу разбойника. Варвар бросил нож и среди ночи выбежал вон из пещеры. Он бежал, не зная куда и зачем… Но вот минула ночь и выплыло яркое солнце. Где-то послышался благовест колокола, и разбойник пришел в себя. Он был подле обители, здесь звонили к утрене.

«Монастырь!.. Молитва…» — шепнул разбойник и вошел в храм.

Там он пал ниц и стал шептать слова покаяния. Кончилась утреня, монахи стали выходить из церкви, а Варвар продолжал лежать и каяться. Некоторые из братии попробовали окликнуть незнакомца, но разбойник не поднимал головы. Сказали игумену.

— Ну что ж, — ответил старец, — знать, горе великое пригнуло его наземь. Ступайте все домой, а я с ним останусь.

Ни слова не промолвил Варвару игумен. Он только опустился подле него на колени и стал молиться. Разбойник зарыдал.

— Плачь, чадо, плачь! — сказал игумен. — Чем горше слеза, тем слаще станет на сердце. Засохшую грязь смывают горячей водой, так и с души грязь скорее всего смоешь горячей слезой. Варвар поднял голову.

— Ты думаешь, отче, что можно слезой смыть всю грязь с души?

— Да, чадо! Блудница слезами омылась белее снега. — Грязь, может быть, и смоешь, но кровь — нет. Знаешь ли ты, отче, кто перед тобой? Я — Варвар, страшный разбойник. Я проклят людьми и Богом. Разве мне есть прощение?

— У людей нет, а у Бога найдешь. Нет меры Божию милосердию. Христос Спаситель взял на Себя все грехи мира. Покайся! Молись!

В обитель Отца Небесного первым с Господом Иисусом вошел разбойник…

Пойдем ко мне в келлию, — позвал Варвара игумен.

В келлии игумен стал читать ему, как Христос Спаситель принимал мытарей и блудниц, как отец принял блудного сына, как радость великая бывает на Небе о кающемся грешнике.

— Долго, брат мой, ты мертв был для Бога и ожил. Дошел, наконец, и до тебя голос Божий. Но смотри, как бы снова не скатиться вниз. Проси силы у Бога.

— Отче, — ответил Варвар, — я все верну, все раздам, всю жизнь посвящу Богу.

И Варвар исполнил свое слово. Раздал все награбленные сокровища, а сам остался в монастыре. Он выполнял самые тяжелые работы и охотно служил всем. Его подвиги, молитвы, труд и любовь к людям удивили всех, но Варвар день и ночь вздыхал:

— Господи, будь милостив мне, грешному! Велики мои беззакония, но милость Твоя безмерна.

Так проходили год за годом. Состарился Варвар: ослабели его когда-то сильные руки, побелела голова, не мог уже он более выходить из келлии дальше порога. Целые дни проводил он теперь то в молитве, то в беседах с приходившими к нему во множестве за словом назидания.

— Друзья мои, — медленно говорил он тихим голосом, — будьте внимательны к себе в жизни, смотрите каждый свой шаг. Злая жизнь, как зыбкое болото. Чуть только хоть одной ногой опустишься в нее — запачкаешься, а если станешь обеими ногами, провалишься совсем, с головой утонешь.

Смолоду налаживайте свою жизнь на верный путь. В молодости сердце чище, совесть зорче, не давайте ей уснуть. Совесть — это Божий сторож, рулевой, что направляет нашу жизнь по пути добра. Если сторож заснет и рулевой выпустит руль из рук, нас может далеко унести в сторону, потеряешь берег из виду, не будешь знать потом, если и захочешь, куда повернуть. Живите так, и вы скорей устроите себе Царство Божие.

Из Апокалипсиса

Стучася, у двери твоей Я стою: Впусти Меня в келью свою! Я немощен, наг, утомлен и убог, И труден Мой путь, и далек. Скитаюсь Я по миру беден и нищ, Стучуся у многих жилищ. Кто глас Мой услышит, кто дверь отопрет, К себе кто Меня призовет, К тому Я войду, и того возлюблю, И вечерю с ним разделю. Ты слаб, изнемог ты в труде и борьбе — Я силы прибавлю тебе. Ты плачешь — последние слезы с очей Сотру Я рукою Моей, И буду в печали тебя утешать,

И сяду с тобой вечерять.

Царство Божие в нашем сердце

Один невольник, по имени Самбо, привезенный из Африки на индийский остров, был христианин и вел себя так хорошо, что хозяин сделал его управляющим всего имения.

Однажды хозяин, намереваясь купить партию невольников, послал его на базар выбрать двадцать отборных молодцов. Самбо, выбирая рабов, заметил среди них одного бедного, старого, изувеченного человека и с особой радостью купил его. Хозяин был очень удивлен этим выбором и сначала долго не соглашался принять больного и неспособного к работе человека, но Самбо так усердно просил за него хозяина, что тот уступил его просьбе и взял старика.

Когда невольники были отведены на работу, хозяин заметил, что Самбо необычайно заботливо ухаживал за старым африканцем. Он взял его в свое жилище, положил на свою собственную постель и кормил его со своего стола. Когда было сыро, он выводил его на солнце, а когда было жарко, сажал под тень дерева. Хозяин подумал, что Самбо нашел одного из своих родственников, и спросил, не отец ли его этот старик.

— Нет, он не отец мне, — ответил Самбо.

— Ну так брат?

— Нет, он мне и не брат.

— Может быть, твой родственник?

— Нет, господин, он мне не родня и не друг.

— Почему же ты так заботишься о нем? — спросил удивленный хозяин.

— Да потому, что он — мой враг, — ответил Самбо.

— Ведь это он продал меня когда-то торговцу невольниками, а Христос велит платить за зло добром.

К одному благочестивому старцу пришел жизнерадостный юноша и весело сказал:

— Порадуйся за меня, отче, мой дядя, наконец, согласился со мной: я поступаю в высшую школу, стану ученым, и счастье моей жизни упрочено.

— Сердечно радуюсь за тебя, сын мой, — отвечал старец, — ты, конечно, будешь внимательно и усердно учиться, ну а потом — что?

— Потом сдам экзамены, получу награду и поступлю на службу.

— А потом? — допрашивал старец.

— Я буду продолжать заниматься, стану ученым, обо мне заговорят, ко мне будут стекаться со всех сторон люди, чтобы с доверием учиться у меня.

— Потом?

— Накоплю себе денег, стану самостоятельным человеком, женюсь на какой-нибудь девушке с хорошим приданым и заживу своим домом.

— А потом?

— Потом займусь воспитанием своих детей, чтоб из них вышли дельные люди. Буду каждого из них учить тому, к чему у него будет больше способности. Хорошо образованные, они пойдут по стопам своего отца.

— Потом?

— Тогда я отдохну, стану радоваться счастью своих детей, пользоваться их заботой и любовью, то есть заживу спокойной, счастливой старостью.

— А потом-то? — продолжал упорно допрашивать старец.

— Потом?.. Ну, потом… ведь нельзя же всегда оставаться живым, я умру.

— А потом? — воскликнул старец, схватив юношу за руки и глянув ему прямо в глаза. — А потом — что, сын мой?

Веселый юноша внезапно побледнел, изменился в лице и, весь трепеща, с глазами, полными слез, произнес дрожащим голосом:

— Прости, отец мой, я забыл о самом главном, что есть на свете для человека, — о Царстве Божием, о Царстве благодатном, которое есть правда, и мир, и радость о Духе Святе (Рим. 14:17). С этой минуты я никогда об этом не забуду.

Протоиерей С. Остроумов

Христос и дети

В житейском море скрыты сети, Вернее к Небу нет пути. «Пока не будете, как дети, Вам в Царство Божье не войти», Так Истины вещал Учитель, И сонм учеников внимал. Земли и Неба Повелитель

В объятьях отрока держал.

Л. Бутовский

Третье прошение молитвы Господней Да будет воля Твоя

Да будет воля Твоя (Моление Иисуса Христа о чаше)

Отец! Отец! Душа Моя В немой тоске изнемогает, Картина будущего дня Мне сердце кровью обливает. Я знаю, этот день придет, На жертву отданный народу, Твой Сын безропотно умрет, Умрет за общую свободу… Проклятьем черни поражен, Измученный и обнаженный, Перед толпой поникнет Он Своей главой окровавленной. И те, которым со Креста Пошлю Я дар благословенья, С улыбкой гордого презренья Подымут руки на Христа… Отец! Отец! Пусть чаша эта Минует Сына Твоего: Мне горько видеть злобу света За искупление его. Но если Твоему народу Позор Мой славу принесет, Пускай за общую свобод

Сын Человеческий умрет!

И. Никитин

Урок

Законоучитель объяснял своим ученикам третье прошение молитвы Господней: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».

— Итак, милые дети, — говорил он, — волю Божию мы, люди, должны исполнять на земле так же, как исполняют ее Ангелы на Небесах. Скажите мне теперь, как же, по вашему мнению, Ангелы исполняют ее?

На это один мальчик ответил:

— Они исполняют волю Божию немедленно, то есть сейчас же.

Другой ученик встал и ответил, что Ангелы исполняют Божественную волю в точности. Законоучитель молчал, потом спросил:

— Не ответит ли еще кто-нибудь?

Следующий мальчик объяснил, что Ангелы исполняют волю Бога с покорностью и послушанием.

— Не хочет ли еще кто-либо сказать? — допытывался батюшка.

Тогда встал ученик и ответил:

— А по моему мнению, Ангелы исполняют волю Божию от всего сердца.

— Да, — ответил законоучитель, — ты объяснил вопрос лучше всех. Повторите же, дети, третье прошение молитвы Господней: «Отец наш Небесный, воля Которого всегда премудра и добра, помоги нам, чтобы и мы на земле так же от всего сердца исполняли Твою святую волю, как исполняют ее святые Ангелы на Небе».

Ответы отрока

Одного малолетнего воспитанника спросили на экзамене:

— Какая молитва нужнее и важнее прочих?

— Молитва Господня, — с кротостью отвечал отрок, — та молитва, которой научил нас Сам Бог, Искупитель наш. «Так молитесь, — говорит Он в святом Евангелии Своем, — Отче наш, Иже еси на Небе-сех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое…»

— А какое прошение кажется тебе необходимее других?

— Да будет воля Твоя, — сказал он с глубоким благоговением.

— Почему же так?

— Потому, — ответил отрок, — что я сам не знаю, что для меня лучше и полезнее, поэтому и надо мне во всех случаях говорить Богу: «Да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земли!» Одно то хорошо и полезно человеку, — прибавил мальчик, немного помолчав, — что бывает с нами по воле Божией, какова бы она ни была!

Бог знает, что нужно каждому из нас

Уже солнце склонялось к западу, когда старец Паисий возвращался из города в обитель. Вдруг по дороге встретился ему человек в скромной одежде, который шел прямо на него.

— Отец мой! — услышал старец слова незнакомца, когда тот подошел совсем близко. — Я вижу, что ты утомлен, не откажи мне, доставь радость — зайди в мой дом, вкуси пищи и отдохни.

— Охотно, сын мой, — ответил инок и направился за незнакомцем.

Вскоре они пришли к небольшой хижине, войдя в которую старец увидел несколько нищих и убогих, которые сидели за трапезой. Незнакомец усадил старца за стол и снова вышел из дома.

— Кто этот добрый человек? — спросил инок у своего соседа. — И почему он позвал нас?

— Это Евлогий, каменотес, — отвечал нищий, — он весь день работает, а вечером собирает в своей хижине нищих и убогих и кормит их от трудов своих.

Старец подивился столь великой любви к ближнему. Отдохнув и подкрепив ослабевшие силы, Паисий вышел из хижины. Встретив Евлогия, который вел к себе больную старушку, Паисий благословил его и, поблагодарив за гостеприимство, продолжал свой путь.

«Господи, — думал старец, — если Евлогий, будучи бедным, делает столько добра, скольких же осчастливит он, если будет богат?» И старец стал молиться о том, чтобы Бог послал Евлогию богатство.

В ту же ночь Паисий увидел сон. Божий Ангел явился ему и сказал:

— Паисий! Господь исполнит просьбу твою, но ты должен поручиться, что Евлогий только на пользу ближних употребит полученное богатство.

— С радостью ручаюсь за него, — ответил старец, — разве Евлогий не доказал, что его сердце доброе?

— Бог знает лучше, чем ты, что надо человеку, — ответил Ангел, — но пусть будет по воле твоей. И Паисий проснулся.

Через несколько дней Паисию снова пришлось побывать в городе, и он спросил одну нищую о Евлогий.

— Ах, с ним произошло что-то странное! — ответила старушка. — Он уже два дня как уехал в чужую страну. Говорят, он нашел в скале золото во время работы.

Паисий порадовался, услыхав, что сбывается то, о чем он просил. Одно лишь его удивило, зачем Евлогий уехал?

— Скоро он, наверное, вернется? — спросил старец.

— Нет, — с грустью ответила нищая, — говорят, он поступил на службу к какому-то знатному господину… Горе-то нам какое, лишились мы кормильца!..

Через некоторое время Паисий получил новые вести о Евлогий. Говорили, что он сильно разбогател, занялся торговлей, и, к своему ужасу, Паисий услыхал, что Евлогий стал сребролюбив и совсем забыл о нищих. С каждым разом все печальнее и печальнее доходили слухи о Евлогий. Говорили, что ради корысти Евлогий не останавливается ни перед чем и даже совершает бесчестные поступки. Паисием овладело отчаяние.

— Господи, — молился он, обливаясь слезами, — прости мне безумное мое обещание, разреши душу мою от страшного залога! Ведь Ты ведаешь, что я от чистого сердца просил Тебя за Евлогия и так ошибся!

Ночью снова увидел Паисий во сне Ангела:

— Ты видишь сам, — сказал ему небесный посланник, — сколь безумно пытался переделать то, что устроил Господь. Милосердный Спаситель прощает тебе неведение, смотри же, впредь не порицай дел Божиих. Вскоре Паисий услыхал, что Евлогий разорился и бежал от знатного вельможи, который сильно на него прогневался.

Прошло несколько недель. Каково же было удивление Паисия, когда однажды, возвращаясь в обитель, он снова встретил Евлогия в скромной одежде каменотеса. Старец с радостью обнял его и спросил:

— Каким образом ты снова очутился здесь?

— Я вернулся на родину с грешной целью, — чистосердечно признался Евлогий, — надеясь снова найти в скале золото. Но сколько я ни трудился, мои поиски были напрасны. Милосердный Господь сжалился надо мной, и я опомнился. Я понял, сколь грешно употребил я то добро, которое было ниспослано мне для ближних. Теперь я прежний Евлогий.

И снова каждый вечер Евлогий после тяжелого трудового дня выходил на дорогу, звал нищих и убогих. А когда ему напоминали о прошлом, он неизменно отвечал:

— Бог знает, что нужно каждому из нас, и да будет впредь Его святая воля во всем и для всех.

Н. Смоленский

Хвалите Бога, Божьи слуги, Все на колени перед Ним! Мраз, зной, ветр, тишь и звездны круги — Он водит все перстом Своим. Воздвигните с любовью руки, И всю тоску, все сердца муки, О братья! Вы — к Его стопам С мольбой, с сердечным тихим стоном — И Он, владеющий Сионом,

Пошлет благословенье вам.

Ф. Глинка

Мудрость

Тесен путь в иной свет — много зла, много бед В море жизни нам вытерпеть надо. Мудрость наша проста: по ученью Христа — Лишь в покорности Богу отрада. Есть источник всех благ, то святой Божий страх, Он всегда, он везде нас пробудит… И подаст благодать сердцем

Богу сказать: «Твоя воля святая да будет!»

Л. Бутовский

Господь дает, Господь и берет

У одного человека, который был в отъезде, неожиданно умер единственный сын. Мать, оплакав дорогое дитя, положила его в дальней комнате. Но вот вернулся отец и очень удивился, не встретив единственного, горячо любимого сына.

— Мать, — спросил он, — где же наш сын?

Жена, не решаясь сказать правду сразу, ответила, что сын пошел встретить отца, но еще не вернулся. Когда наступило время обеда, жена заплакала и загадочно заговорила:

— Знаешь, что я хочу тебе сказать? Один человек оставил на сохранение известному лицу все свое золото. Но потом пришел и неожиданно попросил его вернуть. Конечно, ему вернули. Слушай, хорошо ли сделали, что согласились с ним?

— Я думаю, что иначе нельзя было поступить!.. Но где же сын, и к чему ты говоришь о каком-то золоте?

Тогда жена, собравшись с духом, отворила дверь в другую комнату и сказала мужу:

— Видишь, дорогой мой, вот — золото, которое Господь дал сохранить нам, и мы берегли его всеми силами, но, когда тебя не было дома, пришел Господь и взял его.

Сказав это, она снова залилась слезами и рассказала мужу, как смерть неожиданно похитила их любимца. Отец горько зарыдал. Тогда жена сказала ему:

— Не плачь, ведь ты сам сказал сейчас, что доверенное на время надо отдать его Собственнику.

— Господь дал, Господь и взял его. Господи, да будет воля Твоя! — воскликнули они.

И с этими словами супруги упали перед образом Спасителя на колени.

Четвертое прошение молитвы Господнем. Хлеб наш насущный дождь нам днесь

Воздержание

Тело наше питать, чтобы жизнь поддержать, Мы должны в здешней бедной юдоли, Хоть душою живем не о хлебе одном, Но о всяком уст Божьих глаголе. Воздержание — рай. Хлеб насущный нам дай, На сей день, пока живы, мы просим. Так, живя одним днем, до той грани дойдем, Где земное все с телом отбросим. Свою Плоть, Свою Кровь даровал нам Господь, Укрепимся сей пищей нетленной, Чтоб надежной стопой со спасенной душой

Перейти в Царство жизни блаженной

.

Л. Бутовский

Чудесное насыщение Господом пяти тысяч человек

В одной из красивых зеленых долин, окружавших берега Генисаретского озера, отдыхал Христос со Своими учениками. Это было укромное место. Утомленные и ослабевшие от необычайного напряжения и различных душевных волнений, они искали уединения, чтобы несколько успокоиться и снова собраться с силами для дальнейших трудов. Вдруг невдалеке послышались человеческие голоса. Симон Петр тревожно вскочил со своего места, быстро поднялся на вершину холма и посмотрел в том направлении, откуда доносился шум.

— Что такое? Что видно? — спрашивали его другие ученики.

Но Петр, не говоря ни слова, спустился со своего наблюдательного поста, подошел к Божественному Учителю и вполголоса проговорил:

— Наставник, сюда идет большая толпа народа. Очевидно, они ищут Тебя. Не лучше ли нам удалиться отсюда? Мы могли бы подняться выше на самую гору или спуститься к нашим лодкам и по озеру переправиться на другое место.

Иисус ничего не ответил на эти слова. Он встал, подошел к склону холма и взглянул вниз.

Шум толпы постепенно становился все сильнее и все больше походил на рокот разбушевавшихся морских волн. Сквозь зеленую листву деревьев можно было уже видеть пестревшую всеми цветами и движущуюся толпу народа. Иисус вздохнул и, указывая на народ, с выражением божественного сострадания на лице тихо произнес:

— Они — как овцы, не имеющие пастыря.

— Но Тебе нужен отдых, Учитель. Идем скорее отсюда! — попробовал еще раз уговорить Иисуса Христа Апостол Петр. Но он не дождался ответа.

На склоне холма показалось уже несколько человек, составлявших, очевидно, переднюю часть толпы, и вскоре весь холм был занят собравшимся народом. Драгоценные для народа часы, последовавшие вслед за этим, проведены были так, как прошла большая часть последних лет земной жизни Господа: Он исцелял всех, кто просил исцеления, и всем говорил о Царствии Божием… Между тем наступили сумерки. Вечерние тени уже касались гор. А народ все еще с затаенным дыханием слушал своего Божественного Наставника. Лишь изредка крик утомленного или голодного ребенка прерывал торжественную тишину.

Но вот ученики Иисуса, отойдя в сторону, переговорили между собой о чем-то, потом подошли к Нему, и один из них, по имени Филипп, сказал Господу:

— Место здесь пустое, а время уже позднее, отпусти людей, чтобы они, отойдя в селения и окрестные деревни, купили пищи себе, ибо им нечего есть. Но Иисус ответил: — Вы дайте им есть.

— Двухсот динариев не хватило бы на покупку им хлеба, чтобы каждому досталось хоть понемногу, — заметил Филипп. — Как же можем мы дать им хлеба? На это Христос ответил:

— Сколько у вас в запасе хлебов? Пойдите посмотрите!

Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, сказал:

— Здесь есть один мальчик, у которого есть пять ячменных хлебов и две печеные рыбки. Но что это для такого множества!?

— Рассадите народ на траве по группам! — произнес Учитель.

— Что же это будет еще? — спрашивали в народе, когда ученики стали рассаживать всех в кучки по сто и пятьдесят человек.

Глаза всех присутствовавших устремились на Иисуса Христа. А Он взял пять хлебов и обе рыбы, взглянул на небо, благословил их и, разломив на куски, стал раздавать ученикам Своим, чтобы они, в свою очередь, раздали народу. С благоговением все ждали, что будет… И чудо свершилось! В руках Наставника хлеб не уменьшался. Много раз уже подходили к Нему

двенадцать учеников Его и всякий раз возвращались от Него с хлебами. Наконец пять тысяч человек, множество женщин и детей совершенно утолили голод. Тогда Учитель приказал собрать оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало, и наполнили кусками двенадцать коробов…

Большой стол

Однажды, в начале жатвы, почтенный законоучитель сказал своим ученикам:

— Сегодня я намерен показать вам очень большой стол, за которым в течение целого года едят и насыщаются не несколько голодных людей, но целые тысячи со всеми животными, которые живут при них.

Сказав это, он взошел с детьми на высокую гору и велел им посмотреть на обширные, простирающиеся на многие версты, прекрасные, изобильные поля.

— Вот видите, любезные дети, — сказал он, — это большой стол, который ежегодно для всех созданий накрывается и щедро уставляется пищей нашим Небесным Отцом. Мы все — Его гости, и Он, по благости Своей, насыщает всех нас с бесчисленным множеством животных. Поэтому и за своим домашним столом никогда не забывайте с искренней благодарностью обращаться к Нему, невидимому Благодетелю.

Просвещенные учителем дети стали спускаться с горы, и во время пути один из них сказал:

— Теперь только я вполне понял молитву: «Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даешь им пищу в свое время; Ты открываешь Свою щедрую руку и исполняешь все, что ждет благоволения». Как часто раньше я произносил эти слова, вовсе не понимая их!

Паульсон

Молитва об изобилии плодов земных

Благослови, Господь, плодами наше лето, И тучным колосом, и сочною лозой. Дай впору им, Творец, и теплоты и света С дождями тихими, с обильною росой. Да пышно зацветет обильем грудь земная, Да будет счастлива страна моя родная, Кормящая меня с малютками, с женой,

Благословенная, о Господи, Тобой!

Фруг

У Бога милости много

Однажды, в холодный зимний день, на скамейке одного из городских бульваров сидел маленький мальчик, лет семи. Он дрожал от холода, блуза у него была легкая, а панталоны протерты на обеих коленках. Губы его посинели, и худенькое лицо было очень бледно. Вероятно, у него было большое горе, так как он плакал и время от времени посматривал на небо. Занятые своим делом люди проходили мимо, не обращая внимания на одиноко сидящего ребенка. Но вот, наконец, к нему подошел один старый господин и ласково спросил:

— Что ты делаешь тут, мальчик?.. Дожидаешься кого-нибудь?

— Да, господин, — отвечал ему ребенок. — Я жду, чтобы за мной пришел Бог.

— Что ты этим хочешь сказать? Ты здоров? Разве ты думаешь, что умрешь?

— Нет, но в прошлом году Он приходил за моим папой и братцем, чтобы взять их к Себе, на Небо. А вчера в больнице мама сказала мне, что и она скоро уйдет за ними, но добавила, что Бог меня не оставит. Теперь, — прибавил мальчик, — у меня никого нет, кто бы дал мне поесть. Я уже давно дожидаюсь и гляжу на Небо, не придет ли Бог, как мне обещала мама. Только ничего пока не вижу! Но я думаю, что Бог все-таки придет за мной, если я еще немного подожду. Не правда ли, господин?

— Да, мой мальчик, — сказал растроганный до слез господин. — Никогда, никому не приходилось дожидаться Бога напрасно. Он послал меня, чтобы позаботиться о тебе. Пойдем со мной, ты ни в чем не будешь иметь недостатка.

 Глаза ребенка засверкали, и торжествующая улыбка осветила его лицо.

— Я ведь знал, что Бог придет ко мне или пришлет кого-нибудь, потому что мама никогда не говорила неправды. Но как долго вы не приходили!..

В голодный год

(Рассказ инока)

Был голодный год, и в нашем монастыре не было хлеба. Раз копаюсь я в огороде и вижу — к перевозу подъехал обоз. Обоз большой, подвод пятнадцать. А у нас тут, мимо монастыря, проходит большая дорога на Киев. Я и думал, что обоз идет мимо. Гляжу — извозчики переехали реку и остановились подле монастыря. Я подошел к ним и спрашиваю:

— Что вам нужно? Дорогу, что ли, желаете знать?

— Нет, — говорят, — мы едем только до этого места, в монастырь. Вот и письмо к игумену.

— От кого же?

— Не ведено сказывать, с тем и присланы.

Тогда я повел старшего извозчика к настоятелю, отцу Моисею, в келлию, где он подал ему письмо и счет. Отец Моисей, как прочитал письмо, гляжу, перекрестился на иконы, а у самого в три ручья слезы.

— Верую, — говорит, — Господи, что не ради меня, недостойного, а ради сих убогих и сирых призрел Своими милостями на раба Твоего.

Оказалось, что благотворитель, пожелавший скрыть свое имя, прислал этот обоз для обители в дар. А нам тогда уж так туго пришлось, что ни хлеба, ни денег.

Духовная пища

Один язычник спросил христианина: «Зачем ты постоянно читаешь книги, в которых содержится учение о Боге и обязанностях по отношению к Нему человека? Ведь ты несколько раз читал их?» На это мудрец возразил: «А зачем ты ныне требуешь пищи себе? Ведь ты вчера ел?»

«Я делаю это для того, чтобы жить», — ответил спрашивавший. «И я читаю для того, чтобы жить», — сказал мудрец. Видно, что по понятию христианина как для жизни тела ежедневно требуется пища вещественная, так и для души ежедневно нужна пища духовная.

Епископ Петр

Божий зерна

Жизни полное Зерно чистое Из земли взойдет Яркой зеленью. А познание Слова Божия Речью скажется, Полной разума. Зелень мягкая Будет нивою Колосистою, Золотистою. Речь разумная В делах явится Добром, милостью

Христианскою.

А. Анастасиев

Духовный голод

Пароход идет по Волге. Два купца сидят на палубе и пьют чай. Увидали книгоношу, подозвали, стали выбирать книги. Выбрали Новый Завет с Псалтирью крупного шрифта. Стоит книга рубль, цена дешевая за толстую книгу, сами видят, но привычка торговаться и тут сказалась. Дают по 90 копеек. Книгоноша говорит, что цена назначена не им и уступки не будет. Купцы не берут. Подходит странник, старик лет пятидесяти, босой, с пустой котомкой за плечами. Тоже стал смотреть книги и приценился к Евангелию маленького формата в 30 копеек.

— Хочется купить, — говорит, — да денег-то у меня всего 30 копеек, а я босой, собирался лапти справить, скоро холода наступят.

Долго колебался старик: и Евангелие купить хочется и холодов боится. Наконец решил.

— Нет, лучше останусь босиком, а куплю себе Евангелие, благо деньги появились.

Достал из-за пазухи грязную тряпочку, развернул и отдал три последних гривенника.

Неподалеку стояла судомойка из пароходного буфета, подходит к старику и дает ему пятачок.

— На-ка, дедушка, тебе на лапти: скоро ведь холодно будет!

Какая-то дама тоже протянула ему гривенник. Купцам стало стыдно перед странником, заплатили за книгу по рублю да по гривеннику еще дали старику. Старик не знал, как благодарить: и Евангелие, и деньги на лапти. Отошел к борту парохода, опустился на колени и стал молиться на видневшуюся на берегу церковь. Так он обрадовался духовной пище!..

Христос у Марфы и Марии

Склонялся медленно к закату летний день, Когда взошел Христос в знакомое селенье, И в доме Марфином присел Он на ступень. Маслины и кусты отбрасывали тень, В весеннем воздухе стихало пташек пенье, И Он заговорил, и полон вдохновенья Был взор Учителя и смысл Его речей. Мария, не сводя восторженных очей С лица Спасителя, у ног Его сидела. А Марфа, хлопоча меж тем об угощеньи, Приблизившися к ним, сказала в нетерпеньи: «Пошли сестру мою на помощь мне, Равви!» Но молвил Иисус: «Печешься ты о многом, О Марфа! Чуждая заботам и тревогам Мария избрала благую часть, у ней

Та не отнимется и благо будет ей».

О. Чумина

Драгоценное наследство

Одна бедная женщина лежала больная, и смерть ее была уже близка. Женщина эта была вдова и все время своего вдовства проводила в молитве и трудах. Теперь настал час ее разлучения с миром. Вокруг постели стояли ее уже взрослые дети и глазами, полными любви, смотрели на умирающую мать. Собрав последние силы, она еще раз приподнялась и, взглянув на детей сияющим радостью взором, сказала: «Дети, я оставляю вам огромное сокровище». Дети посмотрели с удивлением на мать и сказали: «Милая матушка, как же это может быть? Разве была когда-нибудь вдова беднее тебя?» «Совершенно верно, дети мои, — отвечала мать, — но я все-таки оставлю вам большое сокровище, которое принесет вам благословение. Посмотрите». С этими словами она подала им свою Библию, которая лежала у нее под подушкой: «Знайте, дети, что нет ни одного листка в этой книге, который бы не был орошен моими слезами. Вот это и есть сокровище, которое я оставляю вам, исполняйте все, что в ней написано, и вы будете счастливы». Дети с благоговением приняли последний дар матери. Слова ее глубоко запали в их сердца. Они старались исполнить то, чего требует от людей слово Божие, и выросли благочестивыми, добрыми и счастливыми. Часто потом они повторяли, что Библия есть сокровище, которому нет цены на земле.

Евангелию

Измученный жизнью суровой, Не раз я себе находил В глаголах предвечного Слова Источник покоя и сил. Как дышат святые их звуки Божественным чувством любви, И сердца тревожного муки Как скоро смиряют они!.. Здесь все в чудно-сжатой картине Представлено Духом Святым: И мир, существующий ныне, И Бог, управляющий им, И сущего в мире значенье, Причина, и цель, и конец, И вечного Сына рожденье, И крест, и терновый венец. Как сладко читать эти строки, Читая, молиться в тиши, И плакать, и черпать уроки

Из них для ума и души!

И. Никитин

Насущный хлеб для души

Мы медленно подъехали к плохонькому крыльцу крестьянского подворья о двух избах, разделенных проходными сенями. В окнах одной избы светился тусклый огонек. В одном из окон я различил высокую сгорбленную фигуру больного хозяина, любопытно вглядывавшегося в утреннюю темень. Я вошел в избу и едва успел перекреститься, как ко мне подошел под благословение хозяин, еще не старый на вид, и проговорил: «Спасибо, батюшка, что поторопился приехать, думал, что уж не дождусь, смерть, чувствую, близко. Я всю жизнь молился, чтобы Господь послал мне христианскую кончину и сподобил исповеди и Святого Причастия». Стол перед постелью, на которую сел больной, был накрыт чистой скатертью; в переднем углу, где помещались закоптелые от дыма образа, тускло горела восковая свеча. Предложив больному покаяться в грехах, я начал читать положенные «пред причащением болящаго» молитвы, больной же истово молился, как молились и все окружающие. Но вот и молитвы окончены. Я попросил всех проститься с больным и выйти в другую избу. Испросив, в свою очередь, у всех прощения и благословив домашних, больной приступил к исповеди. Со слезами на глазах крестьянин исповедовал свои грехи. Я предложил ему несколько вопросов и, получив ответ на них, указал больному на величайшее милосердие Божие, по которому Он послал людям Единородного Своего Сына. Христос пострадал и умер на кресте ради нашего спасения, и теперь нет греха, которого милосердие Божие не покрыло бы. Я указал крестьянину на Воскресение Христа как на прообраз будущего нашего Воскресения и, наконец, объяснил ему соединение наше со Христом в Таинстве Причащения Тела и Крови Христа.

В заключение я прочитал разрешительную молитву исповеди. Пригласив затем всех, кто был в другой избе, я причастил больного Святым Телом и Кровью Христовой. Больной принял Святые Тайны стоя. Окончив молитвы, я благословил больного крестом, к которому он приложился с благоговением, прося меня, чтобы я поминал в своих молитвах перед престолом Божиим Григория (так его звали). Затем крестьянин тихо скончался.

Обратившись к родным покойного, я сказал: «Не плачьте о вашем отце. Он умер христианской кончиной. Сам Господь некогда сказал: «Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную» (Ин. 6:54). Под видом хлеба Господь предлагает Тело Свое, а под видом вина — Кровь Свою. Вот какой великий дар подается нам в Таинстве Причащения».

Пятое прошение молитвы Господней. И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим

Суровый гнев души своей уйми!

Суровый гнев души своей уйми! Не проклинай — проклятьем сердце губишь! Не осуждай — и осужден не будешь Ни Богом, ни людьми! Сдержи свой гнев, обидою рожденный! Забудь про месть и меч свой обнаженный Не подымай на брата сгоряча:

Поднявший меч погибнет от меча.

Л. Афанасьев

Учение Господа о прощении обид

Однажды Апостол Петр спросил Господа:

— Сколько раз мне прощать брату моему, согрешающему против меня? Довольно ли будет семи раз?

— Не до семи, — ответил Христос, — а до семидесяти семи раз. Каждый, кто прощает брату, получает за это прощение от Бога. Он, как царь, прощающий рабам своим, прощает им так же и настолько же, насколько они прощают обиды братьям своим. Раз один царь вел расчет со своими рабами. И когда он делал этот расчет, привели к нему одного человека, который был должен ему 10000 талантов. И так как он не имел чем уплатить, то царь приказал продать все его имение, жену и детей и заплатить долг. Тогда должник упал царю в ноги и молил его: «Потерпи, государь, — просил он, — потерпи на мне, я все тебе заплачу». И смилостивился государь над рабом, отпустил долг, простил ему. Раб же тот, выйдя из царских чертогов, встретил одного из товарищей, который был должен ему сто динариев, и, схватив его за горло, начал душить, говоря: «Отдай мне то, что должен». Товарищ, освободившись от него, пал к его ногам и просил: «Потерпи на мне, все отдам тебе». Но тот не хотел терпеть, а сдал его в темницу, пока тот не возместит долга. Товарищи его, видя это, весьма огорчились и доложили обо всем государю. Тогда государь призвал его к себе и сказал: «Злой раб! Не простил ли я твоего долга, о чем ты молил меня? Не следовало ли и тебе простить своему товарищу и помиловать его так же, как я тебя помиловал». И разгневался царь на него и отдал его истязателям на мучение до тех пор, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца брату своему согрешение его.

Со креста

На вершине креста, на котором распяли Господа, была прибита дощечка, а на ней написана и вина Распятого. Такие дощечки прибивали всегда над осужденными на казнь. На дощечке креста Господа Пилат велел написать четыре слова по-еврейски, по-гречески и по-римски: «Иисус Назорей, Царь Иудейский». Когда водрузили крест, надпись бросалась всем в глаза и все римляне и чужестранцы, пришедшие в Иерусалим, с недоумением говорили иудеям:

— Что же это! Вашего Царя распяли римляне, да еще где? В вашей же столице!

Тогда первосвященники послали к Пилату с просьбой снять эту доску. Но Пилат отказал:

— Что написано мной, то написано. Громадная толпа стояла перед крестами, и враги Господа издевались над Ним.

— Что, Царь Иерусалимский, видно, конец пришел Твоему царству! — говорил один.

— Что хвастал? — говорил другой. — Я-де храм могу разрушить и в три дня снова построю его! Ну вот, сойди со креста!

— Если Он сойдет со креста, — говорили третьи, — ну тогда точно можно уверовать, что Он — Христос!

Все саддукеи и фарисеи, злобные враги Господа, торжествовали. А с высоты креста кротко смотрел на них Распятый. Мучения Его были нестерпимы. Но и в эти минуты Его сердце было полно незлобия. Он поднял глаза к небу и кротко сказал:

— Отче, отпусти им, ибо они не знают, что делают! И это были первые слова Спасителя, сказанные Им со креста.

Н. Вагнер

Я молюсь за всех живущих

Я молюсь за всех живущих: За несчастных и счастливых, За трудящихся, зовущих На работу и ленивых. Я молюся за богатых, И ютящихся в лачугах, И за всех, тоской объятых, И томящихся в недугах. Я молюсь за изнуренных, Но не сломленных борьбою, И за всех обремененных, И униженных судьбою, И за всех, кто в грешной битве Так успел ожесточиться, Что не просит о молитве И не может сам молиться. Я молюсь за всех почивших, Где бы ни было зарытых. За великих, мир учивших, За работников забытых. Я молюся за страдавших, За убогих и смиренных, За жестоких, правду гнавших И за правду убиенных. Я молюся за любивших И вражды не понимавших, Я молюся и за мстивших

И во гневе проклинавших.

А. Круглов

Не всякая жертва приятна Богу

В городе Ельце очень большим уважением в народе пользовался один почтенный священник, истинный подвижник Христов, отец Иоанн. Этот пастырь отличался совершенной нестяжательностью и многими другими христианскими добродетелями. И Господь явно возлюбил верного раба Своего. Много знаков любви Божией являла собой жизнь этого почтенного старца. Среди прочего отец Иоанн отличался также прямотой нрава и бесстрашно обличал тех людей, которые жили не по заповедям Божиим, хотя бы эти люди были и сильны, и богаты…

Один очень состоятельный купец, наживший капиталы разного рода обманом в торговле, выстроил большой храм и стал звать отца Иоанна осмотреть его. Долго не соглашался ехать с ним подвижник, наконец внял усердным просьбам храмоздателя и отправился. Приехали. Купец с самодовольством все подробно показывал старцу и старался обратить его особое внимание на обширность храма и его богатые украшения. Но, к его удивлению, отец Иоанн смотрел и молчал.

— Посмотри же, батюшка, — сказал, наконец, купец, — размеры-то какие, сколько народу-то войдет в него!..

— Обширен-то он обширен, слов нет, — проговорил старец, — а только не вместит он всех обиженных тобой… Чтобы все те, которых ты обманул, обсчитал, притеснял, по миру пустил, чтобы всем им вместиться тут, — к этому храму еще сколько же прибавить надо? Конечно, великое дело храм выстроить, но покроет ли эта жертва все твои беззакония, все обиды, стоны и слезы людские, в которых ты повинен…

Мудрое слово! Для того, чтобы наша жертва была угодна Богу, должно, чтобы она принесена была Ему чистой рукой и от чистого сердца.

«Смирися с братом твоим и тогда, придя, принеси дар твой», — сказал Господь.

Злоба

В Киево-Печерской Лавре жили два инока, которые горячо любили друг друга, — Тит и Евагрий. Но случилось, что они поссорились и с тех пор из друзей сделались врагами. Напрасно братия старалась примирить их, иноки не хотели никого слушать, и злоба их росла с каждым днем. Однажды Тит захворал. Злой недуг тяжело поразил его, и силы инока заметно слабели. Братия уже не чаяла видеть его выздоровевшим, кончину Тита ждали с часу на час. Однажды, когда Тит чувствовал себя особенно плохо, он сказал брату, сидевшему у его изголовья:

— Брат, вижу, как силы меня покидают, но не хочу идти к престолу Всевышнего со злобой на брата! Позови Евагрия, я хочу примириться с ним…

Инок побежал к Евагрию и сообщил ему просьбу умирающего, но Евагрий отказался идти. Долго уговаривали иноки Евагрия пойти к Титу, но он все упирался. Тогда иноки силой привели его в келлию Тита. При виде Евагрия больной, собрав последние силы, встал с одра и, склонившись на колени, стал молить Евагрия простить его.

— Отпусти мне мой грех, — говорил больной, — не допусти душу мою, отягощенную злобой, вознестись на суд Божий… Я виноват перед тобой…

Но лицо Евагрия было сурово. Он с гневом смотрел на Тита и, когда тот кончил говорить, грозно вскричал:

— Нет, я не прощу тебе обиды и ни в сей, ни в Будущей Жизни не могу с тобой примириться.

Евагрий вырвался из рук братии и пал на землю. Иноки бросились поднимать его, но в ужасе отступили.

Евагрий был мертв.

Н. Смоленский

Прежде сам прости

Был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещания святителя Иоанна помириться с врагом, не хотел и слышать об этом. Жалея о погибели вельможи, старец употребил следующее мудрое средство. Пригласив к себе Патриарха служить в его домовой церкви, он позвал и вельможу, который охотно пришел и стал на клиросе петь. Когда начали петь молитву Господню «Отче наш», святитель Христов остановил певцов, так что невольно пришлось пропеть вельможе одному слова: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Тогда святитель, обратившись к вельможе, кротко сказал: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что ты говоришь Богу: «Остави мне, как я оставляю…». Правду ли ты говоришь? Оставляешь ли?..» В эту минуту слова Иоанна Милостивого так подействовали на вельможу и так его поразили, что он в слезах бросился к ногам святителя и воскликнул: «Все, что ты повелишь, Владыко, все исполнит твой раб!»

И он в тот же самый день примирился с врагом и простил ему обиду.

Прощай и врага

Бруно жестоко обидел и огорчил Гильдебранта. Сердце Гильдебранта кипело яростью. Он не мог дождаться дня, чтобы отомстить своему врагу. Так он всю ночь провел без сна. С первыми лучами солнца он привязал меч свой к поясу и отправился в путь. Но было слишком рано. Он зашел в часовню, стоявшую у самой дороги, сел и стал рассматривать росписи на стенах. Утреннее солнце освещало их. Росписей было три. Первая изображала Спасителя в багрянице перед Пилатом. Под ней было написано: «Он не ругался, хотя Его ругали». Другая роспись, изображающая Христа перед бичеванием, сопровождалась словами: «Он не грозил, когда Его унижали». И третья изображала распятие Христа, а надпись говорила: «Отче, прости им».

Рыцарь бросился на колени и стал молиться… Когда он выходил из часовни, его встретили слуги Бруно и сказали: «Мы ехали к вам. Наш господин желает вас видеть, потому что он сильно болен».

Гильдебрант поехал с ними. Приехав, он вошел в палату, где лежал больной Бруно, и сказал ему:

— Прости мне мою несправедливость, я тебя жестоко оскорбил! А Гильдебрант ласково ответил: — Брат мой, мне нечего тебе прощать!.. И они подали друг другу руки и простились, искренно пожелав друг другу запомнить слова пятого прошения молитвы Господней.

Круммахер

Великодушие против обид

Один старец, по имени Кир, поступил в монастырь и скоро возбудил против себя общее недовольство братии, хотя и не заслуживал этого. С каждым годом такое несправедливое отношение к нему все более и более усиливалось. Случалось, что Кира выгоняли из-за монастырского стола и подвергали другим унизительным оскорблениям. Как-то в обители пришлось проездом быть святому Иоанну Лествичнику. Познакомившись с кротким Киром, Иоанн спросил его:

— Скажи мне, почему так не любят тебя братия и чем объяснить эти постоянные обиды, которые ты так терпеливо переносишь?

— Поверь мне, любезный гость, — ответил смиренный старец, — что братия поступает так не по злобе, она только испытывает меня, достойно ли я ношу иноческий сан. Вот христианский пример отношения к обидчикам.

Шестое прошение молитвы Господней. И не введи нас во искушение

Духовная крепость

Лютый наш супостат, с Неба сверженный в ад, Лжи отец, во вражде непреклонный, Всюду рыщет, как лев, раскрывая свой зев, Человекоубийца исконный. Он не дремлет, наш враг, стережет каждый шаг, Всех прельщает в лукавой ловитве. Лежит мир наш во зле, мы должны на земле Подвизаться в таинственной битве. Всеблагий!.. Пощади, слабых нас не введи

В нестерпимый огонь искушений.

Л. Бутовский

Искушение Господа в пустыне (Искушение от диавола)

Когда Божественный бежал людских речей И празднословной их гордыне И голод забывал и жажду многих дней,

Внимая голосу пустыни,

* * *

Его, взалкавшего, на темя серых скал Князь мира вынес величавый. «Вот здесь, у ног Твоих, все царства, — он сказал, —

С их обаянием и славой.

* * *

Признай лишь явное, пади к моим ногам, Сдержи на миг порыв духовный — И эту всю красу, всю власть Тебе отдам

И покорюсь в борьбе неравной».

* * *

Но Он ответствовал: «Писанию внемли: Пред Богом Господом лишь преклоняй колени». И сатана исчез, и Ангелы пришли

В пустыне ждать Его велений.

А. Фет

Судья-соблазнитель (Искушение от людей)

В первые годы христианства в городе Кесарии жил отрок Кирилл. Несмотря на свой юный возраст, он был ревностным христианином, между тем как родители его были еще язычниками. Желая отвратить мальчика от христианской веры, отец сначала грозил ему наказаниями, затем жестоко бил его и, наконец, видя безуспешность всех этих мер, прогнал его из дома и предал языческому судье. Тот призвал к себе отрока и ласково сказал ему:

— Любезное дитя! Я желаю тебе добра и попрошу отца твоего снова принять тебя в свой дом, но отрекись от твоей новой веры и обратись к вере предков. Подумай также о том, что отец твой очень богат и ты будешь его наследником. Итак, будь умным, последуй моему совету, и ты станешь богатым и знатным.

Такими словами языческий судья прельщал святого отрока к отречению от Христа. Но святой Кирилл устоял против этого искушения.

— Я страдаю по доброй воле, — сказал он судье, — и мой Небесный Отец помогает мне. Меня не смущает также и то, что мой отец прогнал меня из дома, ибо мой Небесный Отец даст мне лучшее жилище на Небе. Я не боюсь и смерти, ибо она приведет меня к Богу.

Услыхав это, судья приказал отвести святого отрока на место казни и там, в его присутствии, приготовить все нужное для сожжения на костре. Судья думал, что эти приготовления устрашат отрока и заставят его отречься от Христа. Но святой Кирилл, увидев костер, сказал:

— Огонь этот не причинит мне вреда, я иду в лучшее жилище, бросьте меня в него, чтобы мне скорее отойти туда.

Так пострадал за Христа мужественный отрок, и не склонили его ко греху ни искушения, ни угрозы, ни соблазны. А. Царевский

Молю Тебя, Создатель

Молю Тебя, Создатель мой, Смири во мне страстей волненье, Избавь меня от искушенья, Исполни кротости святой. От грешных чувств, от гордых дум Оборони меня, Спаситель, И озари мне, Искупитель,

Небесным светом бедный ум!

Ю. Жадовская

Соблазнительный плод (Искушение от плоти нашей)

Святой Савва, названный впоследствии Освященным, будучи еще маленьким мальчиком, работал однажды в винограднике. Изнемогая от жары, обливаясь потом, он почувствовал жажду. Прислонившись к ближайшей яблоне, мальчик заметил спелое яблоко. Он тотчас же сорвал его и хотел было съесть, но вдруг вспомнил, что время, определенное Уставом Церкви для вкушения плодов, еще не наступило. И, несмотря на томительный голод и жажду, мудрый отрок бросил соблазнительный плод на землю.

— Соблазн! — сказал себе Савва, рассматривая плод. — Вот так же и райское яблоко было красиво и хорошо, но оно погубило моих прародителей, они вкусили его и нарушили заповедь Божию. Не то же ли я хочу теперь сделать, что сделали прародители в раю? Ведь и мне запрещено Святой Церковью вкушать ныне плоды. Нет, во всю мою жизнь до самой смерти не буду есть яблок за то, что этот плод совсем было соблазнил меня!

Сила дурной привычки (Искушение, коренящееся в нашей природе)

Один благочестивый старец, по имени Феодор, избегая мирской суеты, скрылся в пустыне, чтобы в тиши уединения всецело посвятить себя трудам подвижнической жизни. Но слава о святых подвигах пустынника скоро разнеслась повсюду и собрала к нему очень много учеников, готовых принимать от него отеческие наставления в вере и благочестии.

Однажды пришли к святому старцу два юноши и обратились к нему с таким вопросом: «Скажи нам, отец, как умерщвлять худые наклонности и искоренять в себе пагубные привычки?»

На это Феодор сказал одному из юношей: «Вырви молодое дубовое деревце, которое вот там растет». Юноша сделал это немедля, легко, одной рукой, так как растение имело только несколько четвертей в вышину. После этого святой старец опять сказал: «Друг мой, вырви вот это деревце». Юноша и это сделал, но уже с трудом и усилием: дерево было выше и крепче первого. Пустынник сказал в третий раз: «Вырви теперь вот третье дерево». Юноша обнял его ствол и пытался исполнить повеление старца, но напрасно. Пришел брат юноши, чтобы помочь ему, но и силы обоих оказалось недостаточно, потому что дерево глубоко вросло в землю. После тщетных усилий обоих братьев благочестивый пустынник сказал: «Послушайте, дети мои, злые склонности и привычки похожи вот на эти деревья. Если склонности и привычки не долго еще росли и не глубоко вкоренились в нашем сердце, то одной твердой воли достаточно, чтобы вырвать и истребить их. Но если они глубоко пустили там свои корни, то уже трудно и почти невозможно сладить с ними. Итак, трудись над собой, пока еще есть время и пока трудная борьба не превысит ваших сил».

Жизнь человека> (Искушение, приходящее от мира)

Однажды путник вел через степь верблюда. Вдруг верблюд озлился, начал страшно фыркать, храпеть, бросаться. Путник испугался и побежал, верблюд — за ним. Куда укрыться? Степь пуста. Но вот увидел он у самой дороги водоем ужасной глубины, но без воды. Из его темных недр торчали длинными ветвями кусты, разросшиеся меж трещинами стен, покрытых мохом старины. В него, гонимый бешеным верблюдом, путник в испуге прянул: он ухватился за ветку и повис над темной бездной. Подняв голову, он увидел разинутую пасть верблюда над собой: схватить его рвался ужасный зверь.

Он опустил глаза ко дну пустого водоема: там змей ворочался и на него зиял голодным зевом, ожидая, что он, с куста сорвавшись, упадет. Так он и висел на гибкой тонкой ветке меж двух погибелей. И что же еще ему представилось? В том самом месте, где куст, за который он держался, корнем входил в землю сквозь пролом стены состарившегося водоема, две мыши — одна белая, другая черная — сидели рядом на корне и его поочередно с большою жадностью грызли, землю со всех сторон скребли и обнажали корень; а когда земля падала на дно, оттуда выглядывал проворно змей, как будто спеша проведать, скоро ль мыши корень перегрызут и скоро ль куст с грузом к нему на дно обрушится. Но что же? Вися над этим страшным дном, без всякой надежды на спасение, путник вдруг увидел на ближней ветке много ягод, зрелых, крупных; сильное желание полакомиться ими зажглось в нем, он все тут позабыл: и грозного верблюда над собой, и под собою на дне водоема змея, и двух мышей коварную работу. Оставил он наверху храпеть верблюда, внизу зиять холодной пастью змея и в стороне грызть корень и копаться в земле мышей, а сам, рукой добравшись до ягод, начал их спокойно рвать и есть — и страх его пропал…

Ты спросишь, кто этот жалкий путник? Человек. Пустыня с водоемом — свет; а путь через пустыню — наша жизнь земная; гонящийся за путником верблюд есть враг души, тревог создатель — грех. Нам гибелью грозит он; мы же беспечно на ветке трепетной висим над бездной, где в темноте могильной скрыта смерть — тот змей, который, зев разинув, ждет, чтоб ветка тонкая переломилась. А мыши? Их название — день и ночь. Без отдыха, сменяясь, они работают, чтоб сук твой, ветку жизни, которая меж смертью и светом тебя верно держит, перегрызть: прилежно черная грызет всю ночь, прилежно белая грызет весь день, а ты, прельщенный ягодой душистой, усладой чувств, желаний утоленьем, забыл и грех — верблюда наверху, и смерть — внизу зияющего змея, и быструю работу дня и ночи — мышей, грызущих тонкий корень жизни; ты все забыл, тебя манит одно — минуты наслажденья. Вот свет, и жизнь, и смертный человек.

В. Жуковский

«И не введи нас во искушение»

Ехал деревней барин в коляске, а время было осеннее, дождливое, коляска и увязла в грязи. Барин позвал на помощь крестьян, и те живо вытащили экипаж.

— Ну, спасибо, ребята, — стал благодарить помещик, — вот вам на водку.

Мужики взяли деньги, поблагодарили и пошли в трактир. Только один из них, Иван, отказался от компании. Товарищи подняли его на смех. Но Иван взял свою долю и пошел домой, повторяя слова молитвы Господней: «И не введи меня, Господи, во искушение!..»

Через неделю поехал Иван на базар овес продавать. Покупатель нашелся сейчас же, и мужик выгодно продал товар. «Ну, — думает он, — овес сдал по хорошей цене, можно и выпить», — и уж было поворотил к кабаку, да раздумал. «Лучше куплю своему мальчугану Евангелие, а пить водку не стану, воздержусь», — подумал Иван.

Так и сделал. Только стал он въезжать в свою деревню, глядь, у трактира стоит с десяток порожняков, тоже воротившихся с базара. В кабаке крик, песни, а на пороге сидит кабатчик.

— А! Вот и Иван! — закричал он. — Хорошо ли продал овес?

— Слава Богу, — ответил мужик. — Что же выпить-то не заедешь?

— Нет, что-то не хочется.

— Вишь ты, какой спесивый сделался! Но Иван уже не слушал кабатчика и поехал домой. Въехал на двор, а к нему навстречу жена с сыном. Пришел Иван в избу, помолился Богу, отдал мальчику Священную книгу, а на сердце у него радостно, легко, как давно не бывало, и стал он говорить сыну, как Господь вразумил его и спас от соблазна.

Соблазн

Преподобный Антоний Печерский имел обыкновение иногда уходить из своего монастыря в рощу, где и предавался созерцанию окружающей его природы. Случалось, что он брал с собой и некоторых иноков. Один охотник, заметив отшельников вне обители, подумал: «Вот лентяи: и не трудятся, и не молятся!..» Угадав мысли соблазнившегося юноши, святой молча встал с муравы и, подойдя к охотнику, попросил его положить стрелу на лук и натянуть его. Охотник исполнил это.

— Еще тяни, — сказал преподобный.

Охотник еще натянул и то же сделал в третий раз, по просьбе Антония.

— Еще тяни, — сказал он.

— Но тетива ослабела от сильного напряжения, — отвечал охотник.

— Так, значит, пора дать ей и покой, — сказал преподобный Антоний. — То же, друг мой, бывает не с одним луком и тетивой, но и с душой и телом нашими: и они от частого труда и усилий ослабевают, а потому от времени до времени надобно давать им приличный покой и отдохновение.

Седьмое прошение молитвы Господней Но избави нас от лукавого

Исцеление бесноватого

Безумным ужасом объятый, Предстал немой и бесноватый, Ведомый близкими, пред Тем, Кто, одаренный силой дивной, Врачует тех, кто слеп и нем, Чей глас, великий и призывный, Звуча надеждой для сердец, Зовет разрозненных овец, Так долго пастыря лишенных!.. Расслабленных, слепорожденных К Нему со всех концов земли Для исцеления вели. В селениях, и на дорогах, И в городах, и в синагогах Он откровения Свои — Завет евангельской любви — Вещал народу. В страхе диком Безумный бился перед Ним. Со взором ясным и благим Склонился Он над страшным ликом, И искаженные черты Подобьем прежней красоты Мгновенно тут же озарились, Уста смеженные раскрылись, И, прославляя Бога Сил, Немой пред Ним заговорил… И пораженные твердили В толпе: «О, чудо из чудес». Лишь фарисеи возопили: «Благодаря бесовской силе,

Был Назареем изгнан бес».

О. Чумина

От мрака к свету

После смерти Иисуса Христа ученики Его разошлись в разные концы, проповедуя Его Божественное учение. Любимый ученик Господа, Иоанн, проповедовал в богатых торговых городах Греции. В одном городе во время проповеди он увидал в толпе молодого человека. Юноша слушал и глаз не спускал с говорившего. Апостол Иоанн после проповеди подозвал его к себе и долго говорил с ним. И увидел он, что юноша всей душой готов принять учение Христа, что душа у него горячая, но нет у него твердой веры.

«Ему нужен надежный друг и советчик, — подумал Иоанн, — а то собьется он с доброго пути и пойдет за дурными людьми».

Собрался Апостол идти дальше на проповедь, в другие места, а перед уходом повел юношу к местному епископу и сказал ему:

— Я ухожу, а ты позаботься о нем, укрепи его веру во Христа, охраняй его от всего дурного.

Епископ обещал. Он взял юношу к себе в дом, научил его и окрестил. Окрестив, епископ перестал о нем заботиться так, как заботился прежде. Молодой человек скоро сошелся с дурными товарищами. Порой на него находило раскаяние, но у него не было надлежащей силы, чтобы оставить дурную жизнь. Для разгульной жизни нужны были деньги. И он стал их добывать всякой неправдой, потом ушел из города и стал жить разбоем. Юноша скоро прославился своей удалью, и разбойники выбрали его своим атаманом.

Вернулся Апостол Иоанн с проповеди, пришел к епископу и спросил:

— А где то сокровище, которое ты взял на хранение?

Епископ сначала не понял, о чем спрашивает Апостол, он подумал, что Иоанн спрашивает его о деньгах, которые жертвовались на бедных и больных.

— Не о деньгах спрашиваю я тебя, — сказал Иоанн, — а о душе брата. Я оставил у тебя юношу, где он?

— Он умер, — с грустью отвечал епископ.

— Когда умер? — спросил Апостол.

— Ослепла его душа, и он стал злодеем, грабителем, душегубцем, — отвечал епископ.

Услыхав это, Апостол растерзал одежды свои и сказал:

— Хорошего же стража я оставил душе брата!.. Подайте мне скорее коня и проводника.

И Апостол поспешно поехал на указанное ему место. Здесь разбойники схватили святого старца и, согласно с его желанием, повели прямо к своему начальнику. Но предводитель разбойников, как только увидел и узнал Апостола, смутился и бросился бежать от него. Тогда святой старец, забыв свои лета, сам ускорил шаги и, преследуя разбойника, кричал ему вослед:

— Сын мой! Чего бежишь ты от отца своего, старого и дряхлого? Сжалься надо мной, сын мой! Не бойся, еще есть у тебя надежда на спасение! За тебя я сам себя предам Христу, охотно приму и смерть, как Господь принял ее за всех нас, и душу свою отдам за душу твою, только остановись, поверь мне, что я послан к тебе от Господа.

Услыхав это, разбойник остановился и некоторое время стоял, не смея взглянуть на Апостола. Потом со слезами приблизился к святому старцу и обнял его. Плакал вместе с ним и святой Иоанн, и отечески ободрял, и умолял грешника, и даже поцеловал его правую руку. Потом он возвратился вместе с ним в город. Но дело пастырской любви Апостола тем не кончилось. Святой Иоанн, возвратив грешника на путь покаяния, сам с ним постился, и молился, и жил в городе до тех пор, пока не утвердил юношу на пути доброй жизни.

Случай

— Дети! — говорил умирающий отец, — я чувствую, что смерть от меня недалеко. Будете жить вы после меня одни, не беритесь никогда за худые дела, а если что недоброе и придет на ум, читайте молитву Господню. Чаще читайте ее и дома, и в лесу, и в поле. Эта молитва много раз спасала меня от разных напастей и смерти, спасет она и вас всех от зла и бед великих, если вы при всяком горе будете читать ее с верой и надеждой на Бога.

Раз работал я на покосе с товарищами. День был жаркий, и мы отправились купаться. Трое из моих приятелей бросились с берега в воду и поплыли.

— Прыгай! — крикнули они мне.

Я влез в реку и сразу же попал на глубокое место. Пловец я плохой, и как ни старался выбраться из глубины, дело не ладилось: я стал тонуть. Тут я вспомнил о Боге и начал мысленно читать «Отче наш…» Помнится мне, когда я произнес слова: «Но избави нас от лукавого», —в ту же минуту почувствовал в себе неимоверную силу и, сделав отчаянное движение к близкому берегу, выплыл на мелководье. Между тем подоспели товарищи и вытащили меня на берег. Когда я пришел в себя, возблагодарил Господа, не допустившего моей лютой смерти без покаяния. Он избавил меня от этого зла.

Сон старца

Один старец недоумевал, зачем Бог попускает в мире зло? Скоро он увидел следующий сон.

Видит он, что с Неба спускается Ангел и держит в руке светлый венок. И говорит Ангел старцу: «Гляди на север». Старец оглянулся и увидел великое полчище черных эфиопов, позади которых стоял их страшный начальник. Своими огромными ногами он стоял на земле, а косматой головой упирался в небо.

— Поборись с ними и победи их, и я на тебя возложу венок, — сказал Ангел, показывая на эфиопов. Старец ужаснулся и сказал:

— Могу ли я побороть их? Это мне не по силам, в особенности я страшусь этого главного великана.

— Слушай! — сказал Ангел. — Все эти мелкие эфиопы — людские страсти, и их побороть можно. Великий же эфиоп — это все зло мира, которое дало повод твоему сомнению, и бояться его не нужно, а бороться с ним нет надобности: он весь пустой. Побори один порок — и десять других исчезнут сами собой. Побори все страсти — и зло само собой исчезнет из мира, а диаволу придет конец, когда наступит Страшный Суд.

Славословие молитвы Господней Яко Твое есть Царство и сила, и слава вовеки, аминь

Славословие

Господь поставил Свой престол на небесах И царственно вселенной правит. Чей ум изобразит Его в своих словах,

И чей язык Его прославит?..

Но вы, сыны небес, соединяясь в хоры И рдеяся любви огнем, Подняв молитвенно к Нему сердца и взоры,

Гремите, нойте все о Нем!..

И вы, прекрасные, в торжественном убранстве, По дальним высотам Миры — во всем небес пространстве, —

Хвалите Бога здесь и там!

Луна с своей серебряною славой И звезды с золотом сверкающих лучей, Земля, одетая зеленою дубравой

И голубой повязкою морей!..

Вы все сливайте песней волны В звенящие гармонии моря. Да все, единым чувством полны,

Поют Единого Царя!..

Ф. Глинка

Говорящие камни

Давно-давно на свете жил проповедник Истинного Бога. Он еще в молодости узнал учение Христа и, подпоясанный веревкой, в одежде нищего, с одним только Евангелием в руках, пошел странствовать среди людей. Он неустанно искал жаждущих познания Бога и, встретив таких людей, беседовал с ними. Скоро о нем прошла молва, и множество людей стало слушать и спрашивать его. Проповедовал он везде: в лесу, в поле, в селениях, где был народ. Слушали же его и любили больше люди бедные, изнуренные болезнями, нуждой и невзгодами. Он же речи каждого к сердцу принимал, со всеми всегда был ласков и приветлив, как с детьми. Старец первый возвестил в той стране христианское учение об Истинном Боге, об Истинной Жизни. Так переходил проповедник с места на место, не зная приюта, и просвещал народ знанием Истины.

Состарился он, ослеп, оглох, но и дряхлым старцем не переставал быть вестником Правды Божией. Он взял себе поводырем мальчика-сироту. Однажды они зашли в дикую и пустынную страну, где возвышались только глыбы камней да великаны-сосны.

— Отдохнем-ка здесь, — сказал старец мальчику. Они сели около ручья, и вздумалось поводырю подшутить над слепым проповедником Бога.

— Дедушка! А ведь здесь народу много собирается. Сел бы ты где повидней, — сказал мальчик.

Поднялся проповедник с камня, обрадовался. И повел его мальчик к высокому камню и усадил его на нем. Вытащил старец, по привычке, свитки евангельские, помолчал немного и заговорил сперва тихо, а потом громче и задушевнее, обращаясь к пустыне:

— Примите из уст моих возвещение воли Бога и блага любви, которые открыл людям Иисус. Веруйте Господу Распятому. Он пришел в мир людской дать ему путь истинной жизни, а люди его не приняли, обругали, осмеяли и на позор пред всеми распяли… Благо вам принес Он, плачущие, кроткие, угнетенные трудом и нуждой; благо принес Он великое и тем, которые за правду и свет Его учения гонимы в мире людском, и не воздающим злом за зло, и тем, которые ищут света, потому что тот, кто внимает Ему и идет к Нему, утешится и успокоится, утолит духовный голод и обретет жизнь в Боге. Поверьте любви и Благости Божией и будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд, и наречетесь тогда чадами Божиими, и найдете Царство Божие!

И когда кончил старец эти слова, то горы и камни сказали ему в ответ: «Аминь!» — то есть «истинно так».

И перепугался мальчик, и бросился старцу в ноги, и стал со слезами просить прощения, рассказав ему все, как он хотел подшутить и как вместо народа камни слушали и приветствовали его. Старец выслушал и ответил ему кротко:

— В чем же я буду прощать тебя, дитя неразумное? Вспомни, как сказал Сам Иисус Христос лжеучителям, когда те хотели запретить народу приветствовать Его. Иисус Христос тогда сказал им: «Поверьте, что если они замолчат, то камни оживут и возопиют».

Вот и к молитве Господней в Евангелии прибавлено «аминь», что значит истинно или да будет, и не забудь этого слова, а то камни возопиют.

Толкование на молитву «Отче наш»

Воистину, братия мои, сколь велико милосердие Господа нашего и сколь неописуемо человеколюбие, кое явил и продолжает являть Он нам, неблагодарным и бесчувственным по отношению к Нему, нашему Благодетелю. Ибо не только воздвиг Он нас, скатившихся в грех, но и по своей бесконечной Благости даровал нам и образец молитвы, возносящий ум наш в горние богословские сферы и не дающей нам впасть снова по легкомыслию и скудоумию нашему в те же грехи.

И потому, как и подобает, с самого начала молитвы, Он возносит ум наш в вышние сферы богословия. Он знакомит нас со Своим Отцом по праву естества и с Творцом всей видимой и невидимой твари и напоминает нам о том, что все мы, христиане, удостоились быть усыновленными Господом, и потому мы можем называть Его по Благодати «Отцом».

Ибо, когда Господь наш Иисус Христос воплотился, Он даровал право всем, верующим в Него, стать чадами и сынами Божиими через таинство Святого Крещения, по словам евангелиста Иоанна Богослова: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». И в другом месте: «А как вы –  сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: ―Авва, Отче!‖». Значит, все верующие и православные христиане суть чада Божии по вере своей, по Благодати Божией. Иначе говоря, поскольку вы все – чада Божии, Господь и по Благодати Отец ваш послал Духа Святого Своего Сына в ваши сердца, таинственным образом взывающего из глубин их: «Отче, Отче наш».

И посему Господь указал нам, как молиться нашему Отцу по Благодати, дабы пребывать вовек и до самого конца своего в Благодати Его сыноположения. Чтобы оставаться нам чадами Божиими не только в момент нашего возрождения в Таинстве Святого Крещения, но и в дальнейшем, на протяжении всей жизни и дел наших. Ибо тот, кто не живет духовной жизнью и не совершает духовных деяний, достойных вышеуказанного возрождения, но творит дела сатанинские, не достоин звать Бога Отцом. Пусть зовет он своим отцом диавола, по словам Господним, Который сказал: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего». То есть вы рождены на зло отцом вашим, сиречь диаволом, и хотите исполнять злые и порочные похоти отца вашего.

Он повелевает нам называть Бога Отцом, во-первых, чтобы сказать нам, что мы воистину стали  чадами  Божиими  после возрождения нашего  во Святом Крещении,  а  во-вторых, дабы указать, что мы должны хранить черты, сиречь добродетели Отца нашего, чувствуя некое смущение за то родство, которое мы имеем с Ним, ибо и Он Сам говорит: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд». То есть: будьте и вы милосердны ко всем, как и Отец ваш милосерден ко всем.

И апостол Павел говорит: «Посему, препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа. Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцем Того,  Который нелицеприятно судит  каждого  по  делам,  то  со  страхом  проводите  время  странствования  вашего, дабы не быть осужденными Им».

И Василий Великий также говорит, что «присуще Тому, Кто родился от Духа Святаго, быть по возможности сходным с Духом, от Коего он и родился, ибо  написано: родившийся от плотского отца и сам есть плоть, то есть плотский. Рожденное же от Духа есть дух, то есть пребывает в духе».

В третьих же, мы зовем его «Отцом», ибо верим в Него, в Единородного Сына Божиего, примирившего нас с Богом, с небесным Отцом нашим, нас, бывших ранее врагами Его и чадами гнева.

И когда повелевает нам Господь взывать к Нему «Отче наш», Он тем указует нам, что те, кто возродились в Святом Крещении, все есть воистину братия и чада  одного  Отца, сиречь Бога, иными словами, чада Святой Восточной Апостольской и Соборной  Церкви. И потому должно нам возлюбить друг друга, подобно настоящим братьям, как и завещал нам Господь, говоря: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга».

И по отношению ко всему «бытию», то есть ко всей твари и окружающему нас творению, является и зовется Бог Отцом всех людей, и верующих, и неверующих. И потому мы должны любить всех людей, ибо почтил их Господь и сотворил их Руками Своими, а ненавидеть  лишь  злобу  и  нечестивость,  а  не  саму тварь  Божию.  По  отношению  же к «благобытию», то есть к обновлению нашему, Бог снова является и зовется Отцом всех людей. И потому должно нам православным любить друг друга, ибо мы вдвойне едины и по естеству, и по Благодати.

Ибо все люди делятся на три группы: рабов истинных, рабов неверных и рабов лукавых, врагов Божиих.

Рабы истинные – это те, кто верят правильно, и потому они зовутся православными и со страхом и радостью исполняют волю Божию.

Рабы неверные– это те, кто хоть и веруют во Христа и приняли Святое Крещение, не выполняют заповедей Его.

Прочие же, хоть и являются также рабами Его, то есть Его творениями, суть творения лукавые, враги и противники Божии, пусть и слабы они, и ничтожны, и не способны принести Ему никакого зла. И они раньше веровали во Христа, но потом впали в разные ереси.

В их же число включаем мы и неверующих, и нечестивых.

Мы же, удостоившиеся стать рабами Божиими по Благодати, возродившись в Святом Крещении, да не станем вновь рабами врага нашего диавола, удовлетворяя по своей воле его злые похоти, и да не уподобимся тем, кто, по словам апостола, попались «в сети диавола, который уловил их в свою волю».

Поскольку же Отец наш находится на небесех, должны и мы обратить ум к Небесам, туда, где есть наша родина, Горний Иерусалим, а не приковывать взор долу на землю, подобно свиньям. Надлежит же нам глядеть наверх на Него, сладчайшего Спасителя и Владыку нашего, и на небесную райскую красоту. И делать это должно не только во время молитвы, но и во все время и в любом месте надо обращать ум на Небеса, дабы не рассеивался он здесь внизу на тленные и преходящие вещи.

И  потому,  если  будем  мы  принуждать  себя ежедневно,  по  словам  Господним, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его», по помощи Божией сохранится оно и в нас «по образу» незыблемо и чисто. И так потихоньку от «по образу» мы взойдем к «по подобию», освященные Богом и сами освящая Имя  Его на земле, совместно взывая к Нему словами главной молитвы «Да святится Имя Твое».

Неужели же Имя Божие уже изначально не является святым и потому мы должны молиться о том, чтобы Оно святилось? Возможно ли допустить такое? Он ли не является Источником всякой святости? Не от Него ли освящается все пребывающее как на земле, так и на небесах? Почему же тогда Он повелевает нам святить Имя его?

Имя Божие само по себе является святым и пресвятым и источником святости. Одно лишь упоминание Его освящает все то, по поводу чего мы Его произносим. Следовательно, невозможно ни увеличить, ни уменьшить Его святость. Однако Бог желает и любит, когда все творение Его славит Имя Его, как свидетельствует пророк и псалмопевец Давид:

«Благословите Господа, все дела Его», сиречь «Славьте Бога все творения Его». И именно этого Он хочет от нас. И не столько для Себя Самого, но чтобы освятилась вся тварь его и прославилась Им. И потому все, что бы мы ни делали, должно делать во славу Божию, по словам апостола: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию, дабы святилось Имя Божие и через нас».

Имя Божие святится, когда мы совершаем добрые и святые дела, святые, как наша вера. И тогда люди, видя наши добрые дела, если они уже верующие христиане, будут славить Бога, Который умудряет нас и укрепляет для трудов во благо, если же они неверующие, то придут к познанию истины, видя, как дела наши подтверждают веру нашу. И Господь призывает нас поступать так, говоря: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного».

Однако случается и обратное, когда по нашей вине возводится хула на Имя Божие из уст язычников и неверующих, по апостольским словам: «Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников». И это, несомненно, создает великое смущение и страшную опасность, ибо полагают люди, и прежде всего неверующие, что это Бог повелевает нам вести себя таким образом.

И потому, дабы не подвергать Бога хуле и бесчестию, и дабы не подвергнуть себя вечным адским мукам, должны мы стараться иметь не только правую веру и благочестие, но и добродетельную жизнь и дела.

Под добродетельной жизнью мы понимаем выполнение заповедей Христовых, как Он Сам призывал нас, говоря: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». И мы  будем блюсти Его заповеди, дабы явить в этом ту любовь, которую мы питаем к Нему. Ибо на соблюдении заповедей Его утверждается и вера наша в Него.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если даже Имя  Господа Иисуса нельзя  упомянуть без Благодати Святого Духа, сколь же более нельзя сохранить веру нашу непоколебимой и стойкой без помощи Святого Духа? Как же нам снискать себе Благодать Святого Духа, как сподобиться сохранить ее навсегда в нашей жизни? Добрыми делами и добродетельной жизнью. Ибо, подобно тому, как свет светильника возгорается от масла, а лишь только прогорит оно, тотчас же гаснет и свет, также и Благодать Святого Духа изливается на нас и освещает нас, когда творим мы добрые дела и наполняют душу нашу милосердие и любовь к братиям нашим. Если же душа не приняла в себя всего этого, из нее уходит Благодать и отдаляется от нас».

Так будем же хранить в себе свет Святого Духа нашим неиссякаемым человеколюбием и неистощимым милосердием ко всем нуждающимся в нем. Иначе и вера наша потерпит крушение. Ибо вере, прежде всего, необходимы помощь и присутствие Святого Духа, дабы пребывать нерушимой. Благодать же Святого Духа обычно хранится и пребывает в нас при наличии чистой и добродетельной жизни. И потому, если мы хотим, чтобы вера наша пребывала в нас крепкой, мы должны стремиться и к святой и светлой жизни, дабы смогли мы убедить Святого Духа с ее помощью пребывать в нас и охранять веру нашу. Ибо невозможно иметь жизнь нечистую и распутную и сохранить в чистоте веру свою.

И дабы доказать вам истинность слов моих о том, что лукавые дела губят крепость веры, послушайте, что пишет апостол Павел в Послании Тимофею: «Дабы продвигаться в жизни и воинствовать, надо иметь сие оружие в своей доброй борьбе, то есть иметь веру и добрую совесть (которая рождается от правильной жизни и добрых дел). Отвергнув эту совесть, некоторые в дальнейшем потерпели кораблекрушение и в вере своей».

А в другом месте снова говорит Иоанн Златоуст: «Корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям». Видишь теперь, что не имевшие праведной совести и предавшиеся сребролюбию утратили веру свою? Тщательно размышляя обо всем этом, братия мои, постараемся о добром образе жизни, чтобы получить нам двойную награду, – одну – уготованную в воздаяние за добрые и богоугодные наши дела, а другую – в воздаяние за твердость в вере. Что пища для тела, то жизнь для веры; и как плоть наша по естеству своему не может поддерживаться без пищи, так и вера мертва без добрых дел.

Воистину, многие имели веру и были христианами, но, не творя праведных дел, не спаслись. Будем же заботиться и о том, и о другом: и о вере, и о добрых делах, дабы продолжать нам без страха читать главную молитву.

Поскольку человеческое естество по собственной воле попало в рабство к человекоубийце диаволу, Господь наш повелевает нам молить Бога и Отца нашего освободить нас из горького диавольского плена. Это, однако, может произойти, лишь если мы создадим Царствие Божие внутри нас. А это произойдет, если придет к нам Дух Святой и изгонит из душ наших тирана и врага рода человеческого, и будет Сам править в нас, ибо лишь совершенные могут просить Царствия Бога и Отца, так как именно они достигли совершенства в зрелости духовного возраста.

Те же, коих, как и меня, еще терзают угрызения совести, не имеют права даже отверзнуть уста свои, чтобы просить об этом, но должны просить Бога ниспослать нам Святого Своего Духа, дабы осветить нас и укрепить нас в исполнении святой воли Его и в делах покаяния. Ибо взывает честной Иоанн Предтеча: «Покайтеся, приближи бо ся Царство Небесное». То есть «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие». Как бы  говоря: люди, покайтесь в совершаемом вами зле и приготовьтесь встретить Царствие Небесное, то есть Единородного Сына и Слово Божие, пришедшего править над всем миром  и спасти его.

И потому должно и нам говорить слова, завещанные нам святым Максимом Исповедником: «Пусть придет Дух Святый и очистит нас всех: и душу, и тело, дабы стать нам обителью, достойной принять Святую Троицу, дабы воцарился отселе Бог в нас, то есть в сердцах наших, ибо написано: «Царствие Божие внутри нас, в сердце нашем». А в другом месте: «Я и Отец Мой придем и обитель сотворим в том, кто любит заповеди Мои». И пусть не обитает больше в сердце нашем грех, ибо говорит и апостол: «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его».

И потому, черпая силу из присутствия Духа Святого, да исполним мы волю Бога и Небесного Отца нашего и да будем произносить мы без стыда слова молитвы нашей: «Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли».

Нет ничего более блаженного и более мирного ни на земле, ни на небесах, нежели исполнять волю Божию. Люцифер жил на небесах, но, не желая исполнять волю Божию, был свергнут в ад. Адам жил в раю, и вся тварь поклонялась ему как царю. Не сохранив, однако, Божиих заповедей, он был ввергнут в жесточайшие мучения. Итак, не желающий исполнять волю Божию всецело обуян гордыней. И потому и пророк Давид прав по- своему, когда он проклинает таких людей, говоря: «Ты укротил, Господь, гордых, отказывающихся  подчиняться  закону  Твоему.  Прокляты  суть  те,  кто  уклоняются   от заповедей Твоих». В другом же месте он говорит: «Гордые вершат много беззаконий и преступлений».

Всеми сими словами пророк указывает, что причиной беззакония является гордость. И напротив, причина гордости есть беззаконие. И потому невозможно найти человека смиренного среди беззаконных, и человека, хранящего закон Божий среди гордых, ибо гордыня есть начало и конец всякого зла.

Воля же Божия состоит в том, чтобы мы избавились от зла и совершали добро, по словам пророка: «Уклонися от зла и сотвори благо», то есть «избегай зла и делай добро». Добро же есть то, о чем гласит Святое Писание и что передали нам Святые Отцы Церкви, а не то, что каждый из нас неблагоразумно сам по себе провозглашает и что нередко пагубно для душ и ведет людей к гибели.

Если же мы будем следовать принятому в миру, или если каждый из нас будет поступать сообразно со своими желаниями, тогда и мы, христиане, ни в чем не будем отличаться от неверных, которые не верят в Писание и не живут по нему. Мы также не будем отличаться от тех людей, которые жили во времена безвластия и о которых сообщается в Книге Судий. Там говорится: «Каждый делал то, что ему казалось справедливым на его взгляд и по его разумению, ибо в те дни не было царя у Израиля».

И потому и евреи хотели предать смерти Господа нашего из зависти, тогда как  Пилат хотел отпустить Его, ибо не находил на Нем вины для казни. Они же, испросив  себе слово, сказали: «Мы имеем закон, и по закону нашему должен Он умереть, ибо назвал себя Сыном Божиим». Все это, однако, была ложь. Ибо нет такого в законе, что должен умереть тот, кто назовет себя сыном Божиим, ибо и само Святое Писание называет людей богами и сынами Божиими. «Я сказал, что Вы – боги и сыны Всевышнего – все вы». И потому евреи, говоря, что они «имеют закон», лгали, ибо такого закона не существует.

Видишь, возлюбленный мой, что они обратили в закон свою зависть и злобу? Об этих людях говорит мудрый Соломон такими словами: «Сделаем законом силу нашу и устроим тайно ковы праведности». И закон, конечно, и пророки писали, что придет Христос и воплотится и умрет во имя спасения мира, а не ради цели, поставленной ими, беззаконными.

Итак, постараемся же мы избежать того, во что впали евреи. Будем стремиться блюсти заповеди Господа нашего и не отходить от написанного в Святом Писании. Ибо, как говорит евангелист Иоанн: «заповеди Его не тяжки». И поскольку Господь наш исполнил полностью волю Отца Своего на земле, должны и мы просить Его о том, чтобы Он дал нам силу и просветил нас, дабы и мы исполняли святую Его волю на земле, как творят ее святые ангелы на небесах. Ибо «без Его содействия не можем мы сделать ничего». И как подчиняются беспрекословно ангелы всем Божественным повелениям Его, так должно и нам, всем людям, подчиняться Божественной воле Его, содержащейся в святом Писании, дабы пребывал мир на земле между людьми, как и на небесах между ангелами, и дабы могли мы взывать дерзновенно к Богу Отцу нашему: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».

Хлеб называется насущным в трех смыслах. И дабы знать нам, когда мы молимся, какой хлеб просим мы у Бога и Отца нашего, рассмотрим значение каждого из сих смыслов.

Во-первых, хлебом насущным мы называем обычный хлеб, телесную пищу, смешивающуюся с телесной сущностью, дабы росло и укреплялось тело наше, и дабы не умереть ему от голода.

Следовательно, имея в виду хлеб в этом смысле, не должны мы искать тех кушаний, которые  дадут  телу  нашему питание  и  сладострастие,  о  коих  говорит  апостол Иаков:

«Просите у Господа и не получаете, ибо не просите у Господа необходимого,  а того, чтобы употребить для ваших вожделений». А в другом месте: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания».

Но говорит Господь наш: «Смотрите за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением, пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно».

И потому, должно просить нам лишь необходимую пищу, ибо Господь снисходит к человеческой слабости нашей и повелевает нам просить только хлеба насущного, но не излишеств. Если  бы было по-другому, то не включил  бы Он  в главную  молитву    слова «даждь нам днесь». А сие «днесь» святитель Иоанн Златоуст толкует как «всегда». И потому эти слова имеют синоптический (обзорный) характер.

Святой Максим Исповедник называет тело другом души. Приточник же наставляет душу, дабы не заботилась она о теле «обеими ногами». То есть, дабы не заботилась она о нем излишне, а заботилась лишь «одной ногой». Но и это должно происходить редко, дабы не случилось, по его словам, того, чтобы насытилось тело и восстало над душой, и чтобы делала она все то же зло, кое делают нам демоны, враги наши.

Послушаем же апостола Павла, говорящего: «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть дьявольскую, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей и ведут их в бедствие и пагубу».

Может быть, однако, некоторые думают так: поскольку Господь повелевает нам просить у Него необходимую пищу, буду сидеть я праздный и беззаботный, ожидая от Бога послать мне пропитание.

Тем же ответим мы, что одно дело заботы и попечения, а другое – труд. Забота есть отвлечение и волнение ума по поводу многих и чрезмерных проблем, тогда как трудиться – значит работать, то есть сеять или подвизаться в прочих трудах человеческих.

Итак, человек не должен быть обуреваем заботами и попечениями и не должен волноваться и омрачать ум свой, но возлагать все свои надежды на Бога и вверять Ему все заботы свои, как говорит и пророк Давид: «Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает», то есть «Возложи на Господа заботы о пропитании своем, и Он будет кормить тебя».

А возлагающий надежды более всего на дела рук своих, или на труды свои и ближних своих, да услышит, что говорит пророк Моисей в Книге Второзакония: «Тот, кто ходит на руках своих и надеется и уповает на дела рук своих, нечист, и тот, кто впадает во многие заботы и скорби, тоже нечист. И тот, кто ходит всегда на четырех, тоже нечист».

А ходит и на руках, и на ногах тот, кто все свои надежды возводит на руки, то есть на те дела, которые делают руки его, и на свое умение, по словам святого Нила Синайского:

«Ходит на четырех тот, кто, предавшись делам чувственным, ими занимает непрестанно владычественный ум. Многоножный же человек есть тот, кто отовсюду  окружен телесным и во всем на нем основывается и охватывает его двумя руками своими и со всей силой».

Пророк Иеремия говорит: «Проклят да будет человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою и которого сердце удаляется от Господа. Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование – Господь».

Люди, почто мы печемся напрасно? Путь жизни короток, как говорит и пророк и царь Давид Господу: «Вот, Господи, сделал Ты дни жизни моей  столь малыми, что  сочтены они на пальцах одной руки. И состав естества моего ничто есть пред Твоей вечностью. Но не только я, но и все тщетно. Тщетен каждый человек, живущий в сем мире. Ибо мятущийся человек живет свою жизнь не по-настоящему, но напоминает жизнь его нарисованную картину. И потому тщетно волнуется он и собирает богатство. Ибо не знает он на самом деле, для кого собирает он это богатство».

Человече, приди в себя. Не спеши, как безумный, круглый день по тысяче дел. А ночью снова не садись подсчитывать дьявольские проценты и прочее подобное, ибо вся жизнь твоя,  в  итоге,  проходит  через  счета  Мамоны,  то  есть  в  богатстве,  происходящем  от несправедливости. И потому не находишь ты даже малого времени, дабы вспомнить о грехах своих и поплакать о них. Не слышишь Господа, говорящего нам: «Никто не может служить двум Господам». «Не можете, – говорит, – служить и Богу, и Мамоне». Ибо хочет Он так сказать, что не может человек служить двум господам, и иметь сердце в Боге, а богатство – в неправедности.

Разве не слышал ты о семени, упавшем в тернии, что заглушили его тернии, и что не принесло оно никакого плода? Значит же это, что упало слово Божие на человека, погрязшего в заботах и попечениях о богатстве своем, и не принес сей человек никакого плода спасения. Не видишь ли ты разве то тут, то там богачей, совершивших подобное тебе, то есть собравших большое богатство, но после дунул Господь на руки их, и ушло богатство из рук их, и потеряли они все, а с ним и разум свой, и сейчас слоняются они по земле, обуянные злобой и демонами. По заслугам получили они, ибо сделали Богом своим богатство, и приложили ум свой к нему.

Услышь, человече, что говорит нам Господь: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут». И не должен ты собирать сокровища здесь на земле, дабы не услышать и тебе от Господа тех же страшных слов, которые сказал Он одному богачу: «Безумный, в ночь сию душу твою возьмут от тебя, а кому оставишь всѐ, что ты собрал?».

Придем же мы к Богу и Отцу нашему и возложим на Него все заботы о жизни нашей, а Он будет заботиться о нас. Как говорит апостол Петр: придем же к Богу, как призывает нас пророк, говоря: «Приступите к Нему и просветитесь, и лица ваши не постыдятся в том, что остались вы без помощи».

Вот так с Божьей помощью истолковали мы вам первый смысл насущного хлеба.

Второй смысл: хлеб насущный есть Слово Божие, как свидетельствует Святое Писание:

«Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

Слово Божие есть учение Святого Духа, иными словами, все Святое Писание. И Ветхий Завет, и Новый. Из сего Святого Писания, как из источника, черпали Святые Отцы и учители нашей Церкви, оросившие нас чистыми родниковыми водами своего боговдохновенного учения. И потому книги и учение Святых Отцов мы должны принимать как хлеб насущный, да не умрет душа наша от голода по Слову жизни еще до того, как умрет тело, как и случилось с Адамом, нарушившим заповедь Божию.

Не желающие же слушать Слово Божие и не дающие слушать его другим, словами ли своими либо плохим примером, который они подают другим, а сходным образом и те, кто не только не способствуют созданию школ или прочим подобным начинаниям на благо христианских детей, но и чинят препятствия тем, кто желает помочь, унаследуют слова

«Увы!» и «Горе вам!», адресованные фарисеям. А также те иереи, которые по нерадивости не учат прихожан своих всему тому, что необходимо им знать для спасения, и  те архиереи, которые не только не учат паству свою заповедям Божиим и всему необходимому для ее спасения, но своей неправедной жизнью становятся помехой и причиной отхода от веры среди простых христиан – и те унаследуют  «Увы!» и «Горе вам!», адресованные фарисеям и книжникам, ибо закрывают они Царствие Небесное для людей, и ни сами не входят в него, ни других – тех, кто желают войти – не пускают. И потому люди сии, как плохие управители, лишатся защиты и любви народа.

К тому же и учителя, учащие детей христиан, также должны наставлять их и вести к добронравию, то есть к добрым нравам. Ибо в чем польза, если обучить ребенка грамоте и другим философским наукам, но оставить в нем развращенный нрав? Какую пользу может все это принести ему? И какого успеха может достичь сей человек хоть в духовных делах, хоть в мирских? Конечно же, никакого.

Я говорю об этом, дабы не сказал и нам Бог те слова, которые сказал Он и евреям устами пророка Амоса: «Вот наступают дни, говорит Господь Бог, когда Я пошлю  на землю голод, – не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних». Сие наказание постигло евреев за их жестокие и непреклонные намерения. И потому, дабы не сказал и нам такие слова Господь, и дабы не постигло и нас сие ужасное горе, да пробудимся все мы от тяжкого сна нерадивости и будем насыщаться словами и учением Божиим, каждый в силу своих возможностей, да не постигнет душу нашу горькая и вечная смерть.

Таков второй смысл насущного хлеба, настолько же превосходящий по важности первый смысл, насколько важнее и необходимее жизнь души жизни тела.

Третий смысл: насущный хлеб есть Тело и Кровь Господни, настолько же отличное от Слова Божиего, насколько солнце от его лучей. В Таинстве Божественной Евхаристии Весь Богочеловек, как солнце, вступает, соединяется и становится одним целым со всем человеком. Он освещает, просветляет и освящает все душевные и телесные силы  и чувства человека и ведет его из тлена к нетлению. И именно потому, главным образом, мы называем хлебом насущным Святое Причащение Пречистого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, ибо оно поддерживает и сдерживает сущность души и  укрепляет ее на выполнение заповедей Владыки Христа и на любую другую добродетель. И это есть подлинная пища и души, и тела, ибо и Господь наш говорит: «Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие».

Если же кто-либо сомневается в том, что хлебом насущным называется именно Тело Господа нашего, пусть он послушает, что говорят об этом святые учителя нашей Церкви. И прежде всего светоч Нисский, Божественный Григорий, говорящий: «Если приходит в себя грешник, подобно блудному сыну из притчи, если возжелает он Божественной пищи Отца своего, если вернется он на Его богатую трапезу, то он насладится сей трапезой, где в изобилии есть хлеб насущный, питающий работников Господних. Работники же суть те, кто работают и трудятся в винограднике Его, в надежде получить плату в Царствии Небесном».

Святой же Исидор Пелусиотский говорит: «Молитва, которой научил нас Господь, не содержит ничего земного, но все ее содержание небесное и нацелено на пользу душевную, даже того, что кажется в душе малым и незначительным. Многие мудрые люди считают, что Господь хочет сей молитвой научить нас значению Божественного Слова и хлеба, питающего бестелесную душу, и непостижимым образом приходящего и соединяющего с ее сущностью. И потому хлеб был назван и насущным, ибо сама идея сущности более подходит душе, нежели телу».

Святой Кирилл Иерусалимский также говорит: «Хлеб обыкновенный не есть насущный, а сей святый хлеб (Тело и Кровь Господа) есть насущный. И называется насущным, ибо сообщается всему твоему составу души и тела».

Святой Максим Исповедник говорит: «Если мы придерживаемся в жизни слов молитвы Господней, то примем же, как хлеб насущный, как жизненную пищу для душ наших, но и для сохранения всего, что даровано нам Господом, Сына и Слово Божие, ибо Он сказал:

«Я есмь хлеб, сшедший с небес» и дающий жизнь миру. И сие происходит в  душе каждого, принимающего Причастие, согласно праведности, и знанию, и мудрости, которыми он обладает».

Святой Иоанн Дамаскин говорит: «Этот хлеб есть начаток будущего хлеба, который есть хлеб насущный. Ибо слово насущный означает или хлеб  будущий, т. е. будущего  века, или хлеб, вкушаемый для сохранения нашего существа. Следовательно, и в том,  и в другом смысле Тело Господне одинаково прилично будет называться хлебом насущным».

Вдобавок и святитель Феофилакт присовокупляет, что «Тело Христово есть насущный хлеб, о неосужденном Причащении которого нам должно молиться».

Однако сие не означает, что поскольку Святые Отцы считают Тело Христово хлебом насущным, они не считают обыкновенный хлеб, необходимый для поддержания тела нашего, насущным. Ибо и он есть дар Божий, и никакая пища не считается презренной и предосудительной, согласно Апостолу, если принимается и вкушается с   благодарением: «Ничто не предосудительно, если принимается с благодарением».

Обыкновенный хлеб неверно, не по своему основному значению, называется насущным, ибо он укрепляет лишь тело, а не душу. В основном, однако, и по  общепринятому мнению, хлебом насущным мы называем Тело Господне и Слово Божие, ибо они укрепляют и тело, и душу. Об этом свидетельствуют своею жизнью многие святые мужи: например, Моисей, постившийся сорок дней и ночей, не вкушая телесную пищу. Также сорок дней постился и пророк Илия. И позднее, после вочеловечения Господа нашего, многие святые жили длительное время лишь Словом Божиим и Святым Причастием, не вкушая другой пищи.

И потому и мы, удостоившиеся возродиться духовно в Таинстве Святого Крещения, должны непрестанно принимать сию духовную пищу с горячей любовью и сокрушенным сердцем, дабы жить жизнию духовной и пребывать неуязвимыми для яда змия духовного – диавола. Ибо и Адам, если бы вкушал сию пищу, не испытал бы двойной смерти и души, и тела.

Сему хлебу духовному необходимо причащаться с должным преуготовлением, ибо Бог наш зовется и огнем обжигающим. И потому лишь тех, кто вкушает Тела Христова и пьют Пречистую Кровь Его с чистой совестью, предварительно искренне исповедовав свои грехи, очищает, просвещает и освящает сей хлеб. Горе, однако, тем, кто причащается недостойно, не исповедовав предварительно священнику своих грехов. Ибо Божественная Евхаристия обжигает их и истлевает полностью их души и тела, как произошло с тем, кто пришел на брачный пир без брачной одежды, как говорится в Евангелии, то есть, не совершив добрых дел и не имея достойных плодов покаяния.

Слушающие же сатанинские песни, глупые разговоры и бесполезную болтовню и прочие сходные бессмысленные вещи люди делаются от этого недостойными слушать слово Божие. Это же касается и тех, кто живет во грехе, ибо не могут они причащаться и приобщаться жизни бессмертной, к которой ведет Божественная Евхаристия, ибо их душевные силы умерщвляются жалом греха. Ибо очевидно, что как члены нашего тела, так и вместилища жизненных сил получают жизнь из души, если же начнет разлагаться или засохнет любой из членов тела, то жизнь больше не сможет поступать в него, ибо жизненная сила не поступает в мертвые члены. Так же и душа жива, пока поступает в нее жизненная сила от Бога. Согрешив же и перестав принимать жизненные силы,  она умирает в мучениях. А спустя некоторое время умирает и тело. И так погибает весь человек в вечном аду.

Итак, мы поговорили о третьем и последнем смысле насущного хлеба, столь же необходимом и полезном для нас, как и Святое Крещение. И потому необходимо регулярно причащаться Божественных Таинств и принимать со страхом и любовью хлеб насущный, которого просим мы в молитве Господней у небесного Отца нашего, до тех пор, пока длится «днесь».

Это «днесь» имеет три значения:

во-первых, оно может означать «каждый день»; во-вторых, всю жизнь каждого человека;

и, в-третьих, нынешнюю жизнь «седьмого дня», завершаемого нами.

В будущем веке не будет ни «днесь», ни «завтра», но весь этот век будет одним вечным днем.

Господь наш, зная, что в аду нет покаяния и что невозможно человеку не согрешить после Святого Крещения, учит нас говорить Богу и Отцу нашему: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим».

Поскольку перед этим в Господней молитве Бог говорил о святом хлебе Божественной Евхаристии и призывал всех не дерзать причащаться ему без должного преуготовления, потому и сейчас он говорит нам, что это преуготовление состоит в том, чтобы попросить прощения у Бога и у братиев наших и лишь тогда  приступать к Божественным Тайнам, как говорится в другом месте Святого Писания: «Итак, человече, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой».

Кроме всего этого, еще трех других вопросов касается Господь наш в словах этой молитвы:

во-первых, он призывает праведных смириться, о чем Он говорит и в другом месте: «Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать»; во-вторых, Он советует тем, кто согрешает после Крещения, не впадать в отчаяние; и, в-третьих, он являет сими словами, что Господь желает и любит, когда мы имеем сострадание и милосердие друг к другу, ибо ничто не уподобляет так человека Богу, как милосердие.

И потому, будем же обращаться с братиями нашими так, как мы хотим, чтобы Господь обращался с нами. И не будем говорить ни о ком, что он так огорчает нас грехами своими, что не можем мы его простить. Ибо если подумаем мы, сколь сильно мы огорчаем Бога грехами своими ежедневно, ежечасно и ежесекундно, а Он прощает нам это, то немедленно простим мы тогда и братьев наших.

И если подумать, как многочисленны и несравненно более велики наши прегрешения в сравнении с прегрешениями братиев наших, что даже Сам Господь, Который есть правда по самому существу Своему, уподобил их десяти тысячам талантов, тогда как прегрешения братиев наших уподобил Он ста динариям, то убедимся мы в том, сколь воистину ничтожны прегрешения братьев наших перед нашими  прегрешениями. И потому, если мы отпускаем братиям нашим их малую вину перед нами не только устами, как это делают многие, но и всем сердцем нашим, и нам простит Бог великие и бесчисленные прегрешения наши, в коих мы повинны перед Ним. Если же случится нам не простить прегрешения братьев наших, тщетны будут все прочие добродетели наши, которые, как нам кажется, мы стяжали.

Почему я говорю, что тщетны будут добродетели наши? Ибо грехи наши не смогут быть прощены, по решению Господню, сказавшему: «Если же не прощаете ближним своим их прегрешений, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших». В другом же месте о человеке, не простившем брата своего, говорит: «Злой раб! весь долг тот  я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» И тогда, как говорится далее, разгневавшись, Господь отдал его истязателям, пока не отдаст Ему всего долга. И затем: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».

Многие говорят, что грехи прощаются в Таинстве Святого Причащения. Другие же утверждают обратное: что прощаются они, лишь если исповедоваться у священника. Мы же говорим вам, что и подготовка с исповедью обязательны для отпущения грехов, и Божественная Евхаристия, ибо ни одно не дает всего, ни другое. Но происходит здесь подобно тому, как постирав грязное платье, его надо высушить на солнце от сырости и влаги, иначе оно останется мокрым и сгниет, и не сможет его носить человек. И как рану, очистив от червей и удалив разложившиеся ткани, нельзя оставить, не смазав, так и смыв грех, и очистив исповедью, и удалив разложившиеся его остатки, необходимо принять Божественную Евхаристию, высушивающую полностью рану и исцеляющую ее, подобно некой целительной мази. Иначе, по словам Господним, «вновь впадает человек в первое состояние, и последнее бывает для таковых хуже первого».

И потому необходимо предварительно очистить себя от любой скверны исповедью. И, прежде всего, очистить себя от злопамятности и лишь тогда подходить к Божественным Тайнам. Ибо надо знать нам, что как любовь есть исполнение и окончание всего закона, так и злопамятность и ненависть есть отмена и нарушение всего закона и любой добродетели. Приточник, желая показать нам всю злобу злопамятных, говорит: «Пути злопомнящих в смерть». А в другом месте: «Кто злопамятен, тот – беззаконник».

Именно эту горькую закваску злопамятности носил в себе окаянный Иуда, и потому, лишь только принял он хлеб в руки свои, вошел в него Сатана.

Убоимся же, братие, осуждения и адских мук злопамятности и простим братьев наших за все, в чем они провинились перед нами. И будем делать это, не только собираясь ко Причастию, но всегда, как призывает нас делать Апостол такими словами: «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем и в злобе на брата вашего». А в другом месте: «И не давайте места диаволу». То есть, не пускайте диавола поселиться в вас, дабы могли вы взывать с дерзновением к Богу и оставшимися словами Господней молитвы.

Господь призывает нас просить Бога и Отца нашего не попустить того, чтобы мы ввергались во искушение. И пророк Исайя от лица Бога говорит: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и попускаю твориться бедствиям». Сходным образом говорит и пророк Амос: «Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы?».

От этих слов многие из невежественных и неподготовленных впадают в разные размышления о Боге. Якобы Бог Сам бросает нас в искушения. Все сомнения по этому вопросу развеивает Апостол Иаков такими словами: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть».

Искушения, приходящие к людям, бывают двух видов. Один вид искушений происходит от похоти и случается по воле нашей, но и по наущению демонов. Другой вид искушений происходит от печали, страданий и несчастий в жизни, и потому сии искушения кажутся нам более горькими и грустными. В этих искушениях не участвует воля наша, но пособничает лишь диавол.

Эти два вида искушений испытали на себе евреи. Однако они выбрали по своей воле искушения, происходящие от похоти, и стремились к богатству, к славе, к свободе во  зле и к идолопоклонничеству, и потому Бог попустил им испытать все обратное, то есть бедность, бесчестие, плен и так далее. И всеми этими бедами снова устрашал их Бог, дабы возвратились они к жизни в Боге через покаяние.

Эти разные вины наказаний Божиих пророки называют «бедствием» и «злом». Как мы и говорили раньше, так происходит потому, что все, что вызывает у людей боль и  горе, люди привыкли называть злом. Но это не соответствует истине. Просто именно так это воспринимают  люди. Эти  беды  происходят  не  по  «исходной» воле  Божией,  но  по его «последующей» воле, для вразумления и на благо людей.

Господь наш, соединяя первую причину искушений со второй, то есть, совмещая искушения, происходящие от похоти, с искушениями, происходящими от огорчений и страданий, им дает единое наименования, называя их «искушениями», ибо ими искушаются и испытываются намерения человека. Однако дабы лучше понять все это, должно знать, что все, происходящее с нами, бывает трех видов: доброе, злое и среднее. К хорошему относится благоразумие, милосердие, справедливость и все подобное  им, то есть качества, которые никогда не могут обратиться в злые. К злым же относятся блуд, бесчеловечие, несправедливость и все сходное с ними, неспособное никогда обратиться в доброе. Средними же являются богатство и бедность, здоровье и болезнь, жизнь и смерть, слава и бесславие, удовольствия и боль, свобода и рабство и прочие, подобные им,  в одних случаях называемые добрыми, а в других злыми, в соответствии с тем, как ими управляет намерение человека.

Итак, люди делят эти средние качества на два вида, и одну из этих частей называют добром, ибо именно это они любят, например богатство, славу, удовольствия и прочие. Другие же из них они зовут злом, ибо к нему они питают отвращение, например бедность, боль, бесчестие и так далее. И потому, если не хотим мы, чтобы постигло нас то, что мы сами  считаем  злом,  не  будем  творить  настоящего  зла,  как  и  советует  нам     пророк:

«Человече, не входи по своей воле ни в какое зло и ни в какой грех, и тогда Ангел, хранящий тебя, не попустит тебе испытать никакого зла».

И пророк Исайя говорит: «Если захотите и послушаетесь, и будете соблюдать  все заповеди Мои, то будете вкушать блага земли; если же отречетесь и будете упорствовать, то меч врагов ваших пожрет вас». И все тот же пророк говорит тем, кто не исполняет заповедей Его: «Идите в пламя огня вашего, в пламя, которое вы возжигаете грехами вашими».

Конечно, диавол сначала старается бороться с нами сладострастными искушениями, ибо знает, как мы склонны к похоти. Если же он поймет, что воля наша в этом подчинена его воле, он отдаляет нас от благодати Бога, охраняющей нас. Тогда он просит у Бога разрешения возвести на нас и горькое искушение, то есть горе и бедствия, чтобы полностью нас уничтожить, по своей великой ненависти к нам заставляя нас от многих огорчений впасть в отчаяние. Если же в первом случае наша воля не последует за его волей, то есть не впадем мы в сладострастное искушение, он вновь возводит на нас второе искушение горем, дабы заставить нас теперь уже от горя впасть в сладострастное искушение.

И потому взывает к нам Апостол Павел, говоря: «Трезвитесь, братия мои, бдите и бодрствуйте, потому что противник ваш, диавол, ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Попускает нас Бог впадать в искушения, либо по икономии Своей для того, чтобы испытать нас, как праведного Иова и других святых, по словам Господним Его ученикам: «Симон, Симон се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, то есть сотрясти вас искушениями». И позволяет Бог, чтобы мы впали в  искушения по попущению Его, как он попускал и Давида впасть в грех, и Апостола Павла отречься от Него, дабы избавить нас от самодовольства. Однако есть и искушения, происходящие от богооставленности, то есть от утраты Божественной благодати, как было с Иудой и иудеями.

И искушения, приходящие святым по икономии Божией, приходят на зависть диаволу, дабы явить всем праведность и совершенство святых, и дабы воссиять им еще ярче после победы их над противником их диаволом. Искушения, происходящие по попущению, посылаются, дабы стать препятствием на пути греха, произошедшего, происходящего, или еще должного произойти. Те же искушения, которые насылаются по богооставленности, имеют своей причиной грешную жизнь человека и плохие его намерения, и допускаются для его полного разрушения и уничтожения.

И потому мы не только должны бежать от искушений, происходящих от похоти, как от яда лукавого змея, но и ежели придет к нам такое искушение против воли нашей, ни впадать в него никоим образом.

И во всем, что касается искушений, в которых испытывается наше тело, не будем подвергать себя опасности по гордыне нашей и дерзости, но будем просить Бога оградить нас от них, если такова будет воля Его. И да доставим мы Ему радость, не впадая в сии искушения. Если же придут сии искушения, примем их с великой радостью и удовольствием, как великие дары. Лишь о том будем просить мы Его, дабы укрепил Он нас на победу до самого конца над искусителем нашим, ибо именно об этом говорит Он нам словами «и не введи нас во искушение». То есть мы просим не оставлять нас, дабы не попасть нам в жерло мысленного дракона, как говорит нам в другом месте Господь:

«Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». То есть, чтобы не быть побежденными искушением, ибо дух бодр, плоть же немощна.

Никто же, однако, слыша о том, что нужно избегать искушений, пусть не   оправдывается

«извинением дел греховных», ссылаясь на свою слабость и на прочее подобное, когда приходят искушения. Ибо в трудный час, когда приходят искушения, тот, кто испугается их и не будет противостоять им, отречется тем самым от истины.  Например:  если случится человеку подвергнуться угрозам и насилию за веру свою, или с тем, чтобы отречься от истины, или чтобы попрать справедливость, или чтобы отречься от милосердия к ближним или от любой другой заповеди Христовой, если во всех этих случаях он отступится из страха за свою плоть и не сможет храбро противостоять этим искушениям, то пусть знает этот человек, что не будет он причастником Христу и зря зовется он христианином. Разве что раскается он потом в этом и будет лить горькие слезы. И надлежит ему раскаяться, ибо не подражал он истинным христианам, мученикам, столь сильно пострадавшим за веру свою. Не подражал святому Иоанну Златоусту, прошедшему через столькие муки за справедливость, преподобному Зосиме, терпевшему невзгоды за свое милосердие к братиям своим, и многим другим, которых мы не можем сейчас даже перечислить и которые претерпели многие муки и искушения, дабы исполнить закон и заповеди Христовы. Эти заповеди должны хранить и мы, дабы освободили они нас не только от искушений и грехов, но и от лукавого, по словам Господней молитвы.

Лукавым, главным образом, братия, зовется сам диавол, ибо он есть начало всякого  греха и творец всякого искушения. Именно от действий и наущений лукавого мы учимся просить Бога освободить нас и верим, что Он не допустит, чтобы мы искушались выше сил наших, по словам Апостола, что Бог «не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести». Необходимо, однако, и обязательно не забывать просить Его и молить Его об этом в смирении.

Господь наш, зная о том, что человеческая природа всегда впадает в сомнения по маловерию своему, утешает нас, говоря: поскольку есть у вас такой могущественный и преславный Отец и Царь, не стесняйтесь обращаться к Нему с просьбами время от времени. Только, докучая Ему, не забывайте делать это так, как докучала вдова своему господину и бессердечному судии, говоря Ему: «Господи, освободи нас от противника нашего, ибо твое есть непреходящее Царство, непобедимая сила и непостижимая слава. Ибо Ты есть Царь сильный, и повелеваешь, и наказываешь врагов наших, и Ты есть Бог преславный, и прославляешь и возвышаешь славящих Тебя, и Ты есть Отец любящий и человеколюбивый, и печешься и любишь тех, кто по Святому Крещению сподобились стать сынами Твоими, и возлюбили Тебя всем сердцем, и ныне, и присно,  и  во веки веков». Аминь.

Первые молитвы и объяснение их / Православие.Ru

    

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Так православные христиане начинают утренние и вечерние молитвы. В этой молитве мы призываем на помощь Святую Троицу, единую в трех Лицах: Отца, Сына и Святого Духа, просим, чтобы Бог благословил все наши труды и начинания, как молитвенные, так и повседневные. Эту молитву можно читать и перед началом всякого дела.

Слово «аминь» (евр. амен — верно) в конце молитвы означает: истинно так. Этим словом заканчиваются очень многие молитвословия, оно подтверждает истинность сказанного.

Господи, благослови.

Молитва эта также произносится перед всяким делом. Все наши поступки, дела, труды тогда будут успешны, когда мы будем призывать на помощь Бога, просить у Него помощи и благословения.

Господи, помилуй.

Эти слова мы чаще всего слышим во время богослужения. «Господи, помилуй!» (греч. «Kyrie eleyson») — древнейшая молитва. Чтобы усилить нашу покаянную настроенность, мы повторяем ее три, двенадцать и сорок раз. Все эти три числа в святой Библии символизируют полноту.

Диакон или священник от лица всех молящихся в церкви произносит ектению, просит у Господа простить нам грехи и подать Свои небесные и земные блага. Хор отвечает: «Господи, помилуй!» — как бы от лица всех молящихся. Эту молитву мы также произносим про себя. Это самая краткая исповедь, даже более краткая, чем покаяние мытаря, сказавшего из глубины сокрушенного сердца пять слов. В ней мы смиренно просим у Бога прощения за все наши грехи и молим о помощи.

Святый Боже, Святый Крепкий, Святым Безсмертный, помилуй нас.

(Произносится трижды)

Молитва эта называется Трисвятое — в ней три раза повторяется слово «Святый». Она обращена к Пресвятой Троице. Мы называем Бога Святым, потому что Он безгрешен; Крепким, потому что Он всемогущ, и Бессмертным, потому что Он вечен.

В Константинополе в 439 году случилось сильное землетрясение. Народ был в страхе. Люди, обходя крестным ходом город, молили Бога о прекращении бедствия. Они покаянно, со слезами, восклицали: «Господи, помилуй!» Во время моления один мальчик был поднят невидимою силою на воздух. Когда он опустился на землю, то рассказал, что видел хор Ангелов, воспевавших: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!» Как только это пение было повторено верующими, землетрясение прекратилось. Эта священная ангельская песнь стала неотъемлемой частью богослужения и молитвенного правила у православных христиан.

Слава Тебе, Господи, слава Тебе.

Мы должны не только просить Бога о чем-то, но и благодарить Его за все, что Он нам посылает. Если случилось с нами что-то хорошее, мы должны вознести благодарение Богу хотя бы кратко, произнеся эту молитву. Будем в течение дня замечать все то, что дает нам Господь, и отходя ко сну благодарить Его.

    

Молитва Господня

Отче наш, Иже еси на небесех. Да святится имя Твое. Да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь. И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. И не введи нас во искушение. Но избавинас от лукаваго.

Яко Твое есть Царство, и сила, и слава Отца, и Сына, и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отец наш, Который на Небесах! Да святится имя Твое. Да придет Царство Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на Небе. Хлеб наш насущный дай нам сегодня. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение. Но избавь нас от лукавого.

Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва эта особая. Ее дал Своим ученикам-апостолам Сам Господь наш Иисус Христос, когда они просили Его: «Господи, научи нас молиться». Вот почему эта молитва называется Господней. Еще ее называют молитвой «Отче наш» — по первым словам. Ее должны знать наизусть все православные христиане, даже маленькие. Есть даже поговорка: «Знать как “Отче наш”», то есть помнить что-то очень хорошо.

В этой небольшой молитве содержится просьба Богу обо всем, что необходимо человеку. Мы обращаемся к Богу со словами: «Отец наш!», потому что Он сотворил всех людей, дал нам жизнь, заботится о нас и Сам называет нас Своими детьми: дал власть быть чадами Божиими (Ин 1, 12). Мы — Его чада, а Он — наш Отец. Бог находится везде, но Его Престол, место особого присутствия, — в недоступных, высоких сферах на небе, где обитают Ангелы.

Да святится имя Твое. В первую очередь имя Божие, Его слава должна святиться в Его чадах — людях. В нас должен быть виден этот свет Божий, который проявляется в добрых делах, словах, в чистоте сердца, в том, что мы имеем мир и любовь между собой. Господь Сам сказал об этом: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф 5, 16).

Да приидет Царствие Твое. Здесь также говорится о том, что Царство Божие должно в первую очередь наступить в сердце и душе каждого христианина. Мы, православные, должны показывать другим людям пример, как в нашей семье, в нашем приходе начинается Царство Божие, как мы любим друг друга и хорошо, по-доброму относимся к людям. Будущее Царство Божие, пришедшее в силе, начнется на земле после того, как на нее во второй раз придет Господь Иисус Христос, чтобы судить Своим последним Судом всех людей и установить на земле царство мира, добра и правды.

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Господь хочет нам только блага и спасения. Люди, к сожалению, не всегда живут так, как хочет Бог. Ангелы на небе всегда находятся в послушании Богу, они знают и исполняют Его волю. Мы молимся, чтобы люди поняли, что Бог хочет им всем спасения и счастья, и были послушны Богу. Но как узнать волю Божию о себе? Ведь все мы разные, и у каждого свой путь. Чтобы жить по воле Божией, нужно строить свою жизнь так, как Бог велит, то есть в своей жизни руководствоваться заповедями Его, тем, что нам говорит слово Божие, Священное Писание. Надо почаще читать его, в нем искать ответы на вопросы. Нужно слушать свою совесть, она — голос Божий в нас. Необходимо со смирением и благодарностью принимать все, что с нами случается в жизни, как посланное от Бога. А во всех непростых, трудных обстоятельствах, когда мы не знаем, как поступить, необходимо просить Бога вразумить нас и советоваться с духовно опытными людьми. Каждому по возможности желательно иметь своего духовного отца и, когда нужно, просить у него совета.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь. Мы просим Бога подавать нам на каждый день нашей жизни все потребное для души и для тела. Под Хлебом здесь в первую очередь понимается Небесный Хлеб, то есть Святые Дары, которые Господь подает нам в Таинстве причащения.

Но мы просим и о пище земной, об одежде, жилье и обо всем необходимом для жизни. Поэтому молитву «Отче наш» православные христиане читают перед едой.

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. У всех нас есть в чем покаяться перед Отцом Небесным, есть за что попросить у Него прощения. И Бог по Своей великой любви всегда прощает нас, если мы каемся. Так и мы должны прощать наших «должников» — людей, причиняющих нам скорби и обиды. Если мы не будем прощать наших обидчиков, то Бог не простит нам наши грехи.

И не введи нас во искушение. Что такое искушения? Это жизненные испытания и обстоятельства, в которых мы легко можем совершить грехи. Они случаются с каждым: бывает трудно удержаться от раздражения, резкого слова, от недоброжелательства. Нужно молиться, чтобы Бог помог нам справиться с искушением и не согрешить.

Но избави нас от лукаваго. От кого чаще всего идут искушения, плохие, грешные мысли, желания? От нашего врага — диавола. Он и его служители начинают внушать нам худые помыслы, побуждать ко греху. Они обманывают нас, никогда не говорят правду, поэтому диавол и его слуги называются лукавыми — лживыми. Но бояться их не нужно, Бог приставил к нам Ангела Хранителя, который помогает нам в борьбе с бесовскими искушениями. Бог защищает от лукавого диавола всех, кто обращается к Нему.

Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава, вовеки. Аминь. Молитва «Отче наш» заканчивается славословием Богу, прославлением Его как Царя и Управителя мира. Мы верим, что Бог — Всесовершенная Сила, способная помочь нам, защитить нас от всякого зла. В подтверждение нашей веры мы говорим: «Аминь» — «истинно так».

Объясняя детям молитву «Отче наш», можно вспомнить знаменитую сказку Ханса Кристиана Андерсена «Снежная королева» в ее полной версии. Героиня сказки — девочка Герда читала «Отче наш», и молитва очень помогла ей. Когда Герда приблизилась ко дворцу Снежной королевы, чтобы выручить Кая, ее путь преградили страшные слуги. «Герда принялась читать “Отче наш”; было так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, но вот из него начали выделяться маленькие светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головах и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и, когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячу кусков. Герда могла теперь смело идти вперед: ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно. Наконец девочка добралась до чертогов Снежной королевы».

Молитва Святому Духу

Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша. Царь Небесный, Утешитель, Дух Истины, везде пребывающий и все наполняющий (Своим присутствием), Сокровище благ и Податель жизни, приди, вселись в нас, и очисти нас от всякого греха, и спаси, Преблагий, наши души.

Эта молитва обращена к третьему Лицу Святой Троицы — Святому Духу. Святой Дух находится везде, ибо Бог есть Дух. Он податель жизни и благодатной помощи всем живущим. Молитву эту особенно важно читать перед началом всякого доброго дела, чтобы благодать Святого Духа вселилась в нас, укрепила наши силы и подала нам помощь. Молитву «Царю Небесный» принято читать и перед учебными занятиями.

Благовещение. Сербия, монастырь Высокие Дечаны     

Молитва Пресвятой Богородице

(«Богородице Дево»)

Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших. Богородица Дева Мария, исполненная благодати Божией, радуйся! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами и благословен Плод, Тобою рожденный, потому что Ты родила Спасителя душ наших.

Эта молитва основана на приветствии Архангела Гавриила Деве Марии в момент Благовещения, когда святой Архангел принес Богородице весть о рождении от Нее Спасителя мира (см.: Лк 1, 28).

Церковь чтит и славит Богородицу выше всех святых, выше всех Ангелов. Молитва «Богородице Дево, радуйся» древняя, она появилась еще в первые века христианства.

Слова благословен плод чрева Твоего, прославляющие Христа, родившегося от Девы Марии, взяты из приветствия праведной Елисаветы, когда Пресвятая Богородица после благовещения пожелала ее посетить (Лк 1, 42).

Молитва эта славословная. Мы величаем, прославляем в ней Богородицу как Самую достойную и праведную из всех людей Деву, Которая удостоилась великой чести родить Самого Бога.

К Богородице мы обращаемся и в краткой просительной молитве:

Пресвятая Богородице, спаси нас.

Мы просим спасения у Бога по молитвам самого близкого к Нему человека — Его Матери. Богородица — первая наша Ходатаица и Заступница перед Богом.

Хвалебная песнь Богородице

(«Достойно есть»)

Достойно есть, яко воистинну блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего. Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем. Поистине достойно ублажать Тебя, Богородицу, всегда блаженную и пренепорочную, и Матерь Бога Нашего. Честью высшую Херувимов и по славе Своей несравненно превосходящую Серафимов. Девственно Бога Слово родившую, истинную Богородицу Тебя величаем.

Пресвятая Богородица поистине достойна почитания, ублажения как непорочная Мать Христа Спасителя.

Мы прославляем Ее больше всех Небесных Сил, Херувимов и Серафимов и величаем Богородицу, родившую Бога Слово, Господа Иисуса Христа, без мук рождения и болезней.

Молитва «Достойно есть» — славословная, хвалебная. «Достойно есть» и «Богородице Дево» — самые известные и важные молитвы к Богородице. Чаще всего их поют в храме все молящиеся.

Молитва эта обычно заключает некоторые части церковной службы. На домашней молитве «Достойно есть» обычно читается в самом конце. Эту молитву читают после учебы и работы.

Архангельская песнь

Молитву «Достойно есть» называют Архангельской песнью. По преданию Святой Горы Афон, в царствование Василия и Константина Порфирородных в келье близ монастыря Кареи подвизались старец Гавриил и его послушник, которого также звали Гавриилом. В субботу вечером 11 июня 980 года старец отправился в монастырь на всенощное бдение, а послушника оставил совершать службу келейно. Ночью в келью постучался неизвестный инок. Послушник оказал ему гостеприимство. Они вместе стали совершать службу. Во время пения слов «Честнейшую Херувим» гость сказал, что у них славят Богородицу по-иному. Он спел «Достойно есть, яко воистинну блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего…», а потом прибавил: «Честнейшую Херувим…» Икона Божией Матери «Милующая», перед которой они молились, просияла небесным светом. Послушник попросил записать эту песнь, но в келье бумаги не оказалось. Гость взял камень, который стал в его руках мягким, и перстом начертал эту молитву. Гость назвался Гавриилом и исчез. Когда пришел старец Гавриил, он понял, что приходил Архангел Гавриил. Камень с начертанною Архангелом песнью был доставлен в Константинополь.

Ангелы с рипидами. Сербия, монастырь Грачаница     

Молитва Ангелу Хранителю

Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небесе данный, прилежно молю тя: ты мя днесь просвети, и от всякаго зла сохрани, ко благому деянию настави и на путь спасения направи. Аминь.

Каждому человеку при крещении дается Ангел Хранитель. Он бережет нас, сохраняет от всякого зла и особенно — от козней сил бесовских.

В этой молитве мы обращаемся к нему и просим просветить наш ум к познанию Бога, сберечь от всякого зла, направить ко спасению и помочь во всех добрых делах.

Молитва за живых

Спаси, Господи, и помилуй отца моего духовнаго (имя его), родителей моих (имена их), сродников, наставников, благодетелей и всех православных христиан.

Наша обязанность — молиться не только за себя самих, но и за самых близких нам людей: родителей, священника, у которого исповедуемся, братьев, сестер, учителей, всех, кто творит нам добро, и за всех братьев по вере — православных христиан.

    

Молитва за усопших

Упокой, Господи, души усопших раб Твоих: родителей моих (имена их), сродников, благодетелей (имена), и всех православных христиан, и прости им вся согрешения вольная и невольная, и даруй им Царствие Небесное.

У Бога нет мертвых, у Него все живы. Не только живущие на земле, близкие нам люди нуждаются в нашей молитвенной помощи, но и те, кто ушел от нас, все наши усопшие родственники и знакомые.

Молитва перед учебой

Преблагий Господи, низпосли нам благодать Духа Твоего Святаго, дарствующаго и укрепляющаго душевныя наши силы, дабы, внимающе преподаваемому нам учению, возросли мы Тебе, нашему Создателю, во славу, родителем же нашим на утешение, Церкви и Отечеству на пользу.

Для школьников их занятия, учеба — такой же труд, как для взрослых их повседневная работа. Поэтому начинать такое важное и ответственное дело, как учение, нужно с молитвы, чтобы Господь дал нам силы, помог усвоить преподаваемое учение, чтобы потом употребить полученные знания во славу Божию, на пользу Церкви и стране нашей. Чтобы труд приносил радость нам и пользу людям, нужно многому научиться, много потрудиться.

Молитва после вкушения пищи

Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ, не лиши нас и Небеснаго Твоего Царствия, но яко посреде Учеников Твоих пришел еси, Спасе, мир даяй им, прииди к нам и спаси нас. Благодарим Тебя, Христос Бог наш, что напитал нас земными Твоими благами; не лиши нас и Небесного Твоего Царства, но как (Ты) посреди Твоих учеников (апостолов) пришел (к людям), даруя им мир, приди к нам и спаси нас.

Мы уже говорили, что перед вкушением пищи читается молитва «Отче наш». После еды мы также читаем молитву, вознося благодарение Богу за посланную трапезу.

Бог посылает нам пищу, но готовят ее люди, поэтому также не забываем поблагодарить тех, кто накормил нас.

Молитва Иисусова

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго.

Молитва Иисусова обращена к Господу нашему Иисусу Христу. В ней мы просим о самом главном: о том, чтобы Спаситель простил наши грехи и спас, помиловал нас.

Эту молитву читают обычно в монастырях, она входит в ежедневное молитвенное правило. Монахи — люди, посвятившие свою жизнь служению Богу, — читают ее по многу раз, иногда почти без перерыва весь день. Молитва читается по четкам, чтобы не сбиться в счете, ибо ее читают определенное количество раз. Четки — это обычно веревочка с завязанными узелками или бусинками. Людям, живущим вне монастыря, в миру, тоже можно читать молитву Иисусову и молиться по четкам, но для этого нужно взять благословение у священника. Иисусову молитву очень хорошо творить во время работы, призывая на помощь Бога, в дороге и вообще во всякое удобное время.

* * *

Молитва имеет великую силу. В Житиях святых, Патериках, Отечниках и других духовных книгах имеется множество примеров чудесного действия молитвы.

Сила молитвы

Рассказывает авва Дула, ученик старца Виссариона: «Авве Виссариону нужно было переправиться чрез реку Хризорою. Сотворив молитву, он пошел по реке, как бы по суху, и вышел на другой берег. В удивлении я поклонился ему и спросил: что чувствовали ноги твои, когда ты шел по воде? Старец отвечал: пяты мои чувствовали воду, а прочее было сухо. Таким образом не раз переправлялся он чрез великую реку Нил» (Отечник).


Смотрите также