Авторизация

Почему семья преподобного сергия переехала в радонеж


Почему семья приподобного Сергия переехала в Радонеж - Школьные Знания.com

Через какое-то время сильно обедневшая семья Варфоломея была вынуждена перебраться в город Радонеж. Епифаний указывает в своем житии, каким образом отец преподобного утратил своё богатство[8]: Скажем и о том, как и почему он обнищал: из-за частых хождений с князем в Орду, из-за частых набегов татарских на Русь, из-за частых посольств татарских, из-за многих даней тяжких и сборов ордынских, из-за частого недостатка в хлебе. Но наихудшим бедствием, как сообщает Епифаний, стало «великое нашествие татар, во главе с Федорчуком Туралыком», переход великого княжения к московскому князю Ивану Даниловичу и лишение ростовской знати её власти, имущества, почестей и всего прочего. Назначение и приезд в Ростов московского воеводы Василия сопровождались насилием и многочисленными злоупотреблениями москвичей, которые, согласно Епифанию, вкупе с татарскими набегами, посольствами и данями, а также частыми неурожаями побудили Кирилла к переселению: «собрался он со всем домом своим, и со всеми родными своими поехал, и переселился из Ростова в Радонеж»[8].

4.0

znanija.com

О детстве преподобного Сергия, переселении родителей его в Радонеж. Обзор возможных причин, побудивших боярина Кирилла оставить Ростов

О детстве преподобного сложно рассказать больше, чем изложено в его житии. Учеба, начавшаяся в возрасте семи лет, шла непросто. Варфоломей отставал от своих сверстников, что приносило ему скорби. Скорби породили молитву. Молитва же не осталась неуслышанной. Чудесным образом отроку была подана способность к грамматике, о чем подробнее, нежели даже о других событиях из жизни святого, рассказал Епифаний. Речь идет о явлении отроку Варфоломею монаха-схимника, по молитвам которого мальчику было дано выучить не дававшуюся ему до того грамматику. Отметим бытовую деталь. Отрок встретил схимника в лесу, куда отец отправил его искать убежавших жеребят. Быт даже знатнейших из ростовских бояр был прост: боярский сын приставлен к работе, подобно тому как гомеровский Одиссей, будучи царем о. Итака, сам пас собственное стадо овец [50]. Позднее сыновья Кирилла построили в лесу под Радонежем первую на Маковце часовню. Очевидно, что они не были изнежены. И если это не стало следствием скудости хозяйства Кирилла, то можно предположить, что отец готовил юношей в воины.

В Ростове было и где, и чему учиться. Уже рассказывалось об ученых книжниках, вышедших из стен ростовских училищ. Атмосферы книжности невольно должен был вкусить и отрок Варфоломей. Знаменитые библиотеки уцелели, татарские набеги обошли стороной Ростовскую землю.

Обучение отрока Варфоломея.  Миниатюра их рукописного лицевого «Жития преподобного Сергия Радонежского». XVI в.

Из собрания Троице-Сергиевой ла

вры Важно и то, что Ростов — первый церковный центр Северо-Востока. Здесь же находилась древнейшая епископская кафедра, на протяжении почти всего XIII века остававшаяся единственной наряду с Новгородом (помимо митрополичьей, формально считавшейся пребывающей в Киеве). И лишь меньше чем за пятьдесят лет до рождения преподобного Сергия появилась Тверская кафедра. Троицкая летопись под 1314 годом сообщает о смерти владыки Симеона, который назван епископом Ростовским и одновременно Владимирским. Следует понимать, что под формальной властью ростовского владыки пребывала епархия, охватывавшая помимо самого Ростова Москву, Владимир, Ярославль, Углич, Кострому, весь северный край (включая Белозерск). Обилие монастырей и монашествующих должно было внушить молодому человеку настроение к монастырской жизни. Епифаний описывает стремление к постничеству и богослужению у Варфоломея с младенчества. Современные светские писатели даже предполагают, что сложности, с которыми он столкнулся во время учебы, были естественным следствием постничества. Человеку же церковному уместнее видеть в этом особый Промысл Божий, как если бы болезнь сия была не к смерти, а к славе Божией [51].

Епифаний подробно повествует о переселении семьи в Радонеж. Событие это настолько примечательно на фоне происходивших на Руси процессов, что редкое затрагивающее первую половину XIII века современное исследование по русской истории оставляет без анализа или хотя бы упоминания это место из «Жития преподобного Сергия». Кирилл разорился. Как пишет биограф преподобного Сергия, этому, помимо уже упомянутых княжеских визитов в Орду, способствовали хлебные неурожаи, татарские набеги, дани и «выходы». Но более всего, повествует преподобный Епифаний Премудрый, погнал его из родной стороны на худостное житие в Радонеж приход Туралыковой и Федорчуковой рати 1328 года, с которыми, как читаем в «Житии преподобного Сергия», «отошли от князей ростовских слава, честь» [52] и прочие владетельные атрибуты.

Преподобный Кирилл посылает отрока Варфоломея на поиски потерявшихся лошадей. Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в. Простые объяснения, что помянутая татарская рать непосредственно нанесла ущерб имуществу ростовского боярина, не могут быть приняты. Туралыкова рать не была направлена ни против Ростова, ни против Руси в целом, она была послана громить мятежную Тверь. В 1326 году (15 вгуста) там произошло восстание, которое, может, и не заметили бы в Орде, если бы оно не стоило жизни двоюродному брату хана Узбека, именуемому в русских источниках «Щелкан Дюдене- вич», «Шевкал», что, видимо, соответствует татарскому Чол- хан. Отряд Чолхана разместился в городе, что было для Твери необычно и вызвало перетолки [53]. По обычаям Орды кровь чингизида (потомка Чингисхана) не могла быть оставлена неотомщенной. Потому убийство Чолхана неизбежно влекло татарский набег. Поводом для восстания стала потасовка, случившаяся между Дудко, дьяконом одного из тверских храмов, и татарином из отряда Чолхана, пытавшимся отнять у того упитанную лошадку. Дьякон крикнул о помощи. Дело пошло дальше — ударили в набат. И в городе началось избиение татар. Ответ последовал скоро. Рать в пятьдесят тысяч воинов (пять туменов), возглавляемая послами теменниками Туралыком и Федорчуком, жестоко наказала Тверь и ее пригороды (Кашин). Татарское войско сопровождали и русские князья: суздальский Александр Васильевич и московский Иван Данилович. Великий князь Александр Михайлович Тверской [54] бежал в Новгород. Великое княжение Узбек передал суздальскому князю Александру Васильевичу, а год спустя оно перешло Ивану Калите.

На Руси и в Орде одержали победу враги усилившегося Тверского княжества. Можно предположить, что сторонники тверской линии в Ростове тоже подвергались гонениям, и беда с Кириллом случилась именно потому, что он имел какое-то отношение к тверской партии. Во всяком случае, иную связь между упомянутым Епифанием Федорчуковым погромом Твери и переселением боярина Кирилла из Ростова в Радонеж предположить сложно.

Известие Епифания о «московских насилиях» [55] над именитыми ростовцами и отходе от ростовского дома к Москве «чести и славы и княжения» не может быть истолковано в смысле, что тогда Ростов был присоединен к Москве и перестал быть удельным княжеством. Присоединение Ростова к московским землям, по русским летописям, произошло значительно позже — уже при Дмитрии Ивановиче Донском, в 1365 году. Влияние Москвы на Ростов, безусловно, имело место в 20—30-е годы XIV столетия, хотя Ростов и не утрачивал своего удельного положения.

Еще историк Татищев отмечал, что в начале XIV века Ростов был разделен на две «половины», именовавшиеся по двум ростовским церквам Борисоглебской стороной и Сретенской стороной. Князем одной из них (Борисоглебской) был зять Ивана Даниловича Калиты — Константин Васильевич. Князь Сретенской стороны Феодор (1311—1331 год) нам интересен тем, что с ним обязательствами службы был связан боярин Кирилл. По некоторым признакам видно, что в конфликте Москвы с Тверью Ростов играл самостоятельную роль, причем по большей части в союзе с Тверью. Оба враждующих князя — Юрий Даниилович Московский и Михаил Тверской — были женаты на ростовских княжнах. Соответственно в ростовской политической элите были сторонники и Твери, и Москвы. Партии эти временами преобладали друг над другом. На Ростовский стол садились князья — сторонники то Твери, то Москвы. Позиция князя отражала настроение боярства. К тому времени тверичи возобладали над москвичами. Это становится яснее, если обратить внимание на тот факт, что порой за «грехи» тверского князя доставалось Ростову. Например, в 1317 году Юрий Московский с отрядом Кавдыгея по пути в Тверь сжег Ростов, что может говорить об отношениях Ростова и Москвы в контексте соперничества последней с Тверью.

В 1318 году в Твери при загадочных обстоятельствах умерла жена Юрия Даниловича Московского Агафья — сестра хана Узбека, носившая до крещения имя Кончака. Немедленной реакцией был «приезд» целенаправленно не в Тверь, а именно в Ростов «посла» Кончи и наказание Ростова (речь об этом набеге уже заходила при определении даты рождения преподобного Сергия). Агафья же была похоронена не в Твери, а в Ростове, в принадлежавшей Москве церкви Богородицы, на земле, которую Юрий еще в 1297 году получил как приданое за ростовской княжной, вступая в первый брак. То, что в 1322 году с Ахмыловой ордой на Ростов идет Иван Калита, тоже говорит о непростых отношениях Ростовской земли и Москвы.

Князь Сретенской половины Ростова Феодор правил недолго, до 1331 года. Он не оставил взрослых наследников, способных постоять за себя, и потому его удел, как предполагают историки, был включен в состав Великого княжества Владимирского. Следует пояснить, что титул великого князя был не просто почетным званием, дававшим его носителю номинальное превосходство чести над остальными русскими князьями, а предоставлял возможность присоединить к собственной земле еще и дополнительные территории. Поскольку с великокняжеского удела татары собирали особую дань (что, собственно, и вменялось в обязанность великому князю), Орда время от времени вмешивалась в наследственные дела князей и передавала в состав великокняжеского удела выморочные земли, т. е. земли, не имеющие прямых наследников, либо наследников, права которых Орда не считала нужным принимать во внимание. К примеру, так было с Переяславлем, который сначала достался по наследству Даниилу Московскому, но в середине XIV века по непонятным причинам вошел в великокняжеский удел. Таким же образом фискальная административная единица Ростова, потерявшая своего князя Феодора, сделалась частью Великого княжества Владимирского. А великим князем владимирским к тому времени (1332 г.) стал известный своей «любовью» к Твери и ее сторонникам московский князь Иван Данилович Калита.

Переселение семьи отрока Варфоломея из Ростова в Радонеж. Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в.

Из собрания Троице-Сергиевой лавры

Умерший князь Феодор Васильевич, по всей видимости, и был лидером протверского движения в Ростове. Именно ему и служил боярин Кирилл. Со смертью князя он оказался на распутье. У Феодора остался сын-младенец Андрей, права которого, собственно, и были попраны передачей отцовского удела в состав Великого княжества Владимирского. С политической точки зрения это вполне логично. Великий князь из московского княжеского дома, говоря современным языком, употребил свой кредит доверия в Орде, чтобы лишить базы тверскую боярскую партию в Ростове, отняв у князя, вокруг которого она сосредоточилась, удел. Малолетний князь Андрей был отправлен княжить в крохотный Бохтюжский удел в северной стороне Ростовского княжества. Право в XIV веке предусматривало, что бояре за себя и за своих детей клялись князю «в верной службе», в том, что всегда и во всем будут «хотеть добра» ему и его детям, по совести, без утайки сообщать своему господину о всяком «лихе и добре», касающемся его, не нарушать клятвы и «не отъезжать» от него. Между сторонами существовали взаимные обязательства: боярин должен был служить князю (это давало ему право требовать такой службы, судить и казнить), а князь обязался оказывать покровительство и защиту, держать боярина в чести — обеспечивать ему почет, достойное место на службе и соответствующие материальные выгоды. Отъезд боярина к другому князю был поступком, имеющим правовые последствия: если отъезжающий предварительно не заявлял о своей обиде, т. е. о нарушении князем этих условий, и не получал от князя удовлетворения или отказа, то его отъезд считался клятвопреступлением и изменой. Однако со смертью князя Феодора Васильевича у Кирилла оказались развязаны руки: смерть князя освобождала его от клятвы, и он мог располагать собой. Кирилл мог присягнуть малолетнему князю Андрею, отправиться с ним в его новый удел либо отъехать в другое княжество. То, что Кирилл оказался в итоге в Радонеже, говорит о его выборе [56]. Видимо, эта не формальная, но моральная измена младенцу князю мучила его до конца дней. И, вероятно, именно этого ростовского князя Андрея, а не владельца Радонежа, поминала семья Кирилла в своих фамильных синодиках, оказавшихся в итоге в храме апостола Иоанна Богослова Ростовского кремля. Но история взаимоотношений Кирилла и преподобного Сергия с князем Андреем на этом не закончилась. Забегая вперед: сын «изменившего» князю-младенцу Кирилла через сорок лет способствовал, прямо или косвенно — неизвестно, возвращению повзрослевшего князя на родительский Ростовский стол. В 1363 году митрополит Алексий направил преподобного Сергия в посольство к Ростовскому князю Константину Васильевичу, некогда покорному Ивану Калите. Ростовский князь пытался теперь играть самостоятельную игру, противную Москве, выступая против притязаний малолетнего внука Калиты Дмитрия Донского на великое княжение, отнятое у москвичей союзными Ростову суздальскими князьями. Итогом дипломатической миссии преподобного Сергия стало оставление князем Константином своего стола. Его занял наследник князя Сретенской половины Феодора — князь Андрей Усретинский-Бохтюжский. Но пока до счастливого завершения этого круга таинственно связанных событий было еще далеко, и Кирилл оказался перед разгневанным на ростовских сторонников Твери великим князем Иваном Калитой.  К прочим несчастьям добавилось и то, что примерно в это же время (1331—1332 гг.) татары потребовали с Руси «выхода» дополнительно к обычным выплатам, понадобившегося им, видимо, на военные нужды. Установлено, что Орда вела войну где-то на юге, против ясов, что, естественно, требовало денег. По русским летописям можно проследить, сколько раз великий князь ездил к татарам и собирал дань по Руси: в Орду с пустыми руками не наведывались. В тот период великий князь бывал в Орде практически каждый год: в 1331— 1332, 1333—1334, 1336, 1338—1339 годах. Таким образом, можно предположить, что на приобретенный великим князем Ростов навалилась новая неприятность, которая, возможно, вызвала недовольство. Лишенные сантиментов москвичи ответили насилием, тем более обидным и болезненным, что раньше такого местные князья не делали со своим именитым боярством. Историк А. Н. Насонов пишет, что с конца XIII века право сбора дани в Ростово-Суздальской земле перешло от баскаков к местным князьям, которые сами передавали ее в Орду через великого князя [57]. Так что в Ростове от приездов чужаков, пусть даже и русских, за деньгами уже давно отвыкли. Вероятно, дополнительные тяготы в первую очередь легли на плечи сторонников тверской партии, чем Москва убивала сразу двух зайцев: собиралась сверхустановленная дань и ослаблялась враждебная Москве часть местной элиты. Епифаний описывает эпизод подобной расправы: посланные Калитой наместники Миня и Василий Кочева «обесих стремглав епарха Аверкия» [58], т. е. несчастного Аверкия [59] подвесили за ноги, вниз головой. Он едва остался жив. Среди московских воевод, погибших во время битвы сторожевого московского полка с Ольгердовой ратью у реки Тростны, упомянут Дмитрий Минин, по всей видимости, сын Мини, что учинил описанные Епифанием в «Житии преподобного Сергия» «московские насилия» в Ростове (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 125).  О финансовых причинах «московских насилий» говорит тот факт, что Кирилл обеднел. Видимо, свирепая московская «административная деятельность» коснулась его непосредственно. Н. С. Борисов в работе «Сергий Радонежский» [60] предлагает интересное толкование житийному рассказу о «епархе Аверкии». Дешифровка основывается на наблюдении за художественным стилем Епифания Премудрого — сюжеты Священного Писания он вплетает в собственное повествование. Поэтому в этом рассказе проглядывает библейская аллюзия. Должность, которую Епифаний присваивает боярину Аверкию, в русской администрации не встречается. Зато наименование «епарх» упоминается в Ветхом Завете во Второй Книге Маккавейской (2 Мак. 4,27-28) в рассказе о взыскании Менелаем дани, которая нерадиво собиралась Состратом — «епархом». При этом за недоимки Сострат, подобно боярину Аверкию, был подвергнут истязаниям. Епифаний риторическим приемом хотел передать искушенному в Священном Писании читателю, что насилия московских наместников были связаны именно с взысканием татарского «выхода», а Аверкий подвергся глумлению либо как упорный, сознательный неплательщик, либо как городской чин, ответственный за проводившийся накануне поездки Калиты в Орду сбор дани [61]. Существует также мнение [62], что «московские насилия» были направлены против городского самоуправления — вечевого строя. Ростов как раз и был таким древним вечевым центром Северо-Восточной Руси. При этом важно отметить, что «насилия» эти последовали за нашествием Федорчуковой и Туралыковой рати, которое стало наказанием за восстание, произошедшее по сигналу вечевого колокола. Исходила ли инициатива уничтожения вечевых порядков от Узбека или же это было делом самого Калиты, но после разгрома Твери в 1327 году Иван Данилович увез в Москву тверской вечевой колокол со Спасского собора. Возможно, что и Аверкий был представителем местного ростовского самоуправления, с которым боролся Калита.

Историческая правда была на стороне Калиты. Но можно ли строго судить тех, кто ему противился? Москва была меньшим из уделов и княжений, род ее князей велся от младшего из сыновей Александра Невского. По всем правилам лествич- ного старшинства, если уж кто и имел право на первенство на Руси, то точно не московские «выскочки» — Даниловичи.

Москва в представлениях людей того времени — нахрапистый провинциал, разбогатевший неведомым образом и с неуемной наглостью, опираясь на Орду, претендующий на то, что ему не принадлежит по праву. Наверное, не случайно Узбек не решился в полной мере сразу вручить Калите великое княжение, дав ему преимущество перед другим его родичем, потомком старшего брата Невского — Александром Васильевичем Суздальским, разделив удел великого князя между двумя «героями» подавления тверского восстания. А ведь татар в вопросе, кому вручить ярлык, прежде интересовало, сколько князь обещает давать «выходу».

Избиение епарха Аверкия. Книжная миниатюра. Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в.

Из собрания Троице-Сергиевой лавры

Не способствовала проявлению симпатий к Москве и сама история с подавлением Твери. И тут было в чем запутаться. С одной стороны, все понимали, что противостоять Узбеку — самоубийство. Героизм кончался плохо и для смельчака князя, и для его земли. Летопись со свойственной ей деликатностью сообщает, что, узнав о гибели в Твери Чолхана, Узбек «оскорбел зело». Это дипломатичное замечание современному человеку следует понимать в том смысле, что хан был взбешен. Рязанский князь Иван Ярославич, оказавшийся на то время в Орде, был под горячую руку без лишних рассуждений убит [63]. Опасность положения понимал не только Калита, и потому деятельных союзников у Александра Тверского на Руси не было. Ограничиться пришлось моральной поддержкой. А вот признание нравственного превосходства Твери над «московскими карателями» было всеобщим. Летописцы донесли до нас то, как понимались причины тверского восстания: размещенный в Твери отряд Чолхана должен был извести христианскую веру на Руси, отнять у князей русских власть и отдать ее непосредственно татарам. Конечно, Тверь, воспротивившаяся этой мнимой или реальной угрозе, привлекала сердца русских сильнее, чем Москва, в угоду татарам устроившая погром этому намечавшемуся центру русского объединения. Воистину, лучше грешным быть, чем грешным слыть. Неудивительно, что и сердце боярина Кирилла было не на стороне Ивана Калиты. 

Но Федорчукова рать была низшей точкой падения русских. Оттолкнувшись от нее, Русь в «великой тишине», которую ей обеспечил на сорок лет Калита, смогла подняться и окрепнуть. Летописцы отмечают, что следующее большое нашествие на Русь произошло только в 1368 году и было оно не татарским, а литовским: тверской князь Михаил Александрович навел литовские войска своего зятя Ольгерда на московские пределы. Описывая события литовского нашествия, отразить которое у малолетнего великого князя Дмитрия Ивановича, будущего Донского, не было возможности, хронографы вспоминают именно Федорчукову рать: «Се же первое зло Москве от Литвы створися, от Федорчуковы бо рати Татарския в сорок лет и едино лето таково ино не бывало ничтоже» (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 126).

Т. Крючков. Преподобный Сергий Радонежский и его окружение. Исторический очерк. - М., Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2012.

Примечания

[50] У Епифания сообщается, что отрок был отправлен в лес искать жеребят («на взыскание клюсят»). Но уже Пахомию Сербу кажется невероятным и неподобающим такое поведение мальчика из аристократической семьи, и появляется версия, будто Варфоломей вышел на прогулку (см.: Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский... С. 18).

[52] «Увы, увы, и тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко отъяся от них власть, и княжение, и имение, и честь, и слава, и вся прочая потягну к Москве» (Клосс Б.М. Указ. соч. С. 303).

[53] Вот как ростовская летопись доносит до нас политический и религиозный смысл разыгравшихся в Твери событий: «Того же лета прииде из Орды посол силен на Тверь, именем Щолкан, со множеством татар, и начата насилия творити великому князю Александру Михайловичю, и его братью хотяше побити, а сам сести хотяше в Твери на княжении, а иных князей своих хотяше посажати по иным городом Русскым и хотяше привести хрестьян в бесерменскую веру» (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 115).

[54] Александр Михайлович Тверской был сыном убиенного в 1318 г. в Орде святого мученика князя Михаила Ярославича Тверского и святой благоверной княгини Анны Кашинской. Родился в 1301 г. После смерти старшего брата, тверского князя Дмитрия Грозные Очи, казненного в Орде в 1326 г. за убийство московского великого князя Юрия Даниловича, виновного в смерти отца, Михаила Ярославича, Александр становится князем Тверским и великим князем Владимирским, обойдя таким обазом московского князя Ивана Даниловича Калиту. В 1327 г. после тверского восстания и нашествия Федорчуковой орды бежал из Твери в Новгород, откуда вынужден был уйти в Псков, а затем в Литву. Прожив там полтора года, снова возвратился в Псков, где княжил 10 лет. В 1337 г., примирившись с ханом Узбеком, опять получил тверское княжение. В 1338 г. в результате, как утверждают, оговора Ивана Калиты был жестоко замучен вместе с сыном Феодором в Орде: князья были обезглавлены, а тела их расчленены. Отпевал мучеников митрополит Феогност в Москве. Погребены в Твери. [55] Клосс Б.М. Указ. соч. С. 303. [56] См.: Городилин. С.В. Ростовское боярство первой трети XIV века // История и культура Ростовской земли: Материалы конференции 2001 г. - Ростов, 2002. С. 86.

[57] См.: Насонов А.Н. Указ. соч. С. 229.

[58] Клосс Б.М. Указ. соч. С. 304. [59] В ростовском соборном синодике есть упоминание о некоем боярине Аверкии (см.: Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 62). [60] См.: Борисов Н.С. Сергий Радонежский. - М., 2006. С. 283. [61] А.Н. Насонов высказывает предположение, что летописные известия о насильственном сборе в 1332 г. князем Иваном Даниловичем с новгородцев по требованию Орды сверхустановленного сбора можно рассматривать как отдельный эпизод более широкого события — сбора дополнительной дани со всей Руси, доставка которой и была причиной визита в степь великого князя. Поэтому предположение, что и случай с епархом Аверкием можно отнести именно к 1332 г., не лишено оснований (см.: Насонов А.Н. Указ. соч. С. 304). [62] См.: Кривошеев Ю.В. Указ. соч. С. 365.

[63] См.: Троицкая летопись. С. 359.

Смотрите также исторические очерки: 

- Общие сведения о Ростовском княжестве и его месте в русском мире накануне рождения преподобного Сергия и в первые годы его жизни

28 Июня 2019

www.stsl.ru

Сергий Радонежский приходит на помощь - Православный журнал "Фома"

Люди называли Сергия Радонежского святым. Святой — это тот, кто служит Богу, никому не делает зла и молится о всех людях, а для себя не требует ничего.

Но сначала он был не святой, а обычный человек.

В детстве звали его Варфоломей. Родился он в старинном русском городе Ростове Великом. Когда его город был разорен во время жестокой вражды между князьями, его семья перебралась в небольшое селение Радонеж недалеко от Москвы. Здесь он и стал жить со своими родителями Кириллом и Марией и братьями Петром и Стефаном.

В детстве Варфоломей очень долго не мог научиться читать. Буквы почему-то никак не хотели складываться в слова, и он не понимал того, что написано в книге. Он видел, как посмеивались над ним ребята, как переживали и расстраивались за него родители, но ничего не мог поделать.Однажды на лугу он встретил под деревом необычного человека, одетого в черную монашескую одежду. Монах держал в руках маленький драгоценный ларец. Варфоломей решился подойти к нему и рассказал про свою беду. Монах, внимательно выслушав мальчика, открыл свой ларец и вложил ему в рот кусочек просфоры. «Отныне будешь читать и понимать написанное», — сказал этот необычный монах. С того самого дня Варфоломей стал легко и быстро читать любую книгу и скоро обогнал в учении всех ребят, а в сердце его зажглась неугасимая мечта — стать монахом.

После смерти родителей Варфоломей и старший брат Стефан решили уйти в лес, чтобы жить там отдельно от всех людей и служить одному только Богу. Несколько дней пробирались братья по глубоким оврагам и зарослям, пока не нашли подходящее место на склоне лесной горы. Называлась эта гора Маковец. Здесь они срубили  из бревен домик-келью, а рядом возвели церковь Троицы — во Имя Бога Отца и Сына и Святого Духа.

Недолго прожили братья вдвоем: Стефан сказал, что больше не может жить в лесу, а хочет уйти в Москву в монастырь. На следующий день он ушел. Варфоломей, проводив его со слезами, остался один посреди дремучего леса. Терпел он зимой метели и стужу, а летом дожди и зной, стойко преодолевал все страхи и опасности, которые подстерегают человека в таком диком и безлюдном месте, но уходить отсюда не собирался.

Здесь, в глухом лесу, исполнилась наконец мечта Варфоломея — он стал монахом. Один сельский игумен прочитал над ним особые молитвы и остриг на его голове прядь волос. Когда люди становятся монахами, они получают новое имя.  И Варфоломей стал Сергием.

Началась его монашеская жизнь.

Днем Сергий трудился в лесу и у дома: ходил за водой на родник, колол дрова, чинил одежду, работал на огороде. Шумели над головой высокие сосны, звонко выстукивал клювом дятел, порхали и пересвистывались в кустах лесные птицы. Ночью же Сергий тоже трудился дома или в церкви: читал молитвы и священные книги.

Тихо шелестели страницы… Слышно лишь, как потрескивает огонек смолистой лучины да ухает филин в чаще… Спал он совсем мало.

Прошли годы, и слух о Сергии как о бесстрашном и добром монахе стал приводить к нему тех, кто искал для себя уединенной монашеской жизни. Сергий разрешал им селиться рядом со своим жильем. Помогал отесывать бревна и строить кельи. Так образовался в лесу монастырь — будущая великая Троице-Сергиева Лавра.

Жили монахи трудно, перенося болезни, голод, нужду… Но дружно. Трудились каждый своим трудом и учились жить чистой и мирной жизнью. А Сергия они избрали своим игуменом — начальником монастыря и называли его «авва», то есть «отец».

Стало известно об игумене Сергии по всей Русской земле. Люди рассказывали друг другу об удивительном монахе из Радонежа и говорили между собой: «Неужто и правда объявился среди нас человек, чистый пред Богом и помогающий всем своей сильной молитвой?»

В те времена Русь находилась под властью монгольских кочевников, которые называли себя Золотой Ордой. Это были коварные и очень умелые в бою воины. Русские же князья все время ссорились между собой: одни хотели быть самыми главными, а другие стремились править своими княжествами отдельно от остальных. Из-за этих раздоров князья не могли выступить единой силой, были разбиты поодиночке и платили теперь Золотой Орде большую дань: золотом, серебром и ценными мехами. Воины Золотой Орды совершали грабительские набеги на русские города и селения, не щадя ни женщин, ни детей, а многих уводили в плен и делали своими рабами.

Русские люди, жившие в постоянном страхе от вражеских нападений, уставшие от княжеских ссор, от  злобы и ненависти друг к другу, приходили к Сергию отовсюду. Отыскав его обитель далеко в лесу, люди своими глазами видели, как мирно и дружно живут монахи, как они помогают друг другу, и говорили: «Смотрите, они живут как родные братья! Почему бы и нам не жить так же?»

Всякого человека, кто бы он ни был — бедный или богатый, — встречал Сергий с любовью. Многие из простых людей оставались и поселялись неподалеку от его монастыря, расчищая лес под постройки и пашни.

Пришел как-то из одной деревни крестьянин и стал искать того, о ком столько слышал:— Говорят, у вас великий пророк живет. Хочу поглядеть на него.— Да вот он, — отвечают монахи, — в огороде.Видит крестьянин на грядках худого монаха с мотыгой, в плохой одежке…— Не может быть, чтобы такой великий человек ходил как последний нищий! Зачем вы смеетесь надо мной?!  — обиделся он.

В ту минуту въехал в монастырские ворота князь со своей дружиной и, едва спрыгнув с коня, поклонился худому монаху в ноги, потому что это и был игумен Сергий. А вслед за князем поклонилась и вся дружина.

Крестьянин же скинул шапку и стоял, онемев от удивления…Люди просили Сергия, чтобы он научил, как им правильно жить, и слушали каждое его слово.— Все мы дети Божии,  — говорил народу игумен Сергий, — а значит, все мы братья и сестры. Будем жить мирно, не причиняя друг другу обид, и никакие враги не одолеют нас. Единением и любовью спасемся!

«Будем вместе, как одна большая семья, и Бог вернет нам свободу!» — отзывалось в русских сердцах. Люди поднимали головы, становились добрее, объединялись в надежде сбросить с себя чужеземный гнет и стать свободными.

Но сказано слово, и настал день.

Поднялся из южной степи Мамай, повелитель Золотой Орды. Он собрал огромное войско и повел его на Русь, чтобы навсегда захватить Русскую землю, а самому править ею. Загудела степь конным топотом и скрипом многих тысяч повозок.Князь Дмитрий Московский сел на коня и поехал к Сергию за советом:

— Мы посылали большие дары Мамаю.  Желали договориться миром, но он и слушать не хочет! Как велишь поступить нам?

Сергий подошел к нему и сказал:— Собирай русское войско, князь.Отпустил с ним на подмогу двух монахов своих: Андрея Ослябю и Александра Пересвета. Оба они до прихода в монастырь были знаменитыми воинами. Только не бывало еще такого, чтобы монахов на бой посылали. Но, видно, страшная битва нам предстояла.Князю же сказал на прощание:

— Ступай смело, и победишь.

Князья, забывшие прежние ссоры, стали собирать свои дружины в единое войско. Все крепкие духом ратники со всей Русской земли собрались с великим князем Дмитрием на Куликовом поле, между реками Непрядвой и Доном. Туда же пришел и Мамай со своими полчищами…

В тот день, когда решалась судьба Руси, игумен Сергий встал посреди монашеской братии и начал рассказывать им о ходе сражения, как будто сам он находился там, на поле боя…Вот перед битвой из Мамаева войска выехал ордынский богатырь Челубей, вызывая русского воина на поединок. Был он огромен и страшен, и никто не мог победить его. Навстречу ему выступил наш богатырь Пересвет. Был он в монашеском одеянии и с могучим копьем наперевес. Разогнали богатыри коней, ударились копьями на полном скаку, и оба рухнули замертво на траву. Лишь успел Пересвет показать рукой на вражеские полки.

Так началась эта битва.

Всей своей грозной мощью вломились вражеские клинья в наши пешие полки, где бился князь Дмитрий. Мамай стремился смять и опрокинуть дружины русских. Рубились в тесноте отчаянно, убитых падало без счету… Упорство, ярость, звон мечей в гремящей над Доном сечи… Восемь часов по колено в крови русские бились за свою Родину, за свое будущее…Вот конница Мамая прорвала последний поредевший строй на нашем левом фланге и вышла в тыл русского войска. Враг уже ликовал…

Но пробил час! Как молнии из тучи, из дубовой рощи по команде воеводы Боброка на них обрушился засадный полк князя Владимира Храброго. Ударили, сшиблись, ошеломили! Вместе с ними все русские полки перешли в атаку на врагов и переломили их силу!Не выдержав такого натиска, Мамаево войско дрогнуло и обратилось в бегство, давя от страха друг друга. Их долго гнали, круша налево и направо последние остатки. Мамай все бросил и бежал до самого Крыма…

Разгром был полный.

Князя Дмитрия с трудом нашли под грудой тел. Он оказался жив, а его доспехи были покрыты вмятинами от ударов.— Князь, ты слышишь, твоя победа!!!За победу в этой битве на Дону прозвали князя Дмитрием Донским.А вечером того великого дня игумен Сергий отслужил панихиду по павшим воинам, называя каждого героя по имени…Слава сошла на Русскую землю. Освободившись от страшной угрозы, русский народ воспрял духом и расправил плечи.

Князь Дмитрий Донской не раз обращался к Сергию за помощью в государственных делах. Сергий мирил князей, гасил между ними вражду и ссоры, и они, оставив обиды, помогали Московскому великому князю укреплять русское государство.

Бывало, приезжал к нему князь с просьбой:— Желал бы иметь я в краю своем монашескую обитель. Помоги, отче! Покажи, где бы нам устроить ее…

Тогда выходил Сергий из Троицкого монастыря, шел по ближним и дальним лесам, выбирая место для будущего монастыря.

И многие ученики преподобного Сергия расходились по всей Русской земле,  положив начало многим новым монастырям — хранилищам чистоты и крепости народного духа.Не было на Руси такой семьи и такого дома, где бы не знали имя святого Сергия Радонежского. Люди шли к нему, как к родному отцу.

Один человек прошел много горестных верст в великой надежде на Сергия. Принес к нему умирающего сынишку, положил в келье на лавку. Стали было печку топить, глянули на ребенка, а тот уж не дышит. Несчастный отец, увидев мертвого сына, взял топор и пошел делать гроб. Сергий же, преклонив колена, положил свои ладони на тело мальчика и начал молиться о нем…Наступила напряженная тишина… Лишь было слышно, как чуть потрескивает в тиши свечной огарок… Вдруг умерший ребенок пошевелился, вздохнул и открыл глаза…

Вошел почерневший от горя отец с тесаным гробиком, да так и выронил из рук: сынишка его сидит на лавке живой и здоровый.

Многие искали у Сергия правды и защиты от злых людей.

Однажды пришел к нему бедный крестьянин с обидой на богатого соседа. Этот богач был известен своей жадностью и презрением к бедным. Он приказал своим людям забрать у бедняка его единственную свинью и заколоть ее для себя. Сначала он обещал  заплатить бедняку за мясо, но потом от жадности переменил свое обещание и ничего не заплатил ему.Сергий призвал обидчика и сказал ему:

— Чадо, разве ты не слышал, что за каждое злое дело мы дадим ответ перед Богом? На что ты надеешься, обижая того, кто слабее тебя? Не думаешь ли, что зло, которое ты причинил человеку, минует тебя? Знай же: все нажитое обманом истлеет в прах и не принесет тебе ничего хорошего.Богатый попросил прощения и вышел от Сергия с твердым намерением заплатить сироте за свинью и за нанесенную обиду. Но по дороге в сердце его снова вспыхнула жадность, и он передумал. Придя к себе, зашел он в сарай, где хранилась свиная туша, и вдруг увидел, что вся она, несмотря на мороз, покрыта червями. Охваченный ужасом, он приказал немедленно отдать деньги соседу. И долго еще боялся показываться Сергию на глаза.

Шли годы, Свято-Троицкий монастырь преподобного Сергия по праву стал духовным центром всей Руси, а потом и России.

Люди видели, как Сергий заботится о них, и любили его. Всем он служил, всем помогал, за всех молился. И всегда трудился: носил из источника воду, пек хлеб, колол дрова.

Жизнь Сергия достигла такой чистоты, что взору его было открыто многое, скрытое от других.Однажды Сергий стоял пред иконою Богородицы. Долго молился он, не слыша ни комариного звона, ни криков ночной птицы… Присел было отдохнуть. Но тут же встал и сказал монаху Михею, который помогал ему в келье:

— Бодрись, чадо, сейчас сойдет на нас чудесное посещение…«Пречистая грядет!» — раздался небесный голос.Поспешил он в сени, да тут и застыл, объятый сильным сиянием. Видит, стоит перед ним, блистая светлее солнца, Пречистая Богородица. А рядом с Ней  апостолы Петр и Иоанн.Богородица коснулась рукой склоненного Сергия:— Не бойся, избранник Мой, Я пришла навестить тебя. Услышана молитва твоя об учениках и монастыре. Отныне не беспокойся, Я возьму эту обитель под Свой покров, подавая все необходимое, и не покину его.

И с этими словами стала невидима.

Потрясенный Сергий, едва сознавая себя, помог подняться с пола еле живому от страха ученику. И долго еще оба пребывали в великом изумленье и трепете…Молва о святой жизни Сергия и его чудесах достигла других народов и стран.

Некий епископ, прибывший в Москву из Константинополя, был из тех, кто не верил в святость Сергия Радонежского. Он отправился в Свято-Троицкую обитель, чтобы убедиться в этом своими глазами. «Погляжу я, какой у них «святой» тут завелся», — думал он по дороге.

Войдя в монастырь, он едва лишь взглянул на Сергия, как тут же и ослеп на месте. В ужасе пал он на землю, плача и моля о прощении. Сергий же, вздохнув, дотронулся пальцами глаз его, и спала с него слепота, как темная пелена. После чего был тот епископ удостоен подобающих его сану почестей и доброго угощения. Но больше всего обрадовался он беседе с самим игуменом Сергием. И вернувшись в свой город, говорил всем:— Сподобил меня Господь видеть воистину святого человека!Много еще чудесного увидели люди от святого Сергия Радонежского.

Весной 1392 года, предвидя свою земную кончину, Сергий наложил на себя обет молчания, чтобы посвятить все оставшееся время молитве…

Наступила осень. Игумен Сергий уже не вставал с постели.

Когда же пришел смертный час, обратил он свой взор на родное Отечество. Облетел он мысленным взором бескрайние, как море, леса, привольные поля и убранные нивы, курящиеся дымками деревни, полноводные реки, светлые озера, многолюдные города и могучие крепости, маковки церквей и соборов, увенчанные крестами… Словно видел перед собой Сергий князей на дружном совете, и верных бояр, и слободских и посадских мастеровых, и вереницы крестьянских свадеб, и матерей, ласкающих своих детей, и дозоры воинов на степном валу…

К ним, а также к ученикам своим и ко всем русским людям — к живущим, и к тем, кому еще жить в свои времена, — обращено завещание святого Сергия Радонежского:

— Живите чисто, как нам Бог заповедал. Храните мир между собой и все прощайте друг другу, как дети одного Отца. Я же за всех вас буду молиться, и  всем, кто  будет просить  меня с  верой,  приду на  помощь…

Рисунки Артема Безменова

Другие материалы о преподобном Сергие читайте в рубрике “Преподобный Сергий Радонежский”

foma.ru

Почему семья приподобного Сергия переехала в Радонеж

Через какое-то время сильно обедневшая семья Варфоломея была вынуждена перебраться в город Радонеж. Епифаний указывает в своем житии, каким образом отец преподобного утратил своё богатство[8]: Скажем и о том, как и почему он обнищал: из-за частых хождений с князем в Орду, из-за частых набегов татарских на Русь, из-за частых посольств татарских, из-за многих даней тяжких и сборов ордынских, из-за частого недостатка в хлебе. Но наихудшим бедствием, как сообщает Епифаний, стало «великое нашествие татар, во главе с Федорчуком Туралыком», переход великого княжения к московскому князю Ивану Даниловичу и лишение ростовской знати её власти, имущества, почестей и всего прочего. Назначение и приезд в Ростов московского воеводы Василия сопровождались насилием и многочисленными злоупотреблениями москвичей, которые, согласно Епифанию, вкупе с татарскими набегами, посольствами и данями, а также частыми неурожаями побудили Кирилла к переселению: «собрался он со всем домом своим, и со всеми родными своими поехал, и переселился из Ростова в Радонеж»[8].

reshimne.ru

почему варфоломея назвали сергеем радонежским

При рождении в биографии Серия Радонежского было получено имя Варфоломей. Отставая в обучении от своих сверстников, Сергий в стал изучать Священное писание. Примерно в 1328 году он вместе с семьей переехал в Радонеж. Там отправился в монастырь, а через некоторое время им была основана церковь Сергия Радонежского во имя Святой Троицы. Затем он стал игуменом в Богоявленском монастыре, принял имя Сергий. Через несколько лет в этом месте образовался процветающий храм Сергия Радонежского. Даже патриарх восхвалял жизнь монастыря, названного Троице-Сергиевым. Вскоре преподобный Сергий Радонежский стал высокоуважаемым в кругах всех князей: он благословлял их перед битвами, примерял между собой. Скончался великий игумен 25 сентября 1392 года. За свою биографию Сергей Радонежский основал несколько монастырей, обителей кроме Троице-Сергиевого: Борисоглебский, Благовещенский, Старо-Голутвинский, Георгиевский, Андронникова и Симонова, Высотский.

Сергий Радонежский был назван святым в 1452 году. В произведении «Житие Сергия» Епифания Премудрого утверждается, что за всю биографию Сергия Радонежского было совершено множество чудес, исцелений. Однажды он даже воскресил человека. Перед иконой Сергия Радонежского люди просят о выздоровлении, а 25 сентября, в день смерти, многие верующие отмечают его память.

sprashivalka.com

Родители прп. Сергия Радонежского: бояре-беженцы | Милосердие.ru

Переселение семьи прп. Сергия в Радонеж. Миниатюра лицевого жития прп. Сергия, XVI в. Фото с сайта ТСЛ

В 1328 г. ростовское княжество присоединяется к Москве. Князь Константин Васильевич из младшей ветви Ростовских князей был обвенчан с Марией, дочерью Московского князя Ивана Калиты. Благодаря этому родству он стал сильнее всех остальных князей Ростовских. Но подчинялся он Московскому князю.

Поэтому из нового центра приезжает наместник великого князя Московского боярин Василий Кочева. Вместе со своим помощником Миняем и командой он начинает устанавливать новую вертикаль власти. «Мэра» Ростова боярина Аверкия при всем народе вешают на площади вниз головой, дают повисеть и чуть живого отпускают. Под флагом поиска недовольных присоединением к Москве начинается то, что в наше время назвали бы «рейдерские захваты» имущества местной элиты. Методы просты: пытки, запугивание, откровенный грабеж.

Пытки горожан. Миниатюра лицевого жития прп. Сергия, XVI в. Фото с сайта ТСЛ

Богатые и влиятельные люди бегут. Одним из мест, где можно было осесть, становится городок Радонеж. Он был отдан великим князем Иваном Калитой в удел его младшему брату Андрею. Там поселенцев ждут с распростертыми объятиями: нужно развивать хозяйство, и «создан благоприятный налоговый климат», сокращены подати и повинности.

Туда и отправляется семья прпп. Кирилла и Марии. Кирилл был служилым человеком ростовских князей. Он выдвинулся и вошел в боярскую думу при ростовском князе. У него трое детей: Стефан, Варфоломей (прп. Сергий Радонежский) и Петр. Но под старость св. Кирилла семья (возможно, из-за неурожаев или татарского грабежа) разорилась.

Поэтому прп. Кириллу еще в чем-то повезло, брать с него было нечего и ему удалось уехать в Радонеж. На новом месте семья жила очень скромно, но дружно. Петр и Стефан создали свои семьи. Варфоломей давно хотел стать монахом. Но родители упросили его подождать и позаботиться о них в старости. Варфоломей послушался и до смерти родителей не оставил их.

Чувствуя приближение кончины, прп. Кирилл и Мария, и в семье жившие праведно, приняли постриг в Хотьковском монастыре недалеко от Радонежского. В то время существовали монастыри, в которых было два отделения — мужское и женское.

Преподобные Кирилл и Мария Радонежские. Икона с житием, 2008 год. Фото с сайта k-istine.ru

Во время переселения из Ростова в Радонеж Варфоломею было уже около 15 лет. Значит, он мог прекрасно помнить, что творили «московские». Сегодня прп. Сергия называют Игуменом Земли Русской, собирателем русских земель, увидевшим будущее Московского княжества. Смирение и мудрость святого и в том, что он смог не сохранить в сердце обиды юности.

www.miloserdie.ru


Смотрите также