Авторизация

Святой григорий богослов


святитель Григорий Богослов

святитель Григорий Богослов (325/30–389/90)

Святитель Григорий Богослов родился в юго-западной области Каппадокии, в Арианзе (недалеко от города Назианза), приблизительно около 330 года.

Происходил он в прямом смысле этого слова из семьи святых: отец — Григорий, епископ Назианзский, мать Нонна, брат Кесарий и сестра Горгония — все они после своей кончины были канонизированы.

Его родной отец, Григорий старший, в свое время он принадлежал к сторонникам культа, поклонявшихся Богу как Высочайшему, но при этом исповедовавших веру, состоящую из смеси положений христианства, иудейства и персидских учений. Ко Христу он обратился по молитвам супруги, Нонны, глубоко верующей, ревностной христианки. Под её благотворным влиянием он принял Крещение. Вскоре его посвятили во священника, а впоследствии возвели на епископскую кафедру в Назианзе.

Ещё до появления на свет Григория младшего, будущего святителя Григория Богослова, Нонна усердно молилась Богу о даровании ей сына и обязалась, что в случае, если её молитва будет исполнена, она посвятит дитя Богу. Сын был дарован, обещание исполнено.

С детских лет Григорий младший воспитывался в любви к Богу и ближним. Первоначальное образование, в том числе в области основ Православного вероучения, он приобрёл в родительском доме. Благодаря влиянию матери он ещё с юности определился, что будет вести безбрачную, богоугодную жизнь.

По мере взросления, он проходил обучение в лучших для той поры школах: в Кесарии Каппадокийской, в Кесарии Палестинской, в Александрии, в Афинах. Обучение обходилось недешево, но материальное состояние родителей это позволяло.

В Кесарии Каппадокийской Григорий познакомился с будущим вселенским учителем, святителем Василием Великим. Затем их знакомство продолжилось во время учёбы в Афинах и переросло в крепкую дружбу.

Возвратившись из Афин (приблизительно в 358 году), Григорий принял Крещение, после чего предался аскетической жизни: проводил жизнь в постах, молитве, богомыслии и созерцании. В этот период он посещал Понт, ища встреч и совместных подвигов со своим другом и единомышленником Василием. Одним из плодов их творческого сотрудничества стало произведение «Филокалия», включавшее мысли и выдержки из сочинений знаменитого церковного учителя Оригена.

Около 360 года Григорий старший, отец Григория Богослова, не вполне понимая тонкости распространившегося к тому времени арианского лжеучения, подписал арианский символ, чем вызвал негодование православных, представителей его паствы. Многие готовы были отойти от своего епископа. В тот момент Григорий младший сумел разъяснить отцу его ошибку и показать несоответствие подписанного Символа Никейскому. В результате Григорий старший признал заблуждение публично и порядок среди его паствы был восстановлен.

Священническое и епископское служение

В 361 году, в день торжественного празднования Рождества Спасителя, Григория, вопреки его возражениям, рукоположили во священника. По смирению он был против этого посвящения, но опять же, по смирению не решился противиться воле архиерея, отца. Опечалившись таким поворотом событий, Григорий отправился в Понт, к Василию. Тот сумел подобрать нужные слова утешения и ободрил давнего друга.

К Пасхе 362 года отец Григорий возвратился в Назианз и приступил к деятельному исполнению пастырского долга. С того времени он находился при вверенной ему пастве и по мере возможностей помогал родному отцу, Григорию старшему, в его архиерейском служении.

Когда в 370 году Василия Великого возвели в архиепископа Кесарийского, тот, в целях лучшего управления своей паствой и борьбы с арианством, стал открывать новые кафедры. В этот период он нуждался в ревностных, религиозно-образованных пастырях.

Следуя своему замыслу святитель Василий поставил своего друга, Григория, епископом в Сасим. Шёл 372 год. Григорий Богослов хотя и понимал, в чём состояла важность этого шага с позиции Василия Великого, и согласился, однако, как и в случае с рукоположением во священника, подчинился этому выбору с неохотой, а затем удалился в безлюдное, пустынное место, где предался созерцательной молитве.

Через какое-то время Григорий старший уговорил своего сына прибыть в Назианз. Тот вернулся, но с условием, что не будет преемником по кафедре отцу.

В 374 году умер отец Григория Богослова, а вскоре и мать. Придя в храм, где служил и её супруг, и её любящий сын, и приблизившись к жертвеннику, она внезапно почувствовала приближение смерти, произнесла молитву и предала душу Богу. Всё это, конечно же, отразилось на внутреннем состоянии Григория. Какое-то время он продолжал дело отца, но вскоре заболел, да так тяжело, что некоторые даже и не надеялись на его выздоровление.

В 375 году, оправившись от недуга, желая предаться уединённому жительству, он удалился в Селевкию Исаврийскую. Здесь он жил так, словно бы сам себя заточил. Страшное огорчение принесла ему весть о смерти Василия Великого (379 г.).

Борьба с ересью. Литературная деятельность

После смерти Валента, покровительствовавшего арианским «священнослужителям», на царский трон взошёл Феодосий, который поддерживал православных.

В 379 году верующие граждане Константинополя обратились к святителю Григорию с призывом о помощи. Внявший советам друзей и чувству пастырского долга, он оставил уединение и поспешил в столицу.

Увиденное там привело его в состояние праведного негодования: храмы были захвачены арианами, внутри православных отсутствовало единство, нравы жителей отличались распущенностью и развращенностью. Святитель Григорий вынужден был искать себе более или менее безопасное пристанище и обрёл его в частном доме.

Ревность о Господе, преданность Православию, трезвомыслие, образованность и, конечно же, красноречие Григория Богослова не могли не вызвать надлежащего отклика в сердцах горожан. Под действием его увещеваний и проповедей люди преображались. Многие пламенели желанием увидеть и послушать ревностного защитника веры. Очень быстро слава святителя достигла такого размаха, что стала привлекать в Константинополь даже и жителей отдаленных селений.

Всё это вкупе возбуждало у последователей Ария недружелюбные, агресивные чувства. Еретики были готовы не только интриговать против святителя, но даже и покушались на его жизнь.

Прибывший в 380 году в Константинополь государь, Феодосий, прибегнул к возможностям своей, царской, власти и передал захваченные еретиками храмы в руки Православных. Святитель Григорий, понимая необходимость личного присутствия, согласился остаться в столице, пока не соберется намеченный Собор.

Деятельность святителя Григория на Константинопольском Соборе

Именно этому Собору, состоявшемуся в 381 году, получившему статус Второго Вселенского, надлежало поставить заключительную точку в догматических спорах ариан с Православными, что и было исполнено.

На Соборе присутствовали такие выдающиеся отцы Церкви как Мелетий Антиохийский, Григорий Нисский и др. Учитывая желания императора, большинства духовенства и простых верующих, святитель Григорий был избран на Константинопольскую Патриаршую кафедру, а после смерти Мелетия Антиохийского его провозгласили председателем Собора.

Но здесь в дело вмешались прибывшие на Собор египетские архиереи, желавшие видеть на Патриаршем престоле своего ставленника. Возбудили полемику, нашёлся и подходящий мотив: ссылаясь на каноническое правило Никейского Собора, запрещающее переход епископа с одной кафедры на другую, объявили поставление святителя Григория в епископа Константинопольского незаконным.

Несмотря на то, что действие канона, принятого отцами Первого Вселенского Собора, было перекрыто самим избранием святителя Григория отцами Второго Вселенского Собора, за этот формальный предлог уцепились. Как только сформировалась удобная почва для развития интриги, против Григория стали высказываться как те, кто питали к нему недовольство за снисходительность в отношении ариан (как заблудших людей), так и те, кто не желали мириться с его строгостью в деле борьбы за чистоту веры.

Святитель Григорий, чуждый почестей, а тем более гнусных интриг, счёл за лучшее отказаться от полномочий предстоятеля Константинопольской Церкви и удалиться из города. Перед отбытием он произнёс пред собравшимися прощальную речь, в рамках которой изложил свою христианскую позицию и раскрыл свою пастырскую правоту.

Последний период земной жизни

Некоторое время спустя Григорий Богослов прибыл в Назианз, возглавил там местную паству и руководил ею вплоть до момента, когда на кафедру Назианза взошёл епископ Евлавий. Произошло это в 383 году.

После сего святитель переселился на малую родину, в Арианз, где предался молитвенному созерцанию и писательской деятельности.

В 389 году он мирно почил о Господе.

За святость и праведность жизни, яркое, безукоризненное изложение в своих сочинениях учения о Пресвятой Троице и Лице Господа Иисуса Христа Вселенская Православная Церковь почтила его исключительным по значению именем — Богослов. С этим именем в Историю Церкви вошли всего три святых; помимо свт. Григория - апостол Иоанн Богослов и Симеон Новый Богослов. 

Святитель Григорий Богослов оставил после себя богатое литературное наследие, состоящее из 245 писем, 507 стихотворений (написанных подчас в подражании Гомеру в формах гекзаметров, пентаметров, триметров) и 45 «Слов».

Творческое наследие

Святитель Григорий Богослов оставил после себя богатое литературное наследие, состоящее из 245 писем, 507 стихотворений (написанных подчас в подражании Гомеру в формах гекзаметров, пентаметров, триметров) и 45 «Слов».

Тропарь святителю Григорию Богослову, глас 1

Пастырская свирель Богословия твоего / риторов победи трубы, / якоже бо глубины духа изыскавшу, / и доброты вещания приложишася тебе. / Но моли Христа Бога, отче Григорие, // спастися душам нашим.

Кондак святителю Григорию Богослову, глас 3

Богословным языком твоим сплетения риторская разрушивый, славне, / православия одеждею, свыше истканною, Церковь украсил еси, / юже и носящи, с нами зовет, твоими чады: радуйся, отче, // Богословия уме крайнейший.

Тропарь трем святителям (Василию Великому, Григорию Богослову, Иоанну Златоусту), глас 4

Кондак трем святителям (Василию Великому, Григорию Богослову, Иоанну Златоусту), глас 2

Page 2

1. От света Троицы составлен всякий свет.

2. Святой Григорий Синаит – главный вдохновитель учения о Иисусовой молитве, мис­сионер всего православного мира, а святой Григорий Палама православную духовность, ее синтез явил в Божественном свете, энергии и сущности Божества.

3. Святой Василий, чтобы дать приют не имеющим, где главу преклонить, построил обширные здания и, собрав туда нищих, больных, вдовиц, сирот и странников, заботился о них и о ежедневной пище для них, а попечение о них поручил своему возлюбленному другу святому Григорию Богослову, который был питателем нищих, служителем больных, успокоителем странников.

4. Святой Григорий, придя в Византию, нашел, что только в небольшом и ветхом храме святой Анастасии оставались православные, и своими богомудрыми речами он обратил жителей столицы от заблуждения к Православию. За победу над еретиками и за славословие Троицы он назван был Церковью Богословом.

5. Сотворенный мир есть откровение Бога.

6. Бог измышляет мир естественный и видимый, и это есть стройный состав неба, земли и того, что между ними, удивительный по прекрасным качествам каждой вещи, а еще более достойный удивления по стройности и согласию целого, в котором и одно к другому, и все ко всему стоит в прекрасном отношении, служа к полноте единого мира.

7. Впечатление эстетической красоты природы, явлений указывает на разумность устройства всего, направленную к поддержанию бытия мира единого, стройного, как громадного организма, гармоничного во всем: и в движениях мировых светил, и в жизни малейших существ природы.

Руководитель наш, разум, познает во вселенной порядок, закономерность в движении и устройстве всего и восходит от видимого к Невидимому Разуму.

Как статуя, картина, любая вещь говорит о разумном труженике, так и мир о Творце.

8. «Сый» – Сущий – имя, отождествляющее Бога с подлинным бытием, которое про­тивопоставляется небытию, ибо из всего обнимаемого чувством и созерцаемого умом нет ничего сущего в настоящем смысле, кроме превысшей всего Сущности, Которая всему есть причина и от Которой все зависит. Божество и Божественное познаваемо созерцаниями о том, что окрест Его, и непознаваемо в том, что Оно есть Само в Себе, и так признанием того, что есть, и отрицанием того, чего нет, образуется в нас как бы некий отпечаток Бога. Бог – Сущий, непостижимый, нетварный, есть Первопричина, Первообраз всех тварных существ через приобщения не естества Божия, а Божественных энергий.

9. Григорий Палама учит, что Бог совершенно непостижим в Своем существе или при­роде, а познается через Его действия, и только чистые сердцем зрят свет, яко Ангелы во плоти.

10. Естество Божие непостижимо, а умопостигаемы Его мудрость, сила, благость, то есть Его энергии. Бытие Божие познается не по Его сущности, но по Его энергиям. Из энер­гии познается Сущность, что Она есть, но не что Она есть.

11. Энергия – это то в Боге, что обращено к миру, что доступно восприятию. У трех Ипостасей Троицы единая Божественная энергия, как сила, благость, чудотворение. Сущность есть причина энергии. На Приснодеву сошел Сам Отец, Дух и Сын, но Сын по Ипостаси, а Дух только в энергии Своей, поэтому только Сын, а не Дух вочеловечился.

12. Снисхождение Божие на землю и вселение Его в тварное существо – еще больший акт любви Божией, чем творение мира, ибо это самое полное откровение Бога миру, это совершеннейшее Богоявление.

13. И Сам Творец, чтобы почтить плоть, и именно смертную плоть, стал человеком, Бог явился во плоти.

14. Бог являет Свое лицо, как Отчее сияние славы, людям в Боговоплощении, когда полнота Божественной сущности, невидимой и непостижимой, приняла в Свое общение видимое сотворенное человеческое естество, и это по Божественной любви Бог совершает, чтобы людям дать вечную жизнь и обожение.

15. Невидимое и неосязаемое до произнесения слово, как и Слово Божие до Его воче­ловечения, становится видимым, осязаемым.

16. Истина, истинное – единственно, а ложь – многолична. Невместимый стал челове­ком, чтобы освятить человека – тело, душу, ум – и обновить все человечество Духом Свя­тым, ибо Помазующий помазуемое приобщает Божеству. Христос для нас – путь (Ин. 14, 6), дверь (Ин. 10. 9), пастырь (Ин. 10. 11), овча (Ис. 53, 7), Агнец (1Пет. 1, 19).

17. Невместимый стал вместимым через завесу плоти, соединяется несоединимое – ум с плотью, бесстрастие со страданием, бессмертное с тленным.

18. Сын, посылающий или дающий Духа, имеет Его от первого и единого Начала. Дух исходит от Отца, когда дается и посылается Сыном.

19. Если Дух Святой и от Сына, то Сын был бы и Виновником (причиной), и Отцом. Тогда допускается, что Сын имеет нечто из свойств Отчей Ипостаси. А если это так, то признавай или два виновника (от Отца – Дух и от Сына – Дух), или Отец и Сын сойдутся в одну Ипостась. Итак, Святой Дух исходит только и единственно от Отца.

20. Послание указывает на благобытие, о снисхождении к людям, когда дается Он, Свя­той Дух, посылается, разделяется, как дарование, благодать, дуновение, а исхождение – личное бытие Духа от Отца.

21. Как дух человека (кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем – 1Кор. 2, 11) называется духом человека, потому что находится в человеке, так и Божественный Дух называется Сыновним, но не потому, что происходит от Сына.

22. Но Святой Дух имеет Свое бытие от исхождения от природы Отца. Итак, благогове­ние, хотение, посланничество не есть исхождение, ибо дело Божественного хотения – тварь.

23. Во времена Константинопольского патриарха Григория Кипрского (1283–1289) составили утверждение, что «исхождение Святого Духа от Сына должно понять, как исхождение Божественной энергии Отца через Сына, вечное проявление Божественной жизни, а не как исхождение Самой Ипостаси Святого Духа».

24. Открылось «от века утаенное и Ангелом несведомое таинство», великая тайна благочестия – Бог явился во плоти (1Тим. 3, 16). Показан совершенный Человек – Новый Адам, лучший, чем ветхий, ибо потускневший в грехопадении образ Божий, не раскрытый Адамом, как это дано ему было сделать по плану Зиждительной Премудрости, должен теперь нами раскрыться в христоуподоблении.

25. Насколько до вочеловечения Слова Божия небо отстояло далеко от земли, настолько далеко было от нас Царствие (Божие) Небесное. А как только Царь Небесный поселился среди нас и благоволил соединиться с нами, тогда к нам приблизилось Царство Небесное. Господь победил диавола, стал посредником Божественного и человеческого естества, раз­рушил узы греха, явил любовь Божию к людям, показал нам бездну зла, в которую мы впали, что потребовалось воплощение Бога, стал примером смирения, которое связано с плотью и страданиями, показал, что Бог создал наше естество добрым.

26. Сын воспринимает плоть ради плоти, соединяется с разумной душой ради моей души. Дух соединился с плотью и обожил Дух плоть.

27. Мысль, что Отец больше Сына Человеческого, ясна, ибо что удивительного, что Бог больше человека, ибо во Христе два естества.

28. Слово так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом.

29. Творец, как Сын Человеческий перворожден всея твари (Кол. 1, 15), по воскресе­нии из мертвых стал Начальником новой жизни через воскресение, стал Сыном Человече­ским и, причастившись смерти, сделал людей сынами Божиими и участниками Божествен­ного бессмертия.

30. Христианская вера есть таинство.

31. Верование в Бога всегда было всеобщим. Все вдумчивые люди усматривают при­чину неверия в потере нравственности, определяемой совестью.

32. Истина бытия Божия опытом и выводом ощущается, и мышлением, и нравствен­ным сознанием.

33. Есть три формы познания: эмпирическое (из опыта, чувств), рациональное (рассу­док) и идеальное.

34. Эмпиризм – мировоззрение, по которому единственным орудием познания должен быть признан опыт или чувственные наблюдения. Мистики учат, что не природа и не разум, а есть внутреннее чувство, созерцающее Божество.

35. Сенсуализм – учение, что все действия и стремления имеют чувственное основание и что удовлетворение их является высшим благом, последней целью всякой деятельности, даже нравственной. Сенсуализм во всем определяет чувственное основание.

36. Интеллектуализм источником истинного и достоверного знания считает один разум.

37. Рационализм все подчиняет разуму.

38. Письмена на хартии, голос выражают «внутренний разум» и являются «словом воплощенным». Для рационалиста все это – психофизиологический процесс, а для свято­отеческого символизма – это таинственное отображение Боговоплощения.

39. Познание дает понятие о предметах сверхчувственных – Бог, истина, добро, беско­нечность, которые называют идеями умосозерцаемыми.

40. Традиционализм – передача предания от первоисточника к поколению.

41. Религия есть область бесконечного, невыразимого, сверхъестественного, потусто­роннего, то есть абсолютного и трансцендентного. Отцы представляли себе весь мир как символическое отображение иного мира, указывая в нем непреходящую реальность Боже­ственного, сокровенную сущность и тайну Божественной любви, когда космология стано­вится антропоцентричной, а антропология – христоцентричной.

42. Бог творит человека и призывает его к познанию Себя, чтобы ему быть другом Божиим и разделить Его блаженство.

43. Если Творец Бог творит из ничего, из совершенного небытия, то человек творит из готовой материи несуществовавшие формы и предметы.

44. Человек, предначертай по воле своей город, и пусть явится у тебя город. Пожелай, чтобы родился у тебя сын, и пусть явится младенец. У тебя не следует ничего за хотением, между тем как в Боге хотение есть уже действие, то ясно, что иначе творит человек и иначе Бог – Творец всего.

45. В богословии усматривается как положительный (катафатический) образ, так и отрицательный (апофатический) образ выражений сущности и энергии.

47. Откровенное богословие прилагается к иудейской и христианской религии, а есте­ственное богословие к магометанству и язычеству.

48. Истина бытия Божия имеет доказательства: 1) космологическое (не зависит от свойств физического или духовного мира; вытекает из закона причинности, согласно кото­рому мир имеет причину возникновения и существования); 2) телеологическое (имеет отно­шение к свойствам физического мира; Бог открывается в удивительной гармонии природы, через видимые явления постигается невидимое); 3) психологическое (в своем основании имеет существование мира духовного); 4) онтологическое (содержит идею о Боге само по себе); 5) историческое (всеобщность идеи о Боге; идея о Боге является прирожденной идеей человечества под влиянием Самого Бога); 6) нравственное (имеет связь с нравственным зна­нием о Боге; человеку присуще знание всеобщего и неизменного нравственного закона).

49. Бог творит человека от преизбытка Своей любви, привлекает его к участию Боже­ственных благ.

50. Ни одно существо мира не самобытно. Если явление не самобытно, то и сам мир не самобытен (закон причинности).

51. Бог положил преграду в людях тем, что даровал им ум, ведение, разум и различение добра, самовластие и свободу.

52. Познай сам себя, какая в тебе тайна естества, как ум твой все обходит, как в тебе все управляется волею, что такое сохранение воспринятого – память, что такое возобновле­ние утратившегося – припоминание, как слово есть порождение ума и рождает слово в уме другого, как словом передается мысль, как гнев приводит в ярость, и стыд – в краску.

53. Познанная часть мира несравненно меньше непознанной.

54. У меня есть идея абсолютного, о добре, о нравственном законе, но это не от конеч­ного – это печать и воздействие Абсолютного на мой разум.

55. Понятие абсолютного противоположно относительному. Абсолютное бытие вечно, непроизводно, неограниченно, неизменно, совершенно, бесконечно. В субъективном значе­нии абсолют есть признак истинного знания, которое не зависит от условий времени, про­странства и индивидуального мнения.

56. Идея абсолютного совершенства раскрывает Бога в Его благах.

57. Человек – животное разумное, в нем таинственно и неизъяснимо связана персть с землей и ум с духом.

58. Божеству сродны природы умные и одним умом постигаемые.

59. Ум, созданный по образу Прекрасного, сам может быть прекрасным и исполняется великих благ.

60. Наш ум, имея образ Божий, стремится к ведению благодати – Святой Троицы, что есть Ум, Слово и Дух.

61. Символическому реализму в Православии вполне соответствует учение свт. Григо­рия Паламы о Божественных энергиях, об этих следах и проявлениях Бога в мире. Человек украшает собой два мира – видимый и невидимый – и, имея ум и чувства, способен к много­образному знанию и деятельности, и является сокровищницей и многоценным украшением в Царском Дворце – вселенной.

62. Слава ума – возношение горе к высшему, разумность, острозоркость, мудрость, бессмертие. Достоинство ума – словесность. Подобие – праведность, человеколюбие.

63. В человеке от сущности его ума исходит его энергия – помышления, размышления, мнения.

64. Ум и чувства различны между собой, но Высшая Премудрость – Зиждительное Слово – показало богатство благости и великолепия, приведя в единство то и другое, то есть невидимое и видимое, ибо от Себя Бог вложил в жизнь человека Свой образ – разумную душу, а от сотворенного уже вещества взял тело, явил как бы второй мир – в малом великий; Он поставляет на земле иного Ангела – зрителя видимой твари и царя на земле, земного и небесного таинника твари умосозерцаемой, временного и бессмертного.

65. По образу Божию люди выше Ангелов, но по подобию гораздо ниже добрых Анге­лов.

66. Ум, рождая слово, выявляет желание духа. Ум рождает слово, со словом исходит дух, исходящий с рождаемым словом.

67. Ум и чувство, противоположные одно другому, имеют естественное действо. Ум, как только начинает считать чувство своей собственной, естественной силой, то, оплетшись видимостями чувственных вещей, делается изобретателем плотских удовольствий. У ума – мысленные и бестелесные сущности, а у чувства – телесные естества.

68. Слово мое есть слуга ума. Что хочет ум, то и слово выражает.

69. Мысль – у разума, у материи – протяженность.

70. Ум при безмолвии достигает высшего, чем знание, – ведения, сравнительно с кото­рым вся наша естественная философия и наше обычное знание недостаточно.

71. Ум – внутреннее зрение, а дело ума – мышление и отпечатание в себе мыслимого.

72. Важное благо для человека – это мудрость и благоразумие, когда ум, наш корм­чий, направляет помыслы и управляет страстями и раздражением. Вот что человек – это ум, сопряженный с колесницей плоти, пребывающий на земле, как в училище благочестия.

73. Отними у человека ум, отымешь вместе с умом и слово, и выйдет человек безумный и бессловесный.

74. Пусть непрестанно трудится твой ум в богомыслии, а язык удерживай от греха и созерцай.

75. Береги ум, ибо помыслы, мечтание, увлечение сердца воображением есть грехов­ный сор, бесами в душу ввергаемый.

76. Мир как совокупность страстей, порочного и греховного, есть категория духовная, а не космологическая.

77. Есть чувственная брань – от вещей, слышанного и виденного, и есть мысленная – от духов злобы.

78. Наше нравственное сознание не одобряет зло и грех, хотя оно и всеобщно, поэтому религия без доброй нравственности несовершенна.

79. Многие из наших бывают не от нас, потому что жизнь их чужда Евангелию, а мно­гие добрыми нравами прославляют веру, хотя не имеют имени христианского, и Бог вверяет им таинство через просвещение.

80. Будь во всем смирен: и в осанке, и в походке, и в одежде, в сидении, в стоянии, и во всем.

81. Смирение наше привлекает на нас покров, а гордость отнимает.

82. Смиренным подается отпущение грехов. Смирение же состоит в том, чтобы чело­век считал себя грешником и думал, что он ничего доброго не делает пред Богом; чтобы прилежал молчанию и себя вменял ни во что; чтоб не упорствовал ни перед кем, настаивая на своем слове; чтоб отлагал свою волю, лицо опускал долу, смерть имел пред очами, осте­регался лжи, пустых не произносил слов, старшим не возражал, терпеливо сносил обиды.

83. Будешь ли гневаться на бешеную собаку, верблюда, пьяницу, непотребную разврат­ницу? Все они лишены ума – отойди от них.

84. Здешняя слава, земное богатство и благородство – одни детские игрушки.

85. Бедность и богатство, состояние свободное и рабское появились как недуги и вме­сте с неправдой, которая и изобрела их.

86. Не люби богатства, если оно не помогает бедным.

87. Не смешивай богатства своего с чужими слезами.

88. Научимся отметать неправедное богатство, за которое праведно страждет в пла­мени богач, и ублажать любомудрую бедность Лазаря, упокоенного в недрах Авраама.

89. Если приступаешь к какому делу и не видишь на то воли Божией, ни за что не делай этого. Не оставляй воли Божией, чтобы исполнять волю людей.

90. Вера при исполнении воли Божией ведет к нравственности, ибо все лучшее от Бога.

91. Вера есть свободное убеждение души в том, что возвещается от Бога. Не отвергай того, кто ищет веры во Христа. Чудо – от веры, а не вера – от чуда.

92. В практической жизни и допускается иногда решение истины большинством мне­ний, но в высших истинах может и большинство заблуждаться.

93. Великое око Божие видит и под землей, и в глубинах моря, видит все, что скрыва­ется в человеческом уме.

94. Знать Бога – значит быть благочестивым и творить волю Божию. Человек познает Бога, рассматривая невидимое Божие, Его силу и Божество, и путем трезвения восходит на Фавор. Фаворский свет для исихаста есть несозданная энергия Божия. Свт. Григорий Палама пишет: «В Боге мы различаем сущность, энергии и Ипостаси Троицы».

95. Свет Фаворский был светом Божества. Божественное действие, благодать – не Ипо­стась, не сущность, не природа Божия и, тем не менее, не сотворены и вечны (Фаворский свет) – они (энергии) множественны и разнообразны.

96. Бог вне нас, и Бог в нас. Абсолютно трансцендентное становится абсолютно имма­нентным. Бог как трансцендентное бесконечно абсолютно далек и чужд миру, к Нему нет и не может быть никаких закономерных методических путей (какие искал Варлаам в фило­софии), но именно поэтому Он в снисхождении Своем становится бесконечно близок нам, есть самое близкое, самое интимное, самое внутреннее, самое имманентное в нас, находится ближе к нам, чем мы сами. Бог вне нас, и Бог в нас, абсолютно трансцендентное становится абсолютно имманентным в таинстве Евхаристии.

97. Ареопагитики погружаются в область таинственных созерцаний и не занимаются умозаключениями и толкованиями, ибо мир есть откровение Божие и, как самоочевидная истина, не нуждается в доказательствах.

98. Тайна спасения для желающих, и нет принуждения никому, поэтому во власти чело­века стать зверем или Ангелом, а усвоение нравов, добрых или злых, делает людей сынами Бога или сатаны.

99. Все, что делается не добровольно, кроме того, что оно насильственно и не похвально, еще и не прочно, а что делается по свободному произволению, скреплено узами сердечного расположения.

100. Теория нравственного долга заложена в воле человека, в ее стремлении к высшему совершенству, служении добру при страдании и ущербе себе. Общение с Богом через непрестанную молитву именем Иисуса Христа и приобщение Божественным энергиям – цель духовной жизни для исихастов. Здесь воля человека сливается с волей Божией. В этом союзе воль – смысл святости, ибо свидетельствует о любви. Кто имеет одну и ту же волю с Богом, имеет ту же жизнь с Ним. В этом сущность обожения. Такое участие в жизни Бога не только возможно, но и необходимо.

1. Люди, кроме рассудка, еще имеют чувства, которые естественно соединены в чело­веке, открывают разнообразное множество искусств, наук и познаний – земледелие, строи­тельство, творчество. Невидимое слово ума соединяется по воздуху с умом другого человека через органы слуха, написывается и видится телом (глазами) и через тело. Это не свой­ственно Ангелам.

2. Мир святых Ангелов держится на любви к Богу и любви друг к другу – так и у души человеческой.

3. Естество души человеческой, в отличие от естества ангельского, имеет дух живо­творящий и своей деятельностью оживотворяет соединенное с ним земное тело. Душа вез­десуща в теле, как Бог в мире. Душа находит успокоение только в едином Боге. Как Бог сво­боден и творит, что хочет, так свободна и душа.

4. Святой Максим Исповедник говорит, что человек не должен был размножаться путем брака.

5. До падения Адам был подобен Архангелам, имел начальство, хотя и младенчество-вал.

6. Человек призван к обожению через очищение и восхождение ума, и его путь – дела­ние мудреца, дабы отделять истину от ереси.

7. Мудрость ведет к рассудительности, которая всегда и везде видит, где истинное, а где лжеименное и подложное, как бывает в монетах доброго или поддельного чекана и состава.

8. Под мудростью разумей созерцание Сущего. Сама справедливость уверяет, чтобы духовная мудрость, как горняя и происшедшая от Бога, господствовала над ученостью доль­ней, ибо дольняя мудрость лишь раба мудрости Божественной.

9. Мал я и велик, унижен и превознесен, смертен и бессмертен, я вместе земной и небесный.

10. Знание должно вести к истине, к нравственности, к Богу, к любви.

11. Бог непостижим по сущности, постигается в Его творениях, по Его Божественной энергии. Энергия – это то в Боге, что обращено к миру, что доступно восприятию.

12. Бог призывает нас к познанию Себя, чтобы нам быть друзьями Божиими и участ­никами Его вечного блаженства.

13. Человек должен взойти на небо, как новый Ангел, стать богом по усыновлению, уподобиться Первообразу, Свету истинному. Совершенное подобие Богу осуществляется высшим освящением Божиим.

14. Наша жизнь двояка: одна – плоти, другая – души разумной.

15. Внешний человек – это «я», а мое «я» – это словесное начало моей души.

16. Человек возвышается до сознания в своем духе влечения к Бесконечному и свое духовное начало познает под идеями истины, и добра, и красоты.

17. Тело тленно и маловременно, а душа Божественная и бессмертная и, будучи дуно­вением Бога, соединена с телом для испытания и восхождения к богоподобию.

18. Есть рождение: плотское, рождение через крещение и рождение через воскресение.

19. Троечастная разумная душа видится в двух действованиях: разумное – востекает к Ангелам, Богу, Первообразу; страстное – в страданиях и отрадах при приобщении к естеству чувственному, питательному, растительному, подлежит влиянию воздуха, холода и тепла, и в пище имеет нужду, испытывает алчбу, жажду, печаль, болезнь.

20. Как гусли музыканту, как корабль кормчему, так и плоть подчинена душе. Душа, скрытая в теле, через тело и в теле обнаруживает свои действия. Что око в теле, то ум в душе. Тело питается яствами, а душа – словом.

21. В душе действует ум, а в теле – природа. Ум обожает душу, а природа разлагает тело.

22. Ум заключает в себе идею о Боге самосущем и бесконечном.

23. О, человече! Ты почтен от Бога паче всех других тварей достоинством разума, кото­рым властвуешь и царствуешь над ними. Светильником всей своей жизни признавай разум – им все разумей и делай только позволительное.

24. Разум познает причину в другой причине. Разумность признает цель и смысл во вселенной, ибо неразумная причина не может произвести разумное. Следствие меньше при­чины.

25. Ум рождает слово, со словом исходит дух, исходящий с рождаемым словом.

26. Разум и представляет, и понимает – объективный путь познания; когда же есть реальное воздействие на наш дух Божества, а мы принимаем Божественную правду, то есть здесь участвует субъективный элемент, то бывает слияние Божественной воли с человече­ской, и это ведет к истине и святости.

27. Считают сердце (где дух) сплетением внешних чувствований: зрения, слуха, ося­зания, обоняния – и интеллектуальных чувствований: веры в Бога, веры в нравственность, эстетическую красоту.

28. Душа должна охранять свой чин и слушаться Бога, и искать, и познавать, и любить всегда Бога.

29. Авва Фаласий говорит, что зрение чувственное обще уму и чувству; ведение же умного (духовного) есть принадлежность одного ума.

30. На последней ступени развития самосознания человек отвлекается от всего эмпи­рического и условного и приходит к познанию себя как духа, возвышающегося над услови­ями пространства и времени.

31. Человек может весь стать духовным. Созерцание исихастов есть не познание Бога (как в философии), а более того – озарение и единение с Богом.

32. Созерцание есть плод здоровой души, которая прикасается Божественной и непри­косновенной природе.

33. Любомудрствовать о Боге можно не всякому, и не всегда, и не перед всяким, и не всего касаясь. Любомудрствуют те, которые провели жизнь в созерцании и очистили душу и тело, ибо только чистый прикасается к Чистому.

34. Небо, земля, море – словом, весь этот мир есть великая и преславная книга Божия, в которой открывается самим безмолвием проповедуемый Бог.

35. Возвысившись над мыслями, знанием и самим разумом, душа достигает неведе­ния, которое выше ведения. Безмолвие есть остановка ума и мира, забвение низших, тайное ведение высших, отложение мыслей – это есть истинное делание.

36. Ум при таком безмолвии достигает «высшего, чем знание, неведения, сравнительно с которым вся наша философия естественная и наше обычное знание недостаточны».

37. Человек, ум пребывает в тебе и рождается от него понятие в другом уме мыслью посредством слова. А в Боге Слово так относится к Отцу, как слово к уму. Где Слово, там и Дух.

38. Слово уделило человеку Свою жизнь, потому что послало в него дух, который есть струя невидимого Божества.

39. Бог украсил наше естество, как Свою будущую храмину, в которую Он восхотел облечься. Человеческое естество настолько чисто, что может быть соединено с Богом по Ипостаси и нераздельно пребывать с Ним в вечности.

40. Христос – освободитель народов от общего проклятия и осуждения, ибо от Девы восприяв естество, даровал рождение нам от Духа и свободу от прародительских грехов – новосотворил, обновил человека, даровал нам воскресение.

41. Блажен, кто вместо всех стяжаний приобрел Христа, у Которого одно стяжание – Крест, который несет Он высоко.

42. Спасение есть обожение. Люди рождаются в мир, чтобы прославить и благодарить Бога и, возлюбив Христа, принять Духа Святого.

43. Кто Духа Христова не имать (не питает в себе тех же мыслей и чувствований, какие были во Христе), сей несть Его (Рим. 8, 9), то есть не христианин.

44. Если кто не верует в Божество Иисуса Христа, то невернее бесов, ибо и бесы веруют и трепещут. «Ум, – говорит святитель Григорий Палама, – отступив от Бога, становится или скотоподобен, или демоноподобен».

45. Церковь имеет задачей водворить в твари Царство Божие, то есть приобщить конеч­ное и временное бесконечному и вечному.

46. Непостижимым называют не то, что Бог существует, но то, что Он такое, ибо и Мои­сей видел только задняя Божия, и то покрытый Камнем, то есть воплотившимся ради нас Словом, но творческая и промыслительная сила Божия познается и естественными силами, и умозаключением.

47. Человек призван Богочеловеком идти по Пути, сказавшем о Себе Самом: Аз есмь путь и истина и живот (Ин. 14, 6), и он должен творчески, разумно и свободно созидать в области нравственной, духовной, интеллектуальной, эстетической, помня, что он как суще­ство, предназначенное быть богопричастным, даст ответ перед Богом за свое бытие.

48. Совершеннейший цвет человечества – Пречистая Богоматерь – воспевается Чест­нейшею Херувим и Славнейшею без сравнения Серафим. Матерь Божия соединила ум с Богом посредством обращения его к самому себе, вниманием и непрестанной Божественной молитвой положила путь на небеса через умное молчание, и видит славу Божию, и пребы­вает в Божественной благодати. Она безмолвствовала с раннего детства.

49. В «Слове на Введение во храм Пресвятой Богородицы» святитель говорит о Пре­чистой Деве, Которая пребывала с трехлетнего возраста наедине с Богом в храме, во Святая святых, в непрестанной молитве к Нему и в помышлениях о Нем, вдали от людей и всего житейского. Она-то и является высшей и совершеннейшей делательницей священного без­молвия и умной молитвы.

50. Богородица первая увидела Воскресшего, а Архангел Гавриил явился, и землетря­сение было, и камень отвален им. Благовестник Гавриил показывает гроб пустой и пелены и благовествует воскресение.

51. Спаситель человека теперь уже не в рай земной вводит, из которого изгнан Адам, а на Небо небес.

52. Цель во всем – слава Божия. Уподобимся Христу, ибо и Христос уподобился нам. Явился свет, который скрыт был у Него под завесой плоти. Это свет Божеского естества, поэтому и не сотворенный, Божественный.

53. Внутренняя слава Христова на Фаворе явила славу Божества.

54. Свет Фаворский – не тварный, и плоть грубая и смертная переходит в духовное состояние, озаряемая этим светом, и не будет казаться материей, и сыны воскресения будут наслаждаться Божественным светом. Первый свет – Бог, второй свет – Ангелы, и третий свет – человек.

55. Истинное возрождение – в Православии, где правда – выражение евангельского идеала.

56. «Я уже не боюсь Бога, – говорил прп. Антоний, когда работал как подъяремное животное, – скотен бых у Тебе (Пс. 72, 22), но люблю Его, то есть не страхом побуждаюсь держать себя, но любовью, ибо любы вон изгоняет страх (1Ин. 4, 18)».

57. Святые Соборы утверждали истинное богословие и указывали, что философы не должны выходить из рамок православного богословского учения.

58. Так, 27 мая 1351 года в Константинополе проходил Собор. Сущность его опреде­лений заключается в следующем: 1) есть различие существа и действий Божиих; 2) есть несозданные действия Божии; 3) слово «Бог» применяется в богословии для означения и существа, и действия Божиего; 4) существо Божие полагается (в наших умопредставлениях) прежде действия Божия, как его причина; 5) участвующий в действии Бога участвует (по нераздельности существа и действия) и в Его существе.

59. Латиняне, говоря, что исхождение Божественного Духа есть то же, что и послание, по необходимости утверждают, что Дух создан. Латиняне спутали сущность и действие. Они благодать и действие называют Духом – когда Сын, даруя Духа человеку, сообщает дары благодати. Латиняне, как пишет свт. Григорий Палама в «Первом письме к Акиндину», вво­дят два начала в единый Дух.

60. С еретиками не может быть компромисса, ибо вопрос стоит об истине.

61. Святитель Григорий Палама различает сущность Бога и энергии, являющиеся внешним действием Бога. В Боге мы различаем сущность, энергии и Ипостаси Троицы.

62. Святой Дух исходит от Отца и тогда, когда дается и посылается Сыном. Святой Дух разделяется в энергии как дарование, благодать, дуновение. Исхождение Святого Духа от Сына должно быть понято как исхождение Божественной энергии, свойственное вечной Божественной жизни, а не как исхождение Самой Ипостаси Святого Духа, ибо нельзя вво­дить два начала в единый Дух.

63. Он учил, что на горе Преображения свет был не чувственный и несотворенный, ведь и Сам, просиявший светом на Фаворе, назвал его Царством Божиим.

64. Это умное Божественное чувство – не чувство, не помышление, но нечто отличное от обеих естественных сил души; это единение, а не знание. Недоступный в Своей сущности Бог выявляет Себя энергиями.

65. Сущность же Божия остается непостижимой. Бог, по Своему существу не причаст­ный человеку, становится причастным ему по Своим действиям, или энергиям.

66. Кто имеет одну и ту же волю с Богом, имеет ту же жизнь с Ним. Когда воля человека сливается с волей Божией, то в этом союзе воль проявляется сущность святости, то есть святость заключается в воле, ибо свидетельствует о любви. В этом сущность обожения, и это участие в жизни Бога не просто возможно, но и необходимо.

67. Фантазия есть творческая способность воображения, тогда как богодухновенность есть гармоническое сочетание двух начал – Божественного и человеческого.

68. Как внутренняя слава Христова на Фаворе явила славу Божества и в телесной при­роде Богочеловека, так и сокрытая благодать и тела святых прославит и сделает духовными и блистающими.

69. Очистившие сердца священным безмолвием и соединившиеся неизреченно со све­том, превышающим чувство и ум, видят в себе Бога. И познается таинство Троицы.

70. Преподобные отцы Антоний и Пахомий основали Фиваиду. И оставил нам прп. Пахомий Великий устав равноангельской жизни.

71. Монашеская жизнь – начаток будущего века. Наше богатство – Христос.

72. Боговселение, или жизнь в Боге, есть цель подвижнических трудов.

73. За гробом все одно – один прах, одно место рабам и царям. Каждый день умирай, чтобы жить. Смертную жизнь посвяти небесной.

74. Имей страх Божий и любовь к Богу, утверди свой нрав, чтобы он был кроток, сми­рен, воздержан, тверд, правдив, мудр, трудолюбив, целомудрен, так как добрые нравы – твое богатство. Обращайся благоразумно, рассматривая мира сего философию и науки, и книги, с мудростью собирай отовсюду полезное, избегай всего, что в каждом писателе есть вредного, подражай работе мудрой пчелы, которая садится на каждый цветок, но весьма умно берет с каждого только полезное. У пчелы наставница сама природа, а у тебя – рассудок. Что напи-

сано в похвалу добродетели и в осуждение порока, то воспринимай, а басни, по наущению демонов написанные, сказки, мифы, нескромные песни и сказания оставляй, обойдя тернии, сорви розы.

75. Избегай всякой клятвы. Пусть твоим посредником будут богоугодная жизнь, про­стое слово и добрые нравы.

76. Не всем открывай помыслы свои, а только тем, которые могут уврачевать.

77. Избирай сотрудниками людей, отличающихся благоразумием и доброй нравствен­ностью, ибо, что пользы в том, если кормчий хорош, а гребцы дурны.

78. Знай, что если, будучи здоров, ты живешь за чужой счет, поедаешь достояние бед­ных и немощных.

79. Если различать, что служит к сохранению тела, здоровья, и приятное принимать как доброе, а неудовольствие и неприятное – как злое, то временное заглушит вечное.

80. Велик плод, когда кто, подражая великому апостолу Павлу, трудами рук своих добывает себе пропитание (Деян. 20, 34), как пишет: Ниже туне хлеб ядохом у кого, но в труде и подвизе, нощь и день делающе, да не отягчим никогоже от вас. Не яко не имамы власти, но да себе образ дамы вам, во еже уподобитеся нам (2Фес. 3, 8–9).

81. Брак – доброе дело, но девство лучше. Девство, взятое во всей его целости, есть такое приношение Богу, которое светлее золота, электра и слоновой кости.

82. Не стройте, женщины, на головах у себя башен из накладных волос, не выста­вляйте напоказ нежные шеи, не покрывайте Божия лика гнусными красками и вместо лица не носите личины. Не прилично, чтобы сквозь тонкий лен просвечивали твои волосы. Не делайте из себя позорного столба.

83. Дева, сияй красотой души, которая находит для себя украшение в Боге.

84. Учить – дело великое, но учиться – дело безопасное. Святой Василий Великий показал нам как жизнь, равную учению, так и учение, равное жизни.

85. Святой Василий Великий назван свт. Григорием Богословом священной и Боже­ственной главой, нестяжательным, бесплотным, в знании словес первым по слову, между любостяжательными – мудрый, между мирными – премирный.

86. Святой Григорий Богослов поучает, что в письмах мерой письма служит необхо­димость. Писать надо яснее, избегая слога книжного и приближаясь к слогу разговорному, понятному и ученому, и неученому, соблюдая приятность без сухости и жесткости, что сооб­щается усладительной речью с мыслью, пословицами, изречениями, иносказаниями, но без противоположения, соответственности речений и равномерности членов, как у софистов, теряющих естественность.

87. Наука рассматривает не просто существование мира вообще, но существование мира, гармонично устроенного, указывающего на мудрого Виновника, давшего красоту и целесообразность, являющего силу и величие могущественной и благой воли.

88. Смотри не на закон властителя, а на закон Создателя.

89. Править человеком – самым хитрым и изменчивым животным – есть искусство из искусств и наука из наук.

90. Свт. Григорий Богослов говорил: «Мне стыдно за других, которые с нечистыми душами и скудным благочестием приступают к священству, врываются в святилище, тес­нясь и толкаясь вокруг Святой Трапезы, как бы почитая сей сан не образом добродетели, а средством пропитания».

91. В отличие от Кассиана, свт. Григорий Палама на первом месте из страстей ставит славолюбие, затем гордость и зависть, затем чревоугодие и плотскую страсть.

92. Всего легче сделаться порочным, но трудно стяжать добродетели. Добродетель – свойство воли. Добродетельный испытывается в скорбях. Первоначальная добродетель есть презрение плоти и отрешение по произволению благ временных, тленных и вещественных. Венец добродетели – благодарно переносить несчастия. Добродетель доступна всем по желанию и стремлению, по характеру безусловной обязанности, голоса совести.

93. Золото испытывается в горниле, а добродетельный – в скорбях.

94. Молитву непрестанную изливай и всегда благодарение воссылай Богу за все, что ни бывает с тобой.

95. Пусть непрестанно трудится твой ум в богомыслии, а язык удерживай от греха.

96. Одно есть любомудрие, другое – памятование о Боге. Памятовать о Боге необхо­димее, нежели дышать; и, если можно так выразиться, кроме сего не должно и делать ничего иного, но поучаться день и ночь (Пс. 1, 2), вечер и заутра, и полудне поведать (Пс. 54, 18) и благословлять Господа на всякое время (Пс. 33, 1), и лежа, и восставая, и идый путем (Втор. 6, 7), и при делех должно памятовать о Боге и этим памятованием возводить себя к чистоте.

97. Весь подвиг – в совершенном изгнании из ума всякой греховной мысли и всех дур­ных воспоминаний молитвой Иисусовой. В основе этого аскетического подвига лежит тот простой психологический факт, что наш ум, обращаясь к Божественному уму, не может быть занят никакой мыслью, отходит от всякого познания и образов чувственных и умственных.

98. Безмолвие есть остановка ума, забвение низших, тайное ведение высших, отложе­ние мыслей – это есть истинное делание.

99. Покой твой – избавление от страстей. Божество, по Своему существу не причастное человеку, становится причастным по Своим действиям, или энергиям, и человек входит в покой Божий, что ясно видно на Фаворе в Преображении.

100. У Бога милость взвешивается милостью. Милости Божией ищи милостями к ближним. Ни на кого не сердись и всем прощай. Прощай, получивший прощение. Милуй – помилованный.

Святитель Григо́рий Богослов, Назианзин, Младший, архиепископ Константинопольский

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Христо́с ражда́ется — сла́вите! Христо́с с небе́с — сря́щите! Христо́с на земли́ — возноси́теся! По́йте Го́сподеви, вся́ земля́, и весе́лием воспо́йте, лю́дие, я́ко просла́вися.

Богосло́ва втора́го, столпа́ Све́та небе́снаго, му́дрости Бо́жия трубу́, прииди́те, сего́ слове́с рачи́телие, любо́вию соше́дшеся, восхва́лим того́, я́ко богопропове́дника.

Сло́во О́тчее Безнача́льное, все́х я́ко Бо́г промы́сленник, промысли́тельною си́лою тя́, блаже́нне, Це́ркви, я́коже ма́тери, сло́вом и му́дростию облагодати́в тво́й у́м, да́р да́рует.

У́м влады́ку творя́, стра́сти плотски́я удержа́л еси́ и, вмести́телен бы́в Боже́ственных озаре́ний, Еди́наго Бо́га в Трие́х Ли́цех просвети́л еси́ ны́ че́ствовати, Григо́рие.

Богоро́дичен: Бо́жия му́дрость хра́м Себе́ созда́, в Твое́й всенепоро́чней утро́бе всели́вшися, Благода́тная, и па́че ума́ Сему́ соедини́вшися по Ипоста́си, Чи́стая, яви́ся я́ко Челове́к.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Пре́жде ве́к от Отца́ рожде́нному нетле́нно Сы́ну и в после́дняя от Де́вы воплоще́нному безсе́менно, Христу́ Бо́гу возопии́м: вознесы́й ро́г на́ш, Свя́т еси́, Го́споди.

Име́я прему́дрости исто́чник, непреста́нно источа́ющь твои́х всему́дрых уче́ний, Христо́ву Це́рковь, всеблаже́нне, испо́лнил еси́, над все́ми вопию́щую Бо́гу: свя́т еси́, Го́споди.

Благоче́стия велегла́сен пропове́дник и благознамени́т богосло́вия богосло́в, сокро́вище боговиде́ния оби́льно предлага́ется и раздае́т бога́тно на́м бога́тство неотъе́млемо.

Ри́тор огнедухнове́нный, боговеща́нная цевни́ца благода́ти, богосло́вным вдохнове́нием и веща́нием богодухо́вным благознамени́те возшуме́в, Триипоста́снаго Существа́ на́м пе́снь воспе́.

Богоро́дичен: Богороди́тельнице, Цари́це всея́ тва́ри, Царя́ вся́ческих моля́щи не преста́й, Христа́, Его́же на́м родила́ еси́ на спасе́ние су́щих на земли́, спасти́ пою́щия Тя́.

Седа́лен, гла́с 8.

Отве́рз уста́ сло́вом Бо́жиим, отры́гнул еси́ прему́дрость, пропове́дниче Све́та, и мудрова́ние Боже́ственное вселе́нней все́ял еси́, отце́в вои́стинну утверди́л еси́ догма́ты, по Па́влу яви́лся еси́ ве́ры побо́рник. Те́м и а́нгелов сограждани́н еси́ и си́х собесе́дник яви́вся, блаже́нне, богосло́ве Григо́рие, моли́ Христа́ Бо́га прегреше́ний оставле́ние дарова́ти пра́зднующим любо́вию святу́ю па́мять твою́.

Сла́ва, и ны́не, богоро́дичен: Помышле́ньми попо́лзся лука́выми, во глубину́ впадо́х грехо́вную и, стеня́, зову́ Ти́ от се́рдца, Всечи́стая: на мне́ удиви́ бога́тую ми́лость, и Твоего́ благоутро́бия безме́рную пучи́ну, и щедро́т Твои́х неисчи́сленное бога́тство и да́ждь ми́ покая́ние и прегреше́ний проще́ние, да любо́вию зову́ Тебе́: моли́ Христа́ Бо́га прегреше́ний оставле́ние дарова́ти мне́, Тя́ бо наде́жду име́ю, ра́б Тво́й.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Же́зл из ко́рене Иессе́ева и цве́т от него́, Христе́, от Де́вы прозя́бл еси́, из горы́, Хва́льный, приосене́нныя ча́щи прише́л еси́, вопло́щся от Неискусому́жныя, Невеще́ственный и Бо́же, сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Таи́нник Тро́ицы бы́в, Сея́ просвети́л еси́ вселе́нную ра́зумом, му́дре, догма́тов лучи́ изблиста́я, преподо́бне, твоего́ изве́стнаго учи́тельства, ему́же поуча́ющеся при́сно, вси́ благоче́стно восхваля́ем тя́.

У́тро благоче́стия све́тлое, зарю́ трисо́лнечную в себе́ прие́м, возсия́л еси́, и но́щь мра́чную злочести́вых ересе́й заре́ю твои́х догма́тов му́дрых отгна́л еси́, и ду́ши, о́тче, ве́рных уясни́л еси́.

У́м Пресу́щный, исто́чник Сло́ва и Ду́ха, из Присносу́щнаго богосло́вным гро́мом, всеблаже́нне, богосло́вствуя, благоче́стно научи́л еси́, сему́ от Него́ науча́емь, я́ко предочи́стив тво́й у́м ве́щных, о́тче, прия́тий.

Возше́л еси́ на го́ру доброде́телей, от до́льних пресели́вся и ме́ртвых де́л отступи́в, и скрижа́ли, руко́ю Бо́жиею напи́санныя, догма́ты твоего́ чи́стаго богосло́вия прия́л еси́, тайноводи́телю Боже́ственных та́инств, Григо́рие.

Богоро́дичен: Ра́зумом па́дшаго Ада́ма возста́вила еси́, Всенепоро́чная, Ипоста́сную ро́ждши Жи́знь из ложе́сн деви́ческих, очище́нных Ду́хом, и к безстра́стней, и боже́ственнейшей, и нетле́нней пи́щи сего́ возвела́ еси́, Влады́чице.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Бо́г Сы́й ми́ра, Оте́ц щедро́т, вели́каго Сове́та Твоего́ А́нгела, ми́р подава́юща, посла́л еси́ на́м; те́м, богоразу́мия к све́ту наста́вльшеся, от но́щи у́тренююще, славосло́вим Тя́, Человеколю́бче.

Глаго́л твои́х Боже́ственное веща́ние и догма́тов благода́ть Боже́ственная, я́ко ско́рость мо́лнии, всю́ обтече́ зе́млю, Тро́ице во Еди́нице, Еди́нице в Тро́ице, покланя́тися, богосло́ве, богосло́вствуя и науча́я на́с.

Возжела́л еси́ и́стинно му́дрости Бо́жия, и слове́с добро́ту возлюби́л еси́, и все́х предпочти́л еси́ кра́сных, су́щих на земли́, те́мже тя́ венце́м, всеблаже́нне, дарова́ний благоле́пно украси́ и богосло́ва соде́ла.

Разу́мно ты́ Су́щаго, я́ко дре́вле Моисе́й, ви́дети, богоглаго́ливе, вожделе́л еси́, и Сего́ за́дняя, ка́менем покры́вся, ви́дети сподо́бился еси́, и пучи́ны научи́лся еси́ Боже́ственныя му́дрости, непости́жно явля́емыя.

Богоро́дичен: И́же дре́вле Е́ву, прама́терь Твою́, Созда́вый из Тебе́ зи́ждется, тоя́ осужде́ние и преслуша́ние я́ве исцеля́я и разреша́я, я́ко Ще́др и Влады́ка все́х, Богороди́тельнице Ма́ти Де́во.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Из утро́бы Ио́ну младе́нца изблева́ морски́й зве́рь, якова́ прия́т; в Де́ву же все́льшееся Сло́во и пло́ть прие́мшее про́йде, сохра́ншее нетле́нну: Его́же, бо не пострада́ истле́ния, Ро́ждшую сохрани́ неврежде́нну.

Струя́ми му́дрых уче́ний твои́х, всему́дре, А́риев у́м му́тнейший изсуши́л еси́, в тишине́ храня́ па́ству твою́ непотопле́нну, я́коже слове́сный ковче́г, в не́мже благоче́стия се́мена положи́л еси́ добро́тою слове́с твои́х.

Да Честны́я Тро́ицы осия́нием обогати́ши у́м, о́тче, уясни́л еси́, я́коже нескве́рное и новоочище́нное зерца́ло, воздержа́нием изря́дным соде́лав. Те́мже и богови́днейший показа́лся еси́ Боже́ственными явле́ньми.

Ве́сь сраствори́вся заре́ю Ду́ха, бы́л еси́ свети́льник, о́тче, всесве́тел, све́тлостию твои́х слове́с просвеща́яй концы́ и богосло́вия чистото́ю украша́яй кра́сное торжество́ ве́рных, богосло́ве Григо́рие.

Но́в Самуи́л богода́нен яви́лся еси́, да́н Бо́гу, и пре́жде зача́тия, всеблаже́нне, целому́дрием и чистото́ю украша́емь и свяще́нства всесвято́ю оде́ждею, о́тче, удобре́н, хода́тайствуя Зижди́телю и зда́нию.

Богоро́дичен: Сви́ток чи́ст, Сло́во прие́мый напи́санное, пре́жде неопи́санное, Божество́м, предзна́лася еси́ проро́ки и пе́рвее, Ма́ти Де́во, Мари́е Богоневе́сто: Ты́ бо Неодержи́маго во утро́бе Твое́й несказа́нно вмести́ла еси́.

Конда́к, гла́с 3.

Богосло́вным язы́ком твои́м сплете́ния ри́торская разруши́вый, сла́вне, правосла́вия оде́ждею, свы́ше истка́нною, Це́рковь украси́л еси́, ю́же и нося́щи, с на́ми зове́т, твои́ми ча́ды: ра́дуйся, о́тче, богосло́вия у́ме кра́йнейший.

И́кос:

От богосло́вныя и высо́кия му́дрости твоея́ испо́лни мо́й у́м, убо́гий и стра́стный, я́ко да воспою́ житие́ твое́, о́тче: не могу́ бо сло́ва принести́ тебе́, а́ще не ты́ пода́си ми́ кре́пость сло́ва, и ра́зум, и му́дрость, я́ко да от твои́х твоя́ принесу́ тебе́, и от бога́тства доброде́телей твои́х отту́ду обря́щу вину́, и увенча́ю честну́ю и святу́ю твою́ главу́, с ве́рными взыва́я: ра́дуйся, о́тче, богосло́вия у́ме кра́йнейший.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: О́троцы, благоче́стию совоспита́ни, злочести́ваго веле́ния небре́гше, о́гненнаго преще́ния не убоя́шася, но, посреди́ пла́мене стоя́ще, поя́ху: отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

Все́ жела́ние и сла́дость я́ве сло́во твое́, все́, Григо́рие, по́лно весе́лия и све́тлости, благоуха́ния насыща́я ве́рою пою́щия: отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

Умо́м просвеще́нным Исто́чника просвеще́ний дости́гл еси́ и, отону́дными мо́лниями распаля́емь, опали́л еси́ Евно́миево языкобо́лие, Тро́ице вопия́: отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

Отве́рз хля́би бе́здны му́дрых догма́тов твои́х, заусти́в же исто́чника му́дрости, покры́л еси́ пре́лести началовожди́, облиста́емь ве́чным Све́том и Трисо́лнечным.

Богоро́дичен: Я́ко до́ждь на руно́, низше́д, в Твою́ всели́ся утро́бу ми́ра река́, исто́чник бла́гости, И́же ка́пли дожде́вныя исчита́я, отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Чу́да преесте́ственнаго росода́тельная изобрази́ пе́щь о́браз: не бо́, я́же прия́т, пали́т ю́ныя, я́ко ниже́ о́гнь Божества́ — Де́вы, в Ню́же вни́де утро́бу. Те́м, воспева́юще, воспое́м: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Ра́вно Отцу́ Сло́во и Ду́х бла́гостию и ца́рством, благочести́во научи́л еси́, су́щественно и есте́ственно то́ждество зна́я и едине́ние. Те́мже вопие́ши, ра́дуяся: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Сла́вы а́нгельския удосто́ился еси́, я́ко бо а́нгел, просия́л еси́ ми́ру, Тро́ице, всему́дре, очи́стив приле́жно ду́шу же, и те́ло, и мы́сль. Е́йже ны́не воспева́еши, веселя́ся: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Ми́лостива моли́твами твои́ми Влады́ку соде́лав, испроси́, о́тче, прегреше́ний оставле́ние ве́рою свяще́нную и всепра́зднственную твою́ па́мять пра́зднующим. В не́йже, веселя́щеся, воспева́ем: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Таи́нник Триипоста́снаго Единонача́лия и Божества́, су́щаго в Тро́ице, доброде́телей обуче́ньми бы́в, Тро́ический богосло́в показа́лся еси́, всеблаже́нне. И ны́не воспева́еши, ра́дуяся: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Богоро́дичен: И́же арха́нгельскими песносло́вии сла́вимое бога́тное Сло́во на́с ра́ди обнища́, Тя́ Ма́терь, добро́ту Иа́ковлю благослове́нную, избра́в. Те́мже, воспева́юще, пое́м: да благослови́т тва́рь вся́ Го́спода и превозно́сит во вся́ ве́ки.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: О́браз чи́стаго рождества́ Твоего́ огнепали́мая купина́ показа́ неопа́льная; и ны́не на на́с напа́стей свире́пеющую угаси́ти, мо́лимся, пе́щь, да Тя́, Богоро́дице, непреста́нно велича́ем.

Дае́т тебе́ жи́знь нетле́нную Нача́льная Тро́ица, Ю́же богосло́вил еси́, прие́мши, Ея́ ра́ди по́двиги твоя́, и уче́ния, и боре́ния, Е́йже ны́не, о́тче, предстои́ши, о ми́ре моли́твенник изя́щнейший.

Заре́ю Трисия́нныя све́тлости, от Еди́наго происходя́щею Божества́, осия́емь, священнотаи́нниче Григо́рие, пою́щия тя́ ве́рою спаса́й и твои́х догма́тов богосло́вием светово́ждствуй.

Тече́ние до́брое соверши́л еси́, за Нача́льную Тро́ицу подвиза́вся, и обоже́ние я́ко богосло́в получи́л еси́, и боже́ственнаго твоего́ жела́ния исполне́ние прия́л еси́ досто́йно, Це́рквей благоукраше́ние.

Богоро́дичен: О, стра́шнаго Твоего́ чудесе́! Ты́ бо, Де́во Богоро́дице, та́инство, пре́жде родо́в и пре́жде веко́в сокрове́нное в Бо́зе, вся́ческая Созда́вшем, ро́ждши Бо́га Сло́ва, несказа́нно яви́ла еси́.

Свети́лен.

Ме́чь слове́с твои́х и си́ла сего́ язы́ки отсече́ неве́рных до конца́, я́ко ве́щь бо терно́вную, те́х попали́л еси́ безбо́жная новосече́ния, Тро́ице научи́л еси́ покланя́тися боголе́пно, Григо́рие Богосло́ве.

Сла́ва: Еди́нице Триипоста́сней и Тро́ице соверше́нней в Еди́ном Божестве́, всему́дре богосло́ве, научи́л еси́ покланя́тися: Све́т, реки́й, Отца́ и Сы́на Све́т, па́ки же Све́т Ду́ха Свята́го. Но Еди́н Све́т, Неразде́лен, Неслия́нен, Еди́н бо Бо́г, уясня́яй Единосу́щное, о Григо́рие блаже́нне!

И ны́не: С Богома́терию и Де́вою Мари́ею и Васи́лием, всему́дре, предстоя́й вели́ким, Непристу́пней Тро́ице, ми́р ми́ру, тишину́ Це́ркви, побе́ды и на́м спасе́ние испроси́, ны́не восхваля́ющим тя́, богосло́ве архиере́ю Григо́рие, ри́торе церко́вный.

Жития святых, Житие 86 - читать, скачать - святитель Димитрий Ростовский

Память 25 января

Отечеством святого Григория Богослова была вторая, или южная Каппадокия, город Назианз957, по имени которого он и называется Назианзином. Родители его были благородные и почтенные люди: отец по имени также Григорий и мать Нонна. Но отец его раньше был неверующим, так как происходил от неверующих родителей: от отца язычника и матери иудейки. В своей вере он и следовал обоим, придерживаясь как языческого заблуждения, так и иудейского неверия. В этом и состоит так называемое ипсистарийское лжеучение958. Матерь же святого Григория, блаженная Нонна, происходила от христианских родителей, и сама была благочестивою христианкою. С раннего детства она была воспитана в благочестии и совершеннейшим образом научена страху Божьему, который есть начало всякой премудрости. По Божьему же предназначению, она была соединена брачным союзом с неверующим мужем, чтобы и его привести к святой вере: «Ибо неверующий муж освящается», по слову Апостола, «женою верующею» (1Кор.7:14). Так и случилось. Нонна, постоянно убеждая своего мужа богомудрыми речами и со всем усердием молясь о нем Богу, привела его, с помощью Божьей, к христианской вере. Мужу ее было от Бога такое видение во сне: ему казалось, что он поет из псалма Давидова слова, которых он никогда не имел в своих устах, а разве только слышал когда-либо от своей супруги, часто молившейся. Сам он никогда не молился: он и не знал, как молиться, и не хотел этого. Слова же, которые он пел в сонном видении, были следующие: «Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень» (Пс.121:1). Во время этого пения он ощущал в сердце особенную сладость, и, проснувшись, возрадовался, а затем рассказал об этом своей супруге. Она уразумела, что Сам Бог призывает мужа ее к Своей святой Церкви, – начала еще усерднее поучать его христианской вере и наставила его на путь спасения. В это время случилось святому Леонтию, епископу Кесарии Каппадокийской, отправлявшемуся на первый вселенский собор, созванный в Никее959, остановиться в городе Назианзе. К нему привела блаженная Нонна своего мужа, и Григорий был крещен руками святителя. По принятии святого крещения, он начал праведную и богоугодную жизнь, подобающую истинному и совершенному христианину. При этом он настолько преуспел в благовестии и добрых делах, что избран был впоследствии на епископский престол в том же городе Назианзе (о чем будет речь ниже).

Живя с таким мужем в честном супружестве, блаженная Нонна желала стать матерью младенца мужского пола. Она воссылала усердные молитвы к Подателю всех благ, чтобы Он даровал ей сына, и еще ранее зачатия его обещала, как некогда Анна Самуила960, посвятить его на служение Богу. Господь, исполняющий волю боящихся его и внимающий их молитвам, исполнил прошенье сердца благочестивой жены, и в ночном сонном видении Своим откровением предсказал ей имеющего от нее родиться отрока. И видела блаженная Нонна, еще раньше рождения сына, каков он будет лицом, и предузнала его имя. Когда затем она родила младенца мужского пола961, то нарекла его по имени отца Григорием, как это было ей предвозвещено в сонном видении. Она возносила великое благодарение Богу и его промыслу вручала рождённого отрока; с полным усердием она приносила в дар Богу то, что получила от Него по молитве. Однако не тотчас крестили младенца. В те времена существовал у многих христиан добровольный обычай отлагать крещение до зрелого возраста, и до того года, на котором Христос Господь наш крестился от Иоанна в Иордане, – чаще всего до тридцати трех с половиною лет962. Впоследствии этот обычай, по уважительным причинам, был устранен тем же святым Григорием Богословом, Василием Великим, Григорием Нисским и другими великими отцами. Таким образом, Святой Григорий был крещен, не тотчас по рождении, но, согласно древнему обычаю, принятому у христиан, крещение его было отложено до возраста лет Христовых.

Отрок был воспитываем согласно христианским обычаям. Когда он достиг школьного возраста, его тотчас начали учить книгам. Возрастая годами, Григорий возрастал и разумом. В соответствие своему имени963, он был рассудителен, бодр духом, усерден в учении, и превосходил по уму своих сверстников. Даже отроческие годы не служили ему препятствием понимать то, чему поучаются достигшие совершенного возраста и разума. Еще в детстве он обнаруживал такое поведение, какое свойственно старцам. Детские игры, пустые забавы и всякого рода зрелища, он ненавидел, а упражнялся в гораздо лучшем и проводил время в учении, а не в праздности. Когда он достиг юношеского возраста, благочестивая мать многими своими материнскими наставлениями поучала его благовестии. Она поведала ему, что он есть плод ее молитвы, что усердными молитвами она испросила его у Бога, и еще прежде зачатия обрекла его на служение Богу. Добрый юноша слагал слова матери в сердце своем и просвещался душою в вере, надежде и любви к Христу, истинному Богу. Более всего он возлюбил целомудрие души и чистоту тела, а равно поставил себе законом тщательно хранить свое девство до самой кончины. К этому он был вразумлен частью многократными и сердечными материнскими наставлениями, а частью бывшим ему в юношеских годах сонным видением. О последнем он сам, много спустя, рассказывал так: однажды, во время сна, ему показалось, что вблизи него стояли две девицы, облеченные в белые одежды. Обе были красивы лицом; возрастом и годами одинаковы. На них не было никаких наружных украшений: ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни драгоценных камней, ни дорогих ожерелий; они не были украшены ни шелковыми мягкими одеждами, ни золотыми поясами; они не гордились ни красотою лица, ни роскошными бровями, ни распущенными волосами, ни какими-либо другими особенностями, которыми мирские девицы стараются нравиться и уловлять сердца юношей. Одетые просто в чистые белые одежды и скромно опоясанные, они имели не только головы, но и лица, покрытые тонкими покрывалами. Глаза их были опущены вниз; ланиты краснелись от девического смущения и свидетельствовали о целомудрии; уста напоминали цвет ярко-красной розы; молчанием своим они обнаруживали величайшую скромность. Святой Григорий, смотря на них, ощущал в своем сердце великую радость и думал, что это не земные существа, а высшие, превосходящие природу человеческую. Они, видя, что он очень доволен созерцанием их, возлюбили его и обнимали его, как дитя свое. Тогда он спросил их: кто они и откуда пришли? Первая сказала, что она есть Чистота, а другая назвалась Целомудрием. При этом они разъяснили, что предстоят пред престолом Царя славы Христа и услаждаются красотою небесных девиц. Они говорили:

– Будь, чадо, единомысленным с нами; ум свой соедини с нашим умом и лицо свое сделай подобным нашему. Тогда мы тебя, блистающего величайшею светлостью, вознесем на небеса и поставим близ бессмертного Троичного света.

Сказав это, они стали подниматься на небо, и, подобно птицам, вознеслись вверх. Отрок Григорий проводил их радостным взглядом, пока они не скрылись в небесах. Проснувшись, он ощущал несказанную радость, и сердце его исполнилось веселья. С этого времени он воспламенился ревностью к тщательному охранению своего девства. Он старался соблюсти его полным воздержанием, избегая всякой вкусной пищи, пьянства и пресыщения.

По рождении святого Григория, блаженная Нонна родила и другого сына, по имени Кесария и дочь Горгонию. Она воспитывала их в благочестии и книжном учении. Между тем, блаженный Григорий, желая усовершенствоваться в ораторском красноречии, в школьной мудрости и всякой мирской эллинской учености, отправился сначала в Кесарию Палестинскую964, которая в то время славилась школами и ученостью. Там он имел учителем ритора Феспесия. Затем он перешел в Александрию965, собирая сокровища мудрости у многих мужей и обогащаясь умом. После этого он пожелал отправиться в Афины966 и сел на эгинский967 корабль вместе с язычниками. Когда плыли мимо острова Самоса968, поднялась на море сильная буря. Все отчаивались в спасении своей жизни и плакали в виду телесной смерти. Григорий же плакал, боясь духовной смерти, так как еще не был крещен, а только оглашен. Он вспоминал прежде бывшие чудеса Божии в водах: переход Израильтян чрез Чермное море и спасение Ионы из чрева кита. Он с воплями молился Богу, прося избавления от гибели в волнах. Эти его бедствия во время морского путешествия были открыты родителям его в сонном видении. Они тотчас стали на молитву и проливали пред Богом горячие слезы, прося у Него помощи бедствующему на море сыну. Бог, хранивший раба Своего Григория на пользу многим и приготовлявший его в столпы Церкви, укротил свирепую бурю и запретил ветрам; на море наступила полная тишина. Все, находившиеся на корабле, видя себя, сверх ожидания, спасенными от гибели и как бы вырванными из уз смерти, прославили Христа Бога. Они знали, что только призыванием его всесильного имени в молитве Григория укрощено море. Сверх того, один юноша, товарищ святого по путешествии, видел ночью во сне, во время волнения и бури, что мать Григория, блаженная Нонна, поспешно пришла по морю, взяла погружавшийся корабль и привела его к берегу. Когда волнение улеглось, он рассказал всем о видении, и все исповедали Бога Григориева, как Великого Помощника, – возблагодарили его и уверовали в Него. Кроме того, отцу Григория, со слезами молившемуся в Назианзе о сыне своем и затем уснувшему после молитвы, было и другое видение. Он видел одного яростного беса, Эринна, который старался погубить Григория на море, Григорий же схватил его руками и победил. Из этого видения узнал отец Григория об избавлении сына от гибели и вознес с супругою благодарение Богу.

Последующее путешествие по морю Святой Григорий совершил благополучно и прибыл в Афины. Там, изучая светские науки, он был для всех предметом удивления вследствие необычайной остроты своего ума и целомудренной жизни. Спустя немного времени, прибыл в Афины и Святой Василий ради усовершенствования в светской мудрости. Оба они – Григорий и Василий – стали искренними друзьями и сожителями. Один у них был дом, одна пища, один дух, одна мудрость, один нрав, – точно у единоутробных братьев. Оба они стали знаменитыми и уважаемыми в Афинах, ибо в течении небольшого времени они превзошли своих учителей; сами будучи учениками, они стали учителями для своих учителей. В это же время, когда Констанций, сын Константина Великого, царствовал над греками и римлянами, Юлиан, ставший впоследствии царем и отступником от Бога, учился в Афинах философии. О нем часто говорил Григорий:

– Какое великое зло воспитывает греческая и римская земля!

Он уже провидел, что должно было случиться.

Григорий и Василий прожили в Афинах много лет, изучили все науки969 и усовершенствовались в них настолько, что сами возвысились над всею афинской мудростью. Тогда Василий отправился в Египет к боговдохновенным мужам учиться мудрости духовной, как об этом повествуется в его житии, а Григория афиняне убедили своими просьбами принять учительское звание. Прожив там недолго после Василия, Григорий услышал, что отец его поставлен в Назианзе в епископа. Немедленно он возвратился на родину к отцу своему, имея уже тридцать лет от рождения, и принял святое крещение от рук отца. Он хотел тотчас отречься от мира и идти в пустыню, но, будучи удерживаем отцом, оставался при нем дома. Он поставил для себя правилом – никогда не употреблять клятвы и не призывать имени Божьего всуе, и сохранил это правило до конца своей жизни. Он постоянно занимался чтением Божественных книг и проводил в Богомыслии дни и ночи; неоднократно он созерцал в видениях и Христа. Отец против воли поставил его пресвитером, а затем хотел посвятить его и в епископа, но святой Григорий, уклоняясь от такого сана и почестей, а также, стремясь к иноческому безмолвию, тайно бежал из дома и пришел в Понт к своему другу, святому Василию. Последний также был уже пресвитером и устроил в Понте монастырь, куда собралось множество иноков. Он писал к Григорию из Понта, настойчиво приглашая его к себе. Таким образом, они снова, как и раньше в Афинах, начали жить вместе, имея каждый в другом образец добродетели и подражая один другому. Вместе же они писали для иноков уставы постнической жизни. Так прожил Святой Григорий со святым Василием довольно долго.

Между тем умер брат Григория Кесарий. Родители много плакали о нем. При этом отец писал к Григорию, слезно убеждая его возвратиться домой и помочь ему в старости. Блаженный Григорий, частью боясь ослушаться отца, а частью видя нужды Церкви, сильно смущаемой в то время ересью Ария, в которую и отец Григория, как не получивший богословского образования, был отчасти совращен, возвратился из Понта в Назианз. Здесь он помогал состарившемуся отцу в церковном управлении и в хозяйственных заботах, разъяснил ему вред арианской ереси и утвердил его в православии.

По смерти царя Констанция, сына Константина970, на престол вступил Юлиан, и тогда исполнилось о нем пророчество Григория: великое зло принес этот беззаконник; он открыто отрекся от Христа и воздвиг гонение на Церковь Христову. Святой Григорий боролся с ним многими своими богомудрыми сочинениями, изобличая его заблуждения, пагубные языческие увлечения и ложные еллинские басни. Этот законопреступник царствовал недолго и погиб с позором971. После него вступил на престол благочестивый царь Иовиан972, и снова стала процветать вера Христова. После Иовиана вступил на царство арианин Валент973, и снова арианская ересь стала распространяться; православные были притесняемы повсеместно. Тогда же и в Кесарии Каппадокийской арианство многих совратило к заблуждениям и внесло смуту в Церковь Христову. Даже епископ Евсевий974, недостаточно сведущий в Божественном Писании, начал колебаться и допускать уклонения от истинной веры. Узнав об этом, Святой Григорий написал к нему, советуя упросить авву Василия – возвратиться в Кесарию для борьбы с заблуждениями. Также он писал и к самому святому Василию, дружески советуя и прося, чтобы он, забыв прежний гнев на него Евсевия, отправился в Кесарию на помощь православным и снова утвердил Церковь, колеблемую арианами. Таким образом, Святой Григорий, устроив своими письмами мир между епископом Евсевием и святым Василием, дал возможность святому Василию возвратиться в Кесарию Каппадокийскую. Тотчас по его возвращении, ариане были посрамлены, и одни из них умолкли, а другие бежали. Епископ Евсевий обрадовался святому Василию. Прожив с ним в дружбе некоторое время, он скончался, а на его место на престол был возведен православными, против воли, святой Василий Великий. Еретики, негодуя по этому поводу и чувствуя озлобление, устроили отделение города Тиан от Кесарии. В Тианах975 был в это время епископ Анфим, притворно казавшийся православным, а на самом деле еретик. Он с единомысленными ему епископами отделился от Василия и стал митрополитом Тианским. Таким образом, он устроил разделение Каппадокийской области на две части, благодаря чему возникли продолжительные споры о пределах епархии. Святой Василий, видя, что некоторые города и селения отторгаются от его епархии, задумал устроить дело так: был между Кесарией и Тианами один незначительный и мало известный город Сасима976. В нем Святой Василий рассудил устроить новую епископскую кафедру и поставить там епископом мужа благочестивого; он надеялся этим и прекратить распрю, и многих людей сохранить для благочестия. Не имея в виду для этой цели опытного мужа, он писал к другу своему, святому Григорию, прося его принять посвящение в епископа на кафедру в Сасиме, ибо никто другой не был бы настолько способен утвердить там благочестие, как именно он. Святой Григорий настойчиво отказывался в письмах. Василий много раз писал к нему, но, не достигая желаемого, отправился сам в город Назианз и там, посоветовавшись со старым Григорием, епископом Назианзским, отцом Григория, начал вместе с ним убеждать своего друга Григория принять посвящение в святительский сан. Таким образом, Григорий был вынужден занять епископскую кафедру в городе Сасиме. Когда узнал об этом Тианский митрополит Анфим, причислявший Сасиму к пределам своей епархии, то привел туда войско с целью не допустить Григория к занятию кафедры; он подстерегал Григория по пути его следования. Святой Григорий, узнав во время пути о кознях Анфима и о приведенных им войсках, ушел в один монастырь и там ухаживал за больными, а затем поселился в пустыне, ища желательного ему безмолвия. Спустя немного времени, он снова, по просьбе родителей, возвратился в Назианз. Родители его уже сильно состарились и нуждались, по преклонности лет, в его помощи, тем более, что у них уже не было других детей, кроме его одного. Кесарий, другой сын их, уже умер, как об этом уже сказано, – а равно и дочь Горгония уже отошла в вечность977. Погребение их обоих брат, сей Святой Григорий, почтил надгробными словами. Затем он остался у родителей один, как зеница ока, и ему не представлялось возможности не исполнить просьбы своих родителей. Он должен был послужить их старости и после их кончины совершить над ними обычное погребение.

Когда Святой Григорий возвратился из пустыни в Назианз, отец его Григорий, уже изнемогая от старости, хотел еще при жизни своей устроить сына на епископской кафедре в Назианзе. К этому он побуждал сына не только убеждениями и просьбами, а и клятвою. Он же не отказывался от попечений о благоустройстве Церкви, не хотел также и ослушаться приказания отца, но принять епископский престол отнюдь не желал.

– Невозможно мне, отец, – говорил он, – пока ты еще жив и не отошел в вечность, принять твой престол.

Отец, не настаивая более на принятии сыном престола, и только возлагая на него попечение о Церкви, говорил:

– Пока я жив, будь мне, сын мой, опорою старости, а после моей смерти сделай так, как тебе будет угодно.

Скоро отец святого Григория, престарелый епископ Назианзский, преставился978, пробыв на епископском престоле сорок пять лет. Прожил он всего сто лет. Погребен он был с большим торжеством, при участии святого Василия Великого, прибывшего на погребение. Оставалась еще в живых Нонна, мать святого Григория, друга Василия, но и она в скором времени почила о Господе, также достигши столетнего возраста979. Святой Григорий, похоронив своих благочестивых родителей, стал свободен от попечений о них; но он хотел еще освободиться и от славы, тем более, что жители родного города понуждали его занять, после отца, епископский престол. Он отправился тайно в Селевкию980 и там оставался при церкви святой первомученицы Феклы. Оттуда он был вызван дружескими просьбами Василия Великого и, возвратившись, принял попечение о богадельнях и больницах. Святой Василий, чтобы дать приют не имеющим, где главу приклонить, построил обширные здания и, собрав туда нищих и больных, вдовиц, сирот и странников, заботился об ежедневной пище для них, а попечение о них поручил своему возлюбленному другу. Таким образом, Святой Григорий был питателем нищих, служителем больных, успокоителем странников.

В это время от арианской ереси, в течение уже многих лет смущавшей Церковь Божию, произошла, подобно новой голове от какой-то гидры981, новая ересь и соблазняла многих. Это была ересь Македония, хулившего Духа Святого. Ариане исповедовали, что Отец есть Бог несозданный, предвечный, а Сын сотворен, притом не единосущен и не соприсносущен Отцу; македоняне же признавали Сына равным Отцу, но хулили Духа Святого, причем одни говорили, что Он есть тварь, а не Бог, а другие не признавали его ни Богом, ни тварью. Святой Григорий называл их полуарианами, так как они почитали Сына, но унижали Духа Святого. Эта ересь особенно сильно распространялась в Византии. По убеждению святого Василия Великого и по общему совету многих других православных епископов, сошедшихся на собор, Святой Григорий, как муж глубокого разума и сильный в красноречии, должен был отправиться в Византию для опровержения еретического мудрствования и для защиты правых догматов святой веры. Но прежде чем он отправился в Византию, Святой Василий, проболев немного, скончался982. Так угас всемирный светильник веры. Святой Григорий много плакал о нем и, почтив его надгробным словом, отправился в предлежавший ему путь. Когда он достиг царственного города Византии, то был встречен благочестивыми христианами с радостью. Он нашел Церковь Христову до крайности умалившеюся. Количество верующих легко было сосчитать, так как большая часть города пошла в след ересей. Все храмы Божьи, величественные и богато украшенные, были в руках еретиков. Один только небольшой и ветхий храм святой Анастасии, отвергнутый еретиками, был оставлен православным. Святой Григорий тотчас, подобно Давиду, вооружившемуся некогда пращей против филистимлян, вооружился словом Божьим против еретиков, побеждал их в спорах и уничтожил их догматические заблуждения, как бы паутинную сеть, ежедневно он обращал многих от заблуждения к православию своими богомудрыми и боговдохновенными речами и в течение малого времени так увеличил состав верующих членов Церкви Христовой, что невозможно и исчислить; число же еретиков со дня на день уменьшалось, так что сбывалось то, что сказано в Священном Писании о доме Давидовом и доме Сауловом: «Давид все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал» (2Цар.3:1). Еще не миновало зло, причиненное Церкви арианами и македонянами, как явился новый еретик из Сирии, Аполлинарий, который неправильно мудрствовал о воплощении Господнем. Он признавал воплощение неистинным: Христос, будто бы, не имел души, а вместо нее – Божество. Будучи красноречив и искусен в эллинской мудрости, он многих увлек в свою ересь, а ученики его разошлись повсеместно, улавливая несведущих в богословской науке и увлекая их, как бы удою, в погибель. Тогда снова добрый подвижник благочестия, Святой Григорий, предпринял великий подвиг, вступил в борьбу с еретиками, отпавших от правой веры обличал, умолял, запрещал, причем одних утверждал в вере, а других восстановлял от падения. В это же время ученики Аполлинария, вращаясь среди народа, клеветали на святого Григория, будто он разделял Христа на два лица. Усердно рассевая такую ложь повсеместно, они возбудили гнев и злобу народа против святого: ведь и капля воды, при частом падении пробивает камень. Люди, неспособные понимать хитросплетенные еретические речи и уразуметь глубину таинства вочеловечения Христа, почитали еретиков, как истинных пастырей, и признавали их православными учителями; истинный же пастырь, поучавший благовестию, был признаваем еретиком. Возбудив толпу, они бросали в святого камни, как некогда иудеи – на святого первомученика Стефана; однако, они не могли убить его, так как Бог хранил Своего угодника. Не будучи в состоянии удовлетворить своей злобы, они зверски напали на него и представили на суд начальнику города, как какого-либо бунтовщика, виновника смуты и волнений. Святой, будучи неповинным ни в каком преступлении, притом отличаясь кротостью и смирением, среди этого бедствия и беспричинного нападения на него народа, молился только Богу, Христу Своему: о имени Твоем, Христе, «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс.22:4). Начальник, зная его невиновность и видя неправедную человеческую злобу, отпустил его на свободу. Так, он оказался мучеником, но без ран и истязаний, венценосцем – но без язв, и имел одно лишь желание – пострадать за Христа.

Просияв такими подвигами и упорною борьбою с еретиками, Святой Григорий стал известен всем; повсеместно прославлялась его мудрость, и за нее он получил новое имя от всей святой православной Церкви, имя богослова, подобно первому богослову, святому Иоанну, возлюбленному ученику Христову. Это имя богослова, хотя свойственно и всем великим учителям и святителям, так как все они богословствовали, достойно прославляя Святую Троицу, однако, святому Григорию оно усвоено особенным образом и стало его дополнительным именем. Оно дано было Церковью в знак его торжества и победы над многими и великими еретиками. С этого же времени и все стали называть его богословом, Он был глубоко любим православными. Весь сонм благочестивых людей желал видеть его на патриаршем престоле. Притом и александрийский патриарх Петр983, принявший престол после Афанасия Великого, писал к святому Григорию Богослову, поручая ему константинопольский патриарший престол, как достойнейшему и понесшему много трудов на пользу Церкви Христовой. Но тотчас явилось препятствие этому со стороны злобных людей.

Был в Константинополе один греческий философ, из школы циников984, по имени Максим, родом египтянин. Он отличался хитростью, лукавством, лицемерием и злобными намерениями. Явившись к святейшему пастырю, Григорий Богослову, он отрекся от эллинского безбожия и, после крещения, вступил в лоно святой Церкви. Однако он жил в суете мира и лицемерно прикрывался благоговением, точно овечьей одеждой, в душе оставаясь волком, что и не замедлило обнаружиться. Святитель Божий Григорий, не подозревая его лукавства, а обращение его из язычества в христианство, считая великим делом, приютил его у себя, как сожителя и друга, сделал своим сотрапезником и затем – членом церковного клира. Он же последовал примеру Иуды, – замыслил отступить от своего учителя и духовного отца и начал против него борьбу. Для исполнения своего замысла он нашел и помощника в лице одного пресвитера, не боявшегося Бога и искусного в коварных предприятиях. В союзе с ним Максим начал хитро и тайно действовать, с целью восхитить патриарший престол в Константинополе. Но так как для удачи такого дела необходимо было много денег, чтобы подкупом и подарками склонить к своему единомыслию большинство, то они и начали, прежде всего, заботиться о деньгах. При сатанинской помощи, они скоро нашли желаемое следующим образом. Пришел в Византию с острова Фазоса985 один пресвитер, с большою суммою денег, для покупки на церковное строение мраморных досок, привозимых с Проконниса986. Обольстив его различными несбыточными обещаниями, заговорщики отняли деньги, которых было достаточно для достижения лукавого замысла, и послали тайно в Александрию много богатых даров патриарху Петру, а равно его епископам и клирикам, и убедительно просили прислать в Византию епископов, которые возвели бы Максима на патриарший престол. Петр, прельстившись дарами и, как будто, забыв о прежнем своем письме к святому Григорию, тотчас склонился на их просьбы. Он послал в Константинополь египетских епископов, которые и прибыли туда без замедления. Никому не показавшись, ни пастырю Григорию, ни клиру, ни кому-либо из начальников, они явились с Максимом в церковь во время совершения утрени и уже приступили к рукоположению, желая посвятить Максима в архиепископы. Святой Григорий Богослов был болен. Тотчас об этом стало известно всем. В церковь немедленно собрались пресвитеры, члены клира и множество народа, – как православные, так и еретики. Все, удивляясь такой тонкой хитрости и незаконному посвящению, воспламенились гневом и стали кричать на прибывших епископов, всячески стараясь помешать им в этом совершенно незаконном деле. С позором удаленные из церкви, они отправились в дом одного флейтиста и там окончили неправильное посвящение, а затем провозгласили Максима константинопольским патриархом при содействии помощников, как из духовных, так и из мирских лиц. Одни из них за согрешения были отлучены от Церкви, другие наняты за плату, а иные обольщены обещаниями даров и почестей; все такие были приверженцами Максима и поддерживали его. Большинство же, притом почетнейшие граждане, воспламенились гневом и порицали Максима резкими укоризнами и упреками; они выражали неудовольствие и самому святому Григорию Богослову за то, что он принял такого человека в сожители себе и удостоил его своей дружбы.

Святой отвечал им:

– Не гневайтесь на меня, мужи, за то, что я благодетельствовал этому человеку, не предвидя его злобы, разве мы повинны в том, что не можем предвидеть чьей-либо злобы? Только одному Богу свойственно знать тайну внутренней жизни человека. Притом, не самым ли законом повелено нам – отечески и с любовью отверзать свое лоно всякому приходящему к нам: «приходящего ко Мне», – говорит Спаситель, «не изгоню вон» (Иоан.6:37). Для меня было важно уже и то, что Максим от еллинского заблуждения пришел ко святому крещению и, вместо служения Геркулесу987, стал служить Святой Троице. Притом, он казался добродетельным, хотя и лицемерно, – но лицемерие его и злоба только теперь явно обнаружились. Нам не дано исследовать такие дела; мы не проникаем в человеческие помышления, не знаем и будущего, разве только когда Бог откроет нам его. Мы смотрим только на лицо, а сердце видит Бог.

Этими словами народ был успокоен и затем стал относиться еще с большею любовью к святому Григорий Богослову. Максим же отправился вместе с собором египетских епископов, поставлявших его в архиереи, к благочестивому царю Феодосию Великому988, находившемуся тогда с войсками в Фессалонике989 и просил об утверждении его прав на Цареградский престол. Он, отверженный человек, не мог получить утверждения на основании церковных уставов, а потому и хотел получить власть управления в церкви по царскому повелению, имея в виду скорее мучительствовать, чем святительствовать. Благочестивый царь сильно разгневался и с угрозами прогнал от себя Максима и прибывших с ним епископов. Тогда все они отправились в Александрию, и там Максим начал строить подобные же козни. Подкупив значительною суммою денег клириков александрийской церкви, Максим дерзко и бесстыдно обратился к патриарху Петру: «или цареградский престол мне исходатайствуй, или я от твоего не отступлю». Пользуясь коварными средствами, он копал ров для патриарха и непременно осуществил бы свое злобное намерение, если бы об этом не узнал скоро начальник города. Опасаясь, чтобы в народе не вспыхнуло волнение, он с позором изгнал Максима из Александрии.

Между тем, Святой Григорий Богослов настолько был удручен в Константинополе телесными болезнями, что вынужден был отказаться от забот по управлению константинопольскою церковью и хотел возвратиться на родину свою, в Назианз. Он решил сказать народу последнее слово, в котором убеждал ревностно хранить веру и творить добрые дела. Народ понял, что он хочет оставить Константинополь. Послышались в церкви восклицания и громкий плач. Все единогласно начали говорить:

– Отец! уходя от нас, ты уводишь с собою и учение о Святой Троице. Без тебя не будет в этом городе и правого исповедания Святой Троицы. Вместе с тобою уйдет из города православие и благочестие.

Слыша эти восклицания и народный плач, Святой Григорий отложил свое намерение и обещал оставаться с ними, пока не будет созван ближайший собор. В это время ожидали, что скоро соберутся епископы и изберут на патриаршество достойного мужа. Этого же ожидал и Святой Григорий: только увидев на патриаршем престоле достойного пастыря, он намеревался возвратиться на родину. Между тем благочестивый царь Феодосий вел войну с варварами и, после победы над ними, возвратился в Константинополь с торжеством. Ариане по-прежнему владели соборною патриаршею церковью и имели своим патриархом арианина Демофила; у православных же оставался небольшой и ветхий храм святой Анастасии. Царь призвал Демофила и убеждал его – или принять православное исповедание, или же уступить свое место другому. Демофил, будучи ожесточен сердцем, предпочел лучше лишиться престола, чем оставить свои заблуждения. Тогда царь отдал святому Григорию Богослову и всему сонму православных соборную церковь, которою ариане владели сорок лет, а равно и все другие церкви. Когда же архиерей Божий Григорий с клиром и народом хотел войти в церковь, толпа ариан, вооружившись, как бы на войну, стала около церкви, заграждая для православных вход, а святому угрожали смертью. Ариане наняли одного юношу, отважного и дерзкого, чтобы он, незаметно подошедши к Григорию, вонзил ему меч в чрево; но Бог спас Своего верного служителя. Тогда поднялся крик, шум и говор среди ариан. Они непременно причинили бы насилие и зло православным, если бы не явился сам царь и не ввел святого архиерея в церковь. Православные же с великою радостью и весельем восклицали, прославляя Бога, проливая от восторга слезы и воздевая руки кверху. В самом деле, после стольких лет они снова получили свою святыню! При этом они единогласно взывали к царю, прося возвести на патриарший престол Григория Богослова. Святой Григорий, будучи слишком ослаблен своими постоянными телесными недугами, и не имея сил обратиться к народу с речью, в виду общего крика, объявил чрез одного из своих клириков:

– Дети! теперь время благодарения и прославления единого, в Троице, Бога, Который даровал нам опять принять его святую церковь. Поэтому прославим ныне его великие милости, а о патриаршем престоле подумаем после, в другое время.

Народ, выслушав этот ответ святителя, перестал кричать. Затем, по совершении литургии, все разошлись, прославляя Бога; ариане же замолкли посрамленные.

Благоверный царь Феодосий весьма уважал святого Григория Богослова, как отца своего, но он не часто приходил к царю, хорошо памятуя слова Соломона: «Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя» (Прит.25:17). Святой имел большое усердие всегда поучать народ, посещать больных и лечить их, помогать обиженным, защищать слабых и очищать свое стадо от еретических заблуждений. Он удалялся иногда и в деревни, любя безмолвие и стараясь уврачевать отдыхом свои частые болезни и, таким образом, сделать свое тело способным к дальнейшим трудам. Владея большим церковным имуществом, он не присвоил себе ни одной серебряной монеты, не допрашивал также он и церковных строителей, сколько ими собрано и сколько истрачено. Последнее он считал делом не епископа, а светского правителя. Он наставлял всех хранить чистую совесть. Изнемогши от непрестанных трудов и почтенного возраста, он однажды заболел и лежал в постели. Народ, узнав об этом, пришел посетить его. Он сел на постели и стал спрашивать:

– Чего вы хотите, дети? Зачем вы пришли ко мне?

Пришедшие кланялись ему и благодарили за все труды его, за то, что очистил город от ереси, – за то, что святые церкви, бывшие много лет в руках ариан, возвратил православным, – за то, что много благодетельствовал всем и своим учением и пастырским попечением.

– Ныне же, отче, – говорили они, – если ты отходишь к Богу, то помолись о своем стаде, о благоверном царе и обо всей Церкви.

Святой объявил, что болезнь его не к смерти, а затем, поучив их по обычаю, отпустил. Когда они начали расходиться, остался один юноша, который, ухватившись за ноги святого, со слезами и рыданиями умолял его – простить ему его грех. Святой спрашивал, в чем состоит его грех, но юноша ничего не отвечал, а только рыдал и просил прощения. Один, из находившихся тут, сказал святителю:

– Это – твой убийца, отче! По подстрекательству еретиков, он хотел вонзить меч тебе в чрево, но Христос защитил тебя. Вот он теперь кается, и просит прощения.

Святой сказал юноше:

– Господь наш Иисус Христос да будет милостив к тебе, возлюбленный сын, и да простит тебе твои грехи. Только ты будь с этого времени нашим; оставь ересь и обратись к Христу Богу и служи ему верно.

Так он отпустил юношу, простив его. Весь город, узнав об этом, подивился его незлобию и воспламенился к нему еще большею любовью. Скоро после этого начали собираться в Византии епископы, частью для поставления патриарха в царственном городе, а частью для того, чтобы предать анафеме ереси на втором вселенском соборе990. Когда собрались православные епископы в количестве ста пятидесяти, председателем собора был избран Святой Мелетий Антиохийский. Тогда же Святой Григорий Богослов, вопреки своей воле, и со скорбью, будучи больным, принял патриарший престол, согласившись на просьбы царя и всего народа. Спустя несколько дней, Святой Мелетий, патриарх антиохийский, разболелся и отошел к Господу. Вслед затем явились епископы из Египта и Македонии и стали выражать неудовольствие по поводу назначения Григория патриархом, тем более что он был избран в их отсутствие. Они утверждали, что это назначение было неправильное, так как Григорий поставлен не александрийским, а антиохийским патриархом; между тем, александрийский патриарший престол – первый после римского и от него должно исходить назначение патриарха константинопольского. Между епископами произошли большие несогласия, смуты и распри: одни говорили, что поставление Григория было правильным, а другие возражали; при этом епископы ссорились между собою. Святой Григорий Богослов, видя происшедшие из-за него между епископами распри и ссоры, обратился ко всем им в соборе со словом:

– Я, священные и уважаемые пастыри, – говорил он, – не стремился получить власть над Константинопольскою церковью, а если она возросла и прочно утвердилась моим потом и трудами, то для меня достаточно – угодить этим Богу и от Него ожидать себе воздаяния. Только любовь моего словесного стада и общий суд святителей принудили меня принять престол; ныне же я вижу неприязнь многих ко мне. Знайте же, что я не ищу ни богатства, ни высокого положения и почестей; я не желаю носить звание константинопольского патриарха и без огорчения оставляю епископство; вы же совещайтесь между собою и делайте, что вам угодно. Мне издавна приятна пустыня, и лишающие нас престола не могут лишить нас Бога.

Сказав это, он вышел и оставил патриарший дом. Он поселился в небольшом, отстоявшем далеко от церкви, домике, избегая разговоров и споров приходивших к нему людей. Однако, многие из народа, приходя к нему, просили его, чтобы он оказал милость своей пастве и не оставлял ее, после того как воспитал и увеличил ее столькими трудами и потом.

– Покажи, отец, – говорили они, – свое расположение к твоим детям, ради которых ты так много потрудился; посвяти им и остаток дней своих, чтобы мы, просвещенные твоим учительством, имели, после твоей кончины, твое тело.

Святой Григорий, как чадолюбивый отец, смягчился сердцем и недоумевая, что ему делать, просил Бога указать ему путь жизни.

Когда увеличилось число собравшихся епископов, а раздоры и несогласия между ними все еще продолжались, блаженный Григорий, став посреди собора, обратился к ним с речью:

– Мужи и сопастыри мои по управлению святым Христовым стадом! Стыдно вам, поучающим других хранить мир, входить в раздоры между собою! Как вы можете других убедить к согласию и единомыслию, если не можете согласиться сами с собою? Но я умоляю вас пред единосущною и Пресвятою Троицею установить мир и показать взаимную любовь друг к другу, чтобы вы в полном согласии могли устроить церковные дела. Если же я – виновник разногласия и разъединения между вами, то я нисколько не достойнее пророка Ионы. Выбросьте меня за борт корабля, – и тогда прекратится для вас волнение. Хотя я и неповинен в этой буре, но я предпочитаю пострадать, если вы этого хотите. Только примиритесь между собою и будьте единомысленны; свергните меня с престола, изгоните из города, только истину и мир, говорю с пророком Захарием (Зах.8:19), возлюбите. Желаю вам здравствовать, священные пастыри! Не забывайте и моих трудов!

Когда он произнес эту речь, все противники его устыдились и умилились его словами. Святой же, оставив собор, задумал возвратиться на родину и пошел просить царя – отпустить его на родину.

Он говорил царю:

– Царь! да воздаст тебе Христос в день суда за все твои благодеяния, оказанные Церкви. Но не откажи мне, державный владыка, в той милости, о которой я ныне попрошу тебя: я не прошу тебя ни о имениях, ни о сродниках; я не ищу многоценных покрывал для жертвенников, а хочу только облегчения трудов своих. Пусть этим прекратится зависть многих; пусть твоим старанием достигнут согласия епископы! Ты, устранивший дерзость варваров, устрани и раздоры святителей. Укрась твою победоносную державу тем одним, чтобы епископы достигли мира и согласия между собою. Это будет достигнуто, если ты отпустишь меня на родину. Об этой милости я прошу тебя; окажи мне, это последнее благодеяние.

Царь был поражен словами святого и прослезился. Прослезились и бывшие тут сановники. Все чувствовали сильную любовь к святому и не хотели отпускать его. Он же, то ссылаясь на свою старость и постоянные болезни, то указывая на происходящие из-за него раздоры между епископами, продолжал просить царя и, наконец, убедил его – не удерживать его, а отпустить, куда он хочет, дабы остаток дней своих провести в мире и отдохнуть от многих трудов своих. Отпущенный царем, он простился со всеми и дал благожелания мира своим словесным овцам. Когда он удалялся из города, весь народ провожал его и плакал горькими слезами. Тотчас же и некоторые епископы, любившие святого Григория и оплакивавшие его, ушли из города и, оставив собор, возвратились каждый к месту своего служения. Таковы были: Григорий Нисский, брат Василия Великого, – Амфилохий Иконийский, Евлогий Эдесский, Елладий Кесарийский, Отрий Мелитинский и многие другие. Оставшиеся же на соборе епископы избрали патриархом сенатора Нектария991.

Святой Григорий Богослов удалился в Каппадокийскую область и поселился на родине, в деревне Арианз. Там он отдыхал, будучи очень слаб. Однако, он не оставлял трудов во славу Божью: он нашел свой отечественный город Назианз зараженным аполлинариевою ересью и старался очистить его и личными увещаниями, и посланиями своими. Когда граждане просили его принять отцовский престол, он отказался, а поставил им епископом одного пресвитера, по имени Евлалия, мужа ревностного в вере и благочестивого. Сам он оставался в полном уединении в селении Арианзе. Там, прожив некоторое время и оставив после себя много назидательных сочинений992, он, в глубокой старости, отошел к нестареющей жизни 25 января993. Он был с почетом погребен в городе Назианзе. Спустя много лет, благочестивый царь Константин Багрянородный перенес его честные мощи из Назианза в Константинополь и положил в церкви Святых Апостолов – в помощь и защищение городу и во славу Христа Бога, с Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Тропарь, глас 1:

Пастырская свирель богословия твоего, риторов победи трубы: якоже бо глубины Духа изыскавшу, и доброты вещания приложишася тебе. Но моли Христа Бога, отче Григорие, спастися душам нашим.

Кондак, глас 3:

Богословным языком твоим, сплетения риторская разрушивый славне, православия одеждею свыше истканою церковь украсил еси: юже и носящи, с нами зовет твоими чады: радуйся отче, богословия уме крайнейший.

* * *

Житие святителя Григория Богослова

Житие святителя Григория Богослова5 (100%) 3 голос.

Оглавление:

  • краткое житие
  • полное житие

Краткое житие святителя Григория Богослова

Святитель Григорий Богослов, архиепископ Константинопольский, вселенский отец и учитель Церкви, родился в христианской семье знатного рода, в 329 году, в Арианзе (недалеко от города Назианза Каппадокийского). Отец его, также святитель Григорий, был епископом Назианским (память 1 января). Мать, святая Нонна (+ 374, память 5 августа), молила Бога о сыне, дав обет посвятить его Господу. Как ей было открыто в сновидении, она назвала первенца Григорием. Когда сын выучился читать, мать подарила ему Священное Писание. Святой Григорий получил самое полное и разностороннее образование: после домашних занятий с дядей Амфилохием, опытным преподавателем риторики, он учился в школах Назианза, Кесарии Каппадокийской, Александрии. Затем для завершения образования будущий святитель отправился в Афины. На пути из Александрии в Элладу (352 год), во время страшного многодневного шторма, он боялся только того, что «убийственные воды лишат его вод очистительных». «Двадцать дней и ночей, — рассказывает святой Григорий, — лежал я на корме корабельной, моля милосердого Бога о спасении, и в этой опасности я дал обет посвятить себя Богу и по обету спасся».

Шесть лет провел святитель в Афинах, изучая там риторику, поэзию, геометрию и астрономию. Его учителями были известные языческие риторы Гиморий и Проэресий. Вместе со святым Григорием учился святой Василий, будущий архиепископ Кесарии Каппадокийской (+ 379, память 1 января). Дружба, заложенная еще в школе Кесарии, выросла в глубокие духовные узы. Знакомство с Юлианом, будущим императором (361 — 363) — отступником от веры Христовой, обернулось скоро непримиримой враждой.

По завершении образования святой Григорий оставался некоторое время в Афинах и преподавал красноречие. Он прекрасно знал языческую дохристианскую философию и литературу.

В 358 году святой Григорий тайно покинул Афины и вернулся к родителям в Назианз. Здесь он, почти в 30-летнем возрасте, принял от своего отца святое Крещение. Теперь он, для которого «более значило быть последним у Бога, чем первым у царя», колебался только в том, какой путь «предпочесть: созерцательный или деятельный».

По приглашению святого Василия он удалился в пустыню, чтобы подвизаться рядом с ним.

По требованию отца святой Григорий в 361 году вернулся в Назианз и принял сан пресвитера. Однако, чувствуя, что для него неизмеримо ближе уединение и безмолвная молитва, чем пастырская деятельность, святой Григорий снова поспешил в пустыню к святому Василию. Там, в уединении, он укрепился духом, нашел силы вернуться к пастве и с честью исполнять свой долг. Вскоре святому Григорию выпало трудное дело примирения епископа с паствой, которая осудила своего пастыря за подписание двусмысленного изложения догматов веры. Святой Григорий дал пастве время на изъявление первых чувств, а затем убедил отца открыто признать свою ошибку. После этого он, произнеся проповедь о необходимости примирения, достиг желаемого. Святитель Василий Великий поставил святого Григория епископом города Сасима, но, чтобы поддержать престарелого отца, святитель Григорий остался в Назианзе и после смерти отца некоторое время управлял паствой этого города.

По смерти Константинопольского патриарха Валента в 378 году, Антиохийский Собор пригласил святителя Григория помочь Константинопольской Церкви, которая в то время более чем какая-либо другая была опустошена еретиками. Получив согласие святителя Василия Великого, святитель Григорий прибыл в Константинополь на Патриарший престол. В 379 году он начал служить и проповедовать в небольшой домовой церкви своих родственников. Он назвал эту церковь Анастасия («Воскресение»), веря, что именно в этом небольшом храме и начнет воскресать Православие. Повсюду господствовали еретики — ариане и аполлинаристы. И чем громче звучала его проповедь, тем более увеличивалось собрание храма и тем сильнее росло сопротивление еретиков.

В ночь на Пасху 21 апреля 379 года, когда святитель Григорий совершал Крещение новообращенных, толпа вооруженных еретиков ворвалась в храм и обрушила на православных град камней, умертвив одного епископа и ранив святого Григория. Но терпение и кротость святого были его лучшей броней, а слово собирало православных.

Сочинения святителя Григория — слова, письма, стихи, показывают, что он стремился быть проповедником достойным истины Христовой. Ему был ниспослан дар слова, и святой хотел принести его в дар Богу — Слову: «Сей дар приношу я Богу моему, сей дар посвящаю Ему: — это одно, что осталось у меня и чем богат я; от всего прочего отказался я по заповеди Духа; всё, что ни имел, променял за драгоценную жемчужину. Только словом владею я, как служитель Слова; никогда добровольно не хотел бы пренебрегать этим богатством, я уважаю его, дорожу им, утешаюсь им более, чем другие утешаются всеми сокровищами мира. Оно — спутник всей моей жизни, добрый советник и собеседник; вождь на пути к Небу и усердный сподвижник». Чтобы достойно проповедовать Слово Божие, святой тщательно готовил и обрабатывал свои творения.

В пяти проповедях — «Словах о Богословии», обличая склонных к многословным рассуждениям последователей Евномия, святитель Григорий, прежде всего, дает точные определения, кто с кем и когда может богословствовать. О Боге могут рассуждать только опытные, преуспевшие в созерцании и, прежде всего, чистые душой и телом, или по крайней мере очищающие себя. Рассуждать о Боге можно только с тем, кто приступает к этому с усердием и благоговением. Объяснив, почему Бог скрыл от человека Свою сущность, святой Григорий указывает, что «облеченным плотию нельзя увидеть умственных предметов без примеси телесного». Богословствовать позволительно лишь тогда, когда мы бываем свободны от внешних впечатлений вещества и от возмущения, когда вождь наш — ум не прирастает к нечистым преходящим образам. Отвечая евномианам, полагавшим с помощью логических умозаключений постичь Божественную сущность, святитель объяснял, что человек познает Бога, когда его богообразное и божественное начало, т. е. ум, соединяется с родственной Сущностью. Далее на примерах патриархов, пророков, апостолов показано, что для земного человека сущность Божия непостижима. Приводил святой Григорий и пример суетного лжемудрствования Евномия: «Бог родил Сына или по Своей воле, или против воли. Если Он родил против воли, то Он потерпел принуждение. Если по Своей воле, то Сын есть Сын хотения».

Опровергая такое рассуждение, святитель показывает вред, наносимый им человеку: «Сам ты, который говоришь так необдуманно, по желанию или не по желанию своего отца произошел? Если не по желанию, то и отец твой потерпел насилие. От кого же это? На природу указать ты не можешь: она чтит целомудрие. А если по желанию, то из-за нескольких слогов ты сам себя лишаешь отца; ибо становишься уже сыном хотения, а не отца». Затем святой Григорий обращается к Священному Писанию, с особым вниманием разбирая места, где указывается на Божественную природу Сына Божия. Многократные толкования святого Григория на Священное Писание посвящены раскрытию мысли, что Божественная сила Спасителя действовала даже и тогда, когда ради спасения человека Он принял на себя немощное естество. Особое место в проповедях святителя Григория занимает полемика против евномиан, хуливших Святого Духа.

Внимательно исследуя всё, что говорится в Евангелии о Третьем Лице Пресвятой Троицы, святитель опровергает ересь евномиан, отвергавших Божество Святого Духа. Он приходит к двум основополагающим выводам. Во-первых, читая Священное Писание, надо отказаться от слепого буквализма и научиться понимать его духовный смысл. Во-вторых, в Ветхом Завете Дух Святой действовал прикровенно. В Новом Завете «Дух Святой обитает с нами и яснейшим образом обнаруживает Себя пред нами. Пока не признавали Отца Богом, не безопасно было проповедовать о Сыне, и пока не приняли Сына, не безопасно было, выражусь несколько смело, обременять нас Духом Святым. Божество Духа Святого — предмет высокий. Вот пред тобою множество свидетельств. Христос рождается — Дух Святой предшествует; крещается Христос — Дух свидетельствует; Христос совершает чудеса — Дух сопутствует; Христос возносится — Дух приходит вместо Него. И что же есть великого и Божественного, чего Он не мог бы? Какое Имя, принадлежащее Божеству, не принадлежит Ему, кроме нерожденности и рожденности?.. Я изумляюсь, когда вижу такое богатство названий, — трепещу, когда подумаю, какие Имена хулят те, которые восстают на Духа!»

Содержание проповедей святителя Григория этим не исчерпывается. Им написаны: пять похвальных слов, девять толкований на праздники, два обличительных слова на Юлиана Отступника — «два столба, на которых неизгладимо записано нечестие Юлиана для потомства» и проповеди на другие темы. Всего сохранилось 45 проповедей святого Григория. Письма святителя принадлежат к лучшим богословским творениям. Все они мастерски обработаны и в большинстве своем кратки. В своих гимнах святитель Григорий, как и во всем, жил для Христа. «Если у еретиков длинные слова, — новые псалтыри, разногласятся с Давидом, и — приятные стихи почитаются третьим Заветом: то и мы будем петь псалмы, и мы станем писать много, и мы будем составлять метры», — говорил святитель. О своем поэтическом даре святитель писал так: «Я — Господень орган и сладостно сложенной песней Вышнего славлю Царя: в трепете все перед Ним». Слава о православном проповеднике распространялась по Востоку и Западу. А святитель жил в столице империи как если бы он жил в пустыне — «пища его была пища пустыни; одежда — одежда нужды; обхождение простое, близ двора — ничего не искал он у двора». Во время болезни святителю был нанесен удар. Тот, кого он считал своим другом, философ Максим, был тайно посвящен на место святителя Григория в самом Константинополе. Пораженный неблагодарностью Максима, святитель решил оставить кафедру, но верная паства удержала его. Народ изгнал самозванца из города. 24 ноября 380 года в столицу прибыл святой царь Феодосий Великий и, подтвердив свой указ против еретиков, вернул православным главный храм, куда торжественно ввел святителя Григория. Вскоре на жизнь святителя было подготовлено покушение, но тот, кто должен был стать убийцей, сам явился к святому со слезами раскаяния. В 381 году на Втором Вселенском Соборе святитель Григорий был утвержден в сане Константинопольского Патриарха. По кончине Антиохийского Патриарха Мелетия святитель председательствовал на Соборе. Надеясь примирить Запад с Востоком, он предлагал признать Антиохийским Патриархом Павлина. Когда же прибыли те, кто и ранее действовал против святителя Григория в пользу Максима, многие, особенно египетский и македонский епископат, не захотели считать святого Патриархом Константинопольским. Святитель решил пожертвовать собою для мира Церкви: «Пусть буду я пророком Ионою! Не виновен я в буре, но жертвую собою для спасения корабля. Возьмите и бросьте меня… Я не радовался, когда восходил на престол, и теперь охотно схожу с него». Объявив императору о своем желании оставить столицу, святитель Григорий еще раз явился на Собор, в прощальном слове попросив отпустить его с миром. По возвращении на родину, заботясь о порабощенной аполлинаристами назианзской пастве, он назначил епископом благочестивого Евлалия и удалился в любезное своему сердцу уединение в Арианз. Не оставляя пустыни, святитель с ревностью к истине Христовой утверждал Православие своими письмами и стихами. В 389 году, 25 января, преставился тот, кого Церковь почтила именем, усвоенным любимому ученику Христову — святому евангелисту Иоанну.

«Мужественно и сильно хочу я говорить, дабы соделались вы лучшими, дабы от плотского обратились вы к духовному, дабы правильным образом возвысились вы в вашем духе», — говорил святитель Григорий Богослов.

В своих творениях святитель Григорий, как и первый Богослов, весь обращен к Предвечному Слову. Преподобный Иоанн Дамаскин в первую очередь руководствуется святителем Григорием Богословом в своем «Изложении веры».

Тело святителя Григория было погребено в Назианзе. В 950 году святые мощи были перенесены в Константинополь в церковь Святых Апостолов. Позже часть мощей была перенесена в Рим. Предание сохранило черты святого: «лице смиренно, бледно, брови возвышенныя и густыя, взор кроткий, брада не длинная, но густая и широкая». Уже современники называли своего архипастыря святым. Православная церковь, называя святителя Григория вторым Богословом и таинником, светлым прописателем Святой Троицы, в Богослужебных песнопениях так обращается к нему: «Богословским языком твоим сплетения риторская разрушивый, славне, Православия одеждою свыше истканною Церковь украсил еси: радуйся, отче, Богословия уме крайнейший».

Полное житие святого отца нашего Григория Богослова

Отечеством святого Григория Богослова была вторая, или южная Каппадокия, город Назианз, по имени которого он и называется Назианзином. Родители его были благородные и почтенные люди: отец по имени также Григорий и мать Нонна. Но отец его раньше был неверующим, так как происходил от неверующих родителей: от отца язычника и матери иудейки. В своей вере он и следовал обоим, придерживаясь как языческого заблуждения, так и иудейского неверия. В этом и состоит так называемое ипсистарийское лжеучение. Матерь же святого Григория, блаженная Нонна, происходила от христианских родителей, и сама была благочестивою христианкою. С раннего детства она была воспитана в благовестии и совершеннейшим образом научена страху Божьему, который есть начало всякой премудрости. По Божьему же предназначению, она была соединена брачным союзом с неверующим мужем, чтобы и его привести к святой вере: «Ибо неверующий муж освящается», по слову Апостола, «женою верующею» (1Кор.7:14). Так и случилось. Нонна, постоянно убеждая своего мужа богомудрыми речами и со всем усердием молясь о нем Богу, привела его, с помощью Божьей, к христианской вере. Мужу ее было от Бога такое видение во сне: ему казалось, что он поет из псалма Давидова слова, которых он никогда не имел в своих устах, а разве только слышал когда-либо от своей супруги, часто молившейся. Сам он никогда не молился: он и не знал, как молиться, и не хотел этого. Слова же, которые он пел в сонном видении, были следующие: «Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень»» (Пс.121:1). Во время этого пения он ощущал в сердце особенную сладость, и, проснувшись, возрадовался, а затем рассказал об этом своей супруге. Она уразумела, что Сам Бог призывает мужа ее к Своей святой Церкви, — начала еще усерднее поучать его христианской вере и наставила его на путь спасения. В это время случилось святому Леонтию, епископу Кесарии Каппадокийской, отправлявшемуся на первый вселенский собор, созванный в Никее, остановиться в городе Назианзе. К нему привела блаженная Нонна своего мужа, и Григорий был крещен руками святителя. По принятии святого крещения, он начал праведную и богоугодную жизнь, подобающую истинному и совершенному христианину. При этом он настолько преуспел в благовестии и добрых делах, что избран был впоследствии на епископский престол в том же городе Назианзе (о чем будет речь ниже).

Живя с таким мужем в честном супружестве, блаженная Нонна желала стать матерью младенца мужского пола. Она воссылала усердные молитвы к Подателю всех благ, чтобы Он даровал ей сына, и еще ранее зачатия его обещала, как некогда Анна Самуила, посвятить его на служение Богу. Господь, исполняющий волю боящихся его и внимающий их молитвам, исполнил прошенье сердца благочестивой жены, и в ночном сонном видении Своим откровением предсказал ей имеющего от нее родиться отрока. И видела блаженная Нонна, еще раньше рождения сына, каков он будет лицом, и предузнала его имя. Когда затем она родила младенца мужского пола, то нарекла его по имени отца Григорием, как это было ей предвозвещено в сонном видении. Она возносила великое благодарение Богу и его промыслу вручала рождённого отрока; с полным усердием она приносила в дар Богу то, что получила от Него по молитве. Однако не тотчас крестили младенца. В те времена существовал у многих христиан добровольный обычай отлагать крещение до зрелого возраста, и до того года, на котором Христос Господь наш крестился от Иоанна в Иордане, — чаще всего до тридцати трех с половиною лет. Впоследствии этот обычай, по уважительным причинам, был устранен тем же святым Григорием Богословом, Василием Великим, Григорием Нисским и другими великими отцами. Таким образом, Святой Григорий был крещен, не тотчас по рождении, но, согласно древнему обычаю, принятому у христиан, крещение его было отложено до возраста лет Христовых.

Отрок был воспитываем согласно христианским обычаям. Когда он достиг школьного возраста, его тотчас начали учить книгам. Возрастая годами, Григорий возрастал и разумом. В соответствие своему имени, он был рассудителен, бодр духом, усерден в учении, и превосходил по уму своих сверстников. Даже отроческие годы не служили ему препятствием понимать то, чему поучаются достигшие совершенного возраста и разума. Еще в детстве он обнаруживал такое поведение, какое свойственно старцам. Детские игры, пустые забавы и всякого рода зрелища, он ненавидел, а упражнялся в гораздо лучшем и проводил время в учении, а не в праздности. Когда он достиг юношеского возраста, благочестивая мать многими своими материнскими наставлениями поучала его благовести. Она поведала ему, что он есть плод ее молитвы, что усердными молитвами она испросила его у Бога, и еще прежде зачатия обрекла его на служение Богу. Добрый юноша слагал слова матери в сердце своем и просвещался душою в вере, надежде и любви к Христу, истинному Богу. Более всего он возлюбил целомудрие души и чистоту тела, а равно поставил себе законом тщательно хранить свое девство до самой кончины. К этому он был вразумлен частью многократными и сердечными материнскими наставлениями, а частью бывшим ему в юношеских годах сонным видением. О последнем он сам, много спустя, рассказывал так: однажды, во время сна, ему показалось, что вблизи него стояли две девицы, облеченные в белые одежды. Обе были красивы лицом; возрастом и годами одинаковы. На них не было никаких наружных украшений: ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни драгоценных камней, ни дорогих ожерелий; они не были украшены ни шелковыми мягкими одеждами, ни золотыми поясами; они не гордились ни красотою лица, ни роскошными бровями, ни распущенными волосами, ни какими-либо другими особенностями, которыми мирские девицы стараются нравиться и уловлять сердца юношей. Одетые просто в чистые белые одежды и скромно опоясанные, они имели не только головы, но и лица, покрытые тонкими покрывалами. Глаза их были опущены вниз; ланиты краснелись от девического смущения и свидетельствовали о целомудрии; уста напоминали цвет ярко-красной розы; молчанием своим они обнаруживали величайшую скромность. Святой Григорий, смотря на них, ощущал в своем сердце великую радость и думал, что это не земные существа, а высшие, превосходящие природу человеческую. Они, видя, что он очень доволен созерцанием их, возлюбили его и обнимали его, как дитя свое. Тогда он спросил их: кто они и откуда пришли? Первая сказала, что она есть Чистота, а другая назвалась Целомудрием. При этом они разъяснили, что предстоят пред престолом Царя славы Христа и услаждаются красотою небесных девиц. Они говорили:

— Будь, чадо, единомысленным с нами; ум свой соедини с нашим умом и лицо свое сделай подобным нашему. Тогда мы тебя, блистающего величайшею светлостью, вознесем на небеса и поставим близ бессмертного Троичного света.

Сказав это, они стали подниматься на небо, и, подобно птицам, вознеслись вверх. Отрок Григорий проводил их радостным взглядом, пока они не скрылись в небесах. Проснувшись, он ощущал несказанную радость, и сердце его исполнилось веселья. С этого времени он воспламенился ревностью к тщательному охранению своего девства. Он старался соблюсти его полным воздержанием, избегая всякой вкусной пищи, пьянства и пресыщения.

По рождении святого Григория, блаженная Нонна родила и другого сына, по имени Кесария и дочь Горгонию. Она воспитывала их в благовестии и книжном учении. Между тем, блаженный Григорий, желая усовершенствоваться в ораторском красноречии, в школьной мудрости и всякой мирской эллинской учености, отправился сначала в Кесарию Палестинскую, которая в то время славилась школами и ученостью. Там он имел учителем ритора Феспесия. Затем он перешел в Александрию, собирая сокровища мудрости у многих мужей и обогащаясь умом. После этого он пожелал отправиться в Афины и сел на эгинский корабль вместе с язычниками. Когда плыли мимо острова Самоса, поднялась на море сильная буря. Все отчаивались в спасении своей жизни и плакали в виду телесной смерти. Григорий же плакал, боясь духовной смерти, так как еще не был крещен, а только оглашен. Он вспоминал прежде бывшие чудеса Божии в водах: переход Израильтян чрез Чермное море и спасение Ионы из чрева кита. Он с воплями молился Богу, прося избавления от гибели в волнах. Эти его бедствия во время морского путешествия были открыты родителям его в сонном видении. Они тотчас стали на молитву и проливали пред Богом горячие слезы, прося у Него помощи бедствующему на море сыну. Бог, хранивший раба Своего Григория на пользу многим и приготовлявший его в столпы Церкви, укротил свирепую бурю и запретил ветрам; на море наступила полная тишина. Все, находившиеся на корабле, видя себя, сверх ожидания, спасенными от гибели и как бы вырванными из уз смерти, прославили Христа Бога. Они знали, что только призыванием его всесильного имени в молитве Григория укрощено море. Сверх того, один юноша, товарищ святого по путешествии, видел ночью во сне, во время волнения и бури, что мать Григория, блаженная Нонна, поспешно пришла по морю, взяла погружавшийся корабль и привела его к берегу. Когда волнение улеглось, он рассказал всем о видении, и все исповедали Бога Григориева, как Великого Помощника, — возблагодарили его и уверовали в Него. Кроме того, отцу Григория, со слезами молившемуся в Назианзе о сыне своем и затем уснувшему после молитвы, было и другое видение. Он видел одного яростного беса, Эринна, который старался погубить Григория на море, Григорий же схватил его руками и победил. Из этого видения узнал отец Григория об избавлении сына от гибели и вознес с супругою благодарение Богу.

Последующее путешествие по морю Святой Григорий совершил благополучно и прибыл в Афины. Там, изучая светские науки, он был для всех предметом удивления вследствие необычайной остроты своего ума и целомудренной жизни. Спустя немного времени, прибыл в Афины и Святой Василий ради усовершенствования в светской мудрости. Оба они — Григорий и Василий — стали искренними друзьями и сожителями. Один у них был дом, одна пища, один дух, одна мудрость, один нрав, — точно у единоутробных братьев. Оба они стали знаменитыми и уважаемыми в Афинах, ибо в течении небольшого времени они превзошли своих учителей; сами будучи учениками, они стали учителями для своих учителей. В это же время, когда Констанций, сын Константина Великого, царствовал над греками и римлянами, Юлиан, ставший впоследствии царем и отступником от Бога, учился в Афинах философии. О нем часто говорил Григорий:

— Какое великое зло воспитывает греческая и римская земля!

Он уже провидел, что должно было случиться.

Григорий и Василий прожили в Афинах много лет, изучили все науки и усовершенствовались в них настолько, что сами возвысились над всею афинской мудростью. Тогда Василий отправился в Египет к боговдохновенным мужам учиться мудрости духовной, как об этом повествуется в его житии, а Григория афиняне убедили своими просьбами принять учительское звание. Прожив там недолго после Василия, Григорий услышал, что отец его поставлен в Назианзе в епископа. Немедленно он возвратился на родину к отцу своему, имея уже тридцать лет от рождения, и принял святое крещение от рук отца. Он хотел тотчас отречься от мира и идти в пустыню, но, будучи удерживаем отцом, оставался при нем дома. Он поставил для себя правилом — никогда не употреблять клятвы и не призывать имени Божьего всуе, и сохранил это правило до конца своей жизни. Он постоянно занимался чтением Божественных книг и проводил в Богомыслии дни и ночи; неоднократно он созерцал в видениях и Христа. Отец против воли поставил его пресвитером, а затем хотел посвятить его и в епископа, но святой Григорий, уклоняясь от такого сана и почестей, а также, стремясь к иноческому безмолвию, тайно бежал из дома и пришел в Понт к своему другу, святому Василию. Последний также был уже пресвитером и устроил в Понте монастырь, куда собралось множество иноков. Он писал к Григорию из Понта, настойчиво приглашая его к себе. Таким образом, они снова, как и раньше в Афинах, начали жить вместе, имея каждый в другом образец добродетели и подражая один другому. Вместе же они писали для иноков уставы постнической жизни. Так прожил Святой Григорий со святым Василием довольно долго.

Между тем умер брат Григория Кесарий. Родители много плакали о нем. При этом отец писал к Григорию, слезно убеждая его возвратиться домой и помочь ему в старости. Блаженный Григорий, частью боясь ослушаться отца, а частью видя нужды Церкви, сильно смущаемой в то время ересью Ария, в которую и отец Григория, как не получивший богословского образования, был отчасти совращен, возвратился из Понта в Назианз. Здесь он помогал состарившемуся отцу в церковном управлении и в хозяйственных заботах, разъяснил ему вред арианской ереси и утвердил его в православии.

По смерти царя Констанция, сына Константина, на престол вступил Юлиан, и тогда исполнилось о нем пророчество Григория: великое зло принес этот беззаконник; он открыто отрекся от Христа и воздвиг гонение на Церковь Христову. Святой Григорий боролся с ним многими своими богомудрыми сочинениями, изобличая его заблуждения, пагубные языческие увлечения и ложные еллинские басни. Этот законопреступник царствовал недолго и погиб с позором. После него вступил на престол благочестивый царь Иовиан, и снова стала процветать вера Христова. После Иовиана вступил на царство арианин Валент, и снова арианская ересь стала распространяться; православные были притесняемы повсеместно. Тогда же и в Кесарии Каппадокийской арианство многих совратило к заблуждениям и внесло смуту в Церковь Христову. Даже епископ !Евсевий, недостаточно сведущий в Божественном Писании, начал колебаться и допускать уклонения от истинной веры. Узнав об этом, Святой Григорий написал к нему, советуя упросить авву Василия — возвратиться в Кесарию для борьбы с заблуждениями. Также он писал и к самому святому Василию, дружески советуя и прося, чтобы он, забыв прежний гнев на него Евсевия, отправился в Кесарии на помощь православным и снова утвердил Церковь, колеблемую арианами. Таким образом, Святой Григорий, устроив своими письмами мир между епископом Евсевием и святым Василием, дал возможность святому Василию возвратиться в Кесарию Каппадокийскую. Тотчас по его возвращении, ариане были посрамлены, и одни из них умолкли, а другие бежали. Епископ Евсевий обрадовался святому Василию. Прожив с ним в дружбе некоторое время, он скончался, а на его место на престол был возведен православными, против воли, святой Василий Великий. Еретики, негодуя по этому поводу и чувствуя озлобление, устроили отделение города Тиан от Кесарии. В Тианах был в это время епископ Анфим, притворно казавшийся православным, а на самом деле еретик. Он с единомысленными ему епископами отделился от Василия и стал митрополитом Тианским. Таким образом, он устроил разделение Каппадокийской области на две части, благодаря чему возникли продолжительные споры о пределах епархии. Святой Василий, видя, что некоторые города и селения отторгаются от его епархии, задумал устроить дело так: был между Кесарией и Тианами один незначительный и мало известный город Сасима. В нем Святой Василий рассудил устроить новую епископскую кафедру и поставить там епископом мужа благочестивого; он надеялся этим и прекратить распрю, и многих людей сохранить для благочестия. Не имея в виду для этой цели опытного мужа, он писал к другу своему, святому Григорию, прося его принять посвящение в епископа на кафедру в Сасиме, ибо никто другой не был бы настолько способен утвердить там благочестие, как именно он. Святой Григорий настойчиво отказывался в письмах. Василий много раз писал к нему, но, не достигая желаемого, отправился сам в город Назианз и там, посоветовавшись со старым Григорием, епископом Назианзским, отцом Григория, начал вместе с ним убеждать своего друга Григория принять посвящение в святительский сан. Таким образом, Григорий был вынужден занять епископскую кафедру в городе Сасиме. Когда узнал об этом Тианский митрополит Анфим, причислявший Сасиму к пределам своей епархии, то привел туда войско с целью не допустить Григория к занятию кафедры; он подстерегал Григория по пути его следования. Святой Григорий, узнав во время пути о кознях Анфима и о приведенных им войсках, ушел в один монастырь и там ухаживал за больными, а затем поселился в пустыне, ища желательного ему безмолвия. Спустя немного времени, он снова, по просьбе родителей, возвратился в Назианз. Родители его уже сильно состарились и нуждались, по преклонности лет, в его помощи, тем более, что у них уже не было других детей, кроме его одного. Кесарий, другой сын их, уже умер, как об этом уже сказано, — а равно и дочь Горгония уже отошла в вечность. Погребение их обоих брат, сей Святой Григорий, почтил надгробными словами. Затем он остался у родителей один, как зеница ока, и ему не представлялось возможности не исполнить просьбы своих родителей. Он должен был послужить их старости и после их кончины совершить над ними обычное погребение.

Когда Святой Григорий возвратился из пустыни в Назианз, отец его Григорий, уже изнемогая от старости, хотел еще при жизни своей устроить сына на епископской кафедре в Назианзе. К этому он побуждал сына не только убеждениями и просьбами, а и клятвою. Он же не отказывался от попечений о благоустройстве Церкви, не хотел также и ослушаться приказания отца, но принять епископский престол отнюдь не желал.

— Невозможно мне, отец, — говорил он, — пока ты еще жив и не отошел в вечность, принять твой престол.

Отец, не настаивая более на принятии сыном престола, и только возлагая на него попечение о Церкви, говорил:

— Пока я жив, будь мне, сын мой, опорою старости, а после моей смерти сделай так, как тебе будет угодно.

Скоро отец святого Григория, престарелый епископ Назианзский, преставился, пробыв на епископском престоле сорок пять лет. Прожил он всего сто лет. Погребен он был с большим торжеством, при участии святого Василия Великого, прибывшего на погребение. Оставалась еще в живых Нонна, мать святого Григория, друга Василия, но и она в скором времени почила о Господе, также достигши столетнего возраста. Святой Григорий, похоронив своих благочестивых родителей, стал свободен от попечений о них; но он хотел еще освободиться и от славы, тем более, что жители родного города понуждали его занять, после отца, епископский престол. Он отправился тайно в Селевкию и там оставался при церкви святой первомученицы Феклы. Оттуда он был вызван дружескими просьбами Василия Великого и, возвратившись, принял попечение о богадельнях и больницах. Святой Василий, чтобы дать приют не имеющим, где главу приклонить, построил обширные здания и, собрав туда нищих и больных, вдовиц, сирот и странников, заботился обежедневной пище для них, а попечение о них поручил своему возлюбленному другу. Таким образом, Святой Григорий был питателем нищих, служителем больных, успокоителем странников.

В это время от арианской ереси, в течение уже многих лет смущавшей Церковь Божию, произошла, подобно новой голове от какой-то гидры, новая ересь и соблазняла многих. Это была ересь Македония, хулившего Духа Святого. Ариане исповедовали, что Отец есть Бог несозданный, предвечный, а Сын сотворен, притом не единосущен и не соприсносущен Отцу; македоняне же признавали Сына равным Отцу, но хулили Духа Святого, причем одни говорили, что Он есть тварь, а не Бог, а другие не признавали его ни Богом, ни тварью. Святой Григорий называл их полуарианами, так как они почитали Сына, но унижали Духа Святого. Эта ересь особенно сильно распространялась в Византии. По убеждению святого Василия Великого и по общему совету многих других православных епископов, сошедшихся на собор, Святой Григорий, как муж глубокого разума и сильный в красноречии, должен был отправиться в Византию для опровержения еретического мудрствования и для защиты правых догматов святой веры. Но прежде чем он отправился в Византию, Святой Василий, проболев немного, скончался. Так угас всемирный светильник веры. Святой Григорий много плакал о нем и, почтив его надгробным словом, отправился в предлежавший ему путь. Когда он достиг царственного города Византии, то был встречен благочестивыми христианами с радостью. Он нашел Церковь Христову до крайности умалившеюся. Количество верующих легко было сосчитать, так как большая часть города пошла в след ересей. Все храмы Божьи, величественные и богато украшенные, были в руках еретиков. Один только небольшой и ветхий храм святой Анастасии, отвергнутый еретиками, был оставлен православным. Святой Григорий тотчас, подобно Давиду, вооружившемуся некогда пращей против филистимлян, вооружился словом Божьим против еретиков, побеждал их в спорах и уничтожил их догматические заблуждения, как бы паутинную сеть,ежедневно он обращал многих от заблуждения к православию своими богомудрыми и боговдохновенными речами и в течение малого времени так увеличил состав верующих членов Церкви Христовой, что невозможно и исчислить; число же еретиков со дня на день уменьшалось, так что сбывалось то, что сказано в Священном Писании о доме Давидовом и доме Сауловом: «Давид все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал» (2Цар.3:1). Еще не миновало зло, причиненное Церкви арианами и македонянами, как явился новый еретик из Сирии, Аполлинарий, который неправильно мудрствовал о воплощении Господнем. Он признавал воплощение неистинным: Христос, будто бы, не имел души, а вместо нее — Божество. Будучи красноречив и искусен в эллинской мудрости, он многих увлек в свою ересь, а ученики его разошлись повсеместно, улавливая несведущих в богословской науке и увлекая их, как бы удою, в погибель. Тогда снова добрый подвижник благочестия, Святой Григорий, предпринял великий подвиг, вступил в борьбу с еретиками, отпавших от правой веры обличал, умолял, запрещал, причем одних утверждал в вере, а других восстановлял от падения. В это же время ученики Аполлинария, вращаясь среди народа, клеветали на святого Григория, будто он разделял Христа на два лица. Усердно рассевая такую ложь повсеместно, они возбудили гнев и злобу народа против святого: ведь, и капля воды, при частом падении пробивает камень. Люди, неспособные понимать хитросплетенные еретические речи и уразуметь глубину таинства вочеловечения Христа, почитали еретиков, как истинных пастырей, и признавали их православными учителями; истинный же пастырь, поучавший благовести, был признаваем еретиком. Возбудив толпу, они бросали в святого камни, как некогда иудеи — на святого первомученика Стефана; однако, они не могли убить его, так как Бог хранил Своего угодника. Не будучи в состоянии удовлетворить своей злобы, они зверски напали на него и представили на суд начальнику города, как какого-либо бунтовщика, виновника смуты и волнений. Святой, будучи неповинным ни в каком преступлении, притом отличаясь кротостью и смирением, среди этого бедствия и беспричинного нападения на него народа, молился только Богу, Христу Своему: о имени Твоем, Христе, «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс.22:4). Начальник, зная его невиновность и видя неправедную человеческую злобу, отпустил его на свободу. Так, он оказался мучеником, но без ран и истязаний, венценосцем — но без язв, и имел одно лишь желание — пострадать за Христа.

Просияв такими подвигами и упорною борьбою с еретиками, Святой Григорий стал известен всем; повсеместно прославлялась его мудрость, и за нее он получил новое имя от всей святой православной Церкви, имя богослова, подобно первому богослову, святому Иоанну, возлюбленному ученику Христову. Это имя богослова, хотя свойственно и всем великим учителям и святителям, так как все они богословствовали, достойно прославляя Святую Троицу, однако, святому Григорию оно усвоено особенным образом и стало его дополнительным именем. Оно дано было Церковью в знак его торжества и победы над многими и великими еретиками. С этого же времени и все стали называть его богословом, Он был глубоко любим православными. Весь сонм благочестивых людей желал видеть его на патриаршем престоле. Притом и александрийский патриарх Петр, принявший престол после Афанасия Великого, писал к святому Григорию Богослову, поручая ему константинопольский патриарший престол, как достойнейшему и понесшему много трудов на пользу Церкви Христовой. Но тотчас явилось препятствие этому со стороны злобных людей.

Был в Константинополе один греческий философ, из школы циников, по имени Максим, родом египтянин. Он отличался хитростью, лукавством, лицемерием и злобными намерениями. Явившись к святейшему пастырю, Григорий Богослову, он отрекся от эллинского безбожия и, после крещения, вступил в лоно святой Церкви. Однако он жил в суете мира и лицемерно прикрывался благоговением, точно овечьей одеждой, в душе оставаясь волком, что и не замедлило обнаружиться. Святитель Божий Григорий, не подозревая его лукавства, а обращение его из язычества в христианство, считая великим делом, приютил его у себя, как сожителя и друга, сделал своим сотрапезником и затем — членом церковного клира. Он же последовал примеру Иуды, — замыслил отступить от своего учителя и духовного отца и начал против него борьбу. Для исполнения своего замысла он нашел и помощника в лице одного пресвитера, не боявшегося Бога и искусного в коварных предприятиях. В союзе с ним Максим начал хитро и тайно действовать, с целью восхитить патриарший престол в Константинополе. Но так как для удачи такого дела необходимо было много денег, чтобы подкупом и подарками склонить к своему единомыслию большинство, то они и начали, прежде всего, заботиться о деньгах. При сатанинской помощи, они скоро нашли желаемое следующим образом. Пришел в Византию с острова Фазоса один пресвитер, с большою суммою денег, для покупки на церковное строение мраморных досок, привозимых с Проконниса. Обольстив его различными несбыточными обещаниями, заговорщики отняли деньги, которых было достаточно для достижения лукавого замысла, и послали тайно в Александрию много богатых даров патриарху Петру, а равно его епископам и клирикам, и убедительно просили прислать в Византию епископов, которые возвели бы Максима на патриарший престол. Петр, прельстившись дарами и, как будто, забыв о прежнем своем письме к святому Григорию, тотчас склонился на их просьбы. Он послал в Константинополь египетских епископов, которые и прибыли туда без замедления. Никому ни показавшись, ни пастырю Григорию, ни клиру, ни кому-либо из начальников, они явились с Максимом в церковь во время совершения утрени и уже приступили к рукоположению, желая посвятить Максима в архиепископы. Святой Григорий Богослов был болен. Тотчас об этом стало известно всем. В церковь немедленно собрались пресвитеры, члены клира и множество народа, — как православные, так и еретики. Все, удивляясь такой тонкой хитрости и незаконному посвящению, воспламенились гневом и стали кричать на прибывших епископов, всячески стараясь помешать им в этом совершенно незаконном деле. С позором удаленные из церкви, они отправились в дом одного флейтиста и там окончили неправильное посвящение, а затем провозгласили Максима константинопольским патриархом при содействии помощников, как из духовных, так и из мирских лиц. Одни из них за согрешения были отлучены от Церкви, другие наняты за плату, а иные обольщены обещаниями даров и почестей; все такие были приверженцами Максима и поддерживали его. Большинство же, притом почетнейшие граждане, воспламенились гневом и порицали Максима резкими укоризнами и упреками; они выражали неудовольствие и самому святому Григорию Богослову за то, что он принял такого человека в сожители себе и удостоил его своей дружбы.

Святой отвечал им:

— Не гневайтесь на меня, мужи, за то, что я благодетельствовал этому человеку, не предвидя его злобы, разве мы повинны в том, что не можем предвидеть чьей-либо злобы? Только одному Богу свойственно знать тайну внутренней жизни человека. Притом, не самым ли законом повелено нам — отечески и с любовью отверзать свое лоно всякому приходящему к нам: «приходящего ко Мне», — говорит Спаситель, «не изгоню вон» (Иоан.6:37). Для меня было важно уже и то, что Максим от еллинского заблуждения пришел ко святому крещению и, вместо служения Геркулесу, стал служить Святой Троице. Притом, он казался добродетельным, хотя и лицемерно, — но лицемерие его и злоба только теперь явно обнаружились. Нам не дано исследовать такие дела; мы не проникаем в человеческие помышления, не знаем и будущего, разве только когда Бог откроет нам его. Мы смотрим только на лицо, а сердце видит Бог.

Этими словами народ был успокоен и затем стал относиться еще с большею любовью к святому Григорий Богослову. Максим же отправился вместе с собором египетских епископов, поставлявших его в архиереи, к благочестивому царю Феодосию Великому, находившемуся тогда с войсками в Фессалонике и просил об утверждении его прав на Цареградский престол. Он, отверженный человек, не мог получить утверждения на основании церковных уставов, а потому и хотел получить власть управления в церкви по царскому повелению, имея в виду скорее мучительствовать, чем святительствовать. Благочестивый царь сильно разгневался и с угрозами прогнал от себя Максима и прибывших с ним епископов. Тогда все они отправились в Александрию, и там Максим начал строить подобные же козни. Подкупив значительною суммою денег клириков александрийской церкви, Максим дерзко и бесстыдно обратился к патриарху Петру: «или цареградский престол мне исходатайствуй, или я от твоего не отступлю». Пользуясь коварными средствами, он копал ров для патриарха и непременно осуществил бы свое злобное намерение, если бы об этом не узнал скоро начальник города. Опасаясь, чтобы в народе не вспыхнуло волнение, он с позором изгнал Максима из Александрии.

Между тем, Святой Григорий Богослов настолько был удручен в Константинополе телесными болезнями, что вынужден был отказаться от забот по управлению константинопольскою церковью и хотел возвратиться на родину свою, в Назианз. Он решил сказать народу последнее слово, в котором убеждал ревностно хранить веру и творить добрые дела. Народ понял, что он хочет оставить Константинополь. Послышались в церкви восклицания и громкий плач. Все единогласно начали говорить:

— Отец! уходя от нас, ты уводишь с собою и учение о Святой Троице. Без тебя не будет в этом городе и правого исповедания Святой Троицы. Вместе с тобою уйдет из города православие и благочестие.

Слыша эти восклицания и народный плач, Святой Григорий отложил свое намерение и обещал оставаться с ними, пока не будет созван ближайший собор. В это время ожидали, что скоро соберутся епископы и изберут на патриаршество достойного мужа. Этого же ожидал и Святой Григорий: только увидев на патриаршем престоле достойного пастыря, он намеревался возвратиться на родину. Между тем благочестивый царь Феодосий вел войну с варварами и, после победы над ними, возвратился в Константинополь с торжеством. Ариане по-прежнему владели соборною патриаршею церковью и имели своим патриархом арианина Демофила; у православных же оставался небольшой и ветхий храм святой Анастасии. Царь призвал Демофила и убеждал его — или принять православное исповедание, или же уступить свое место другому. Демофил, будучи ожесточен сердцем, предпочел лучше лишиться престола, чем оставить свои заблуждения. Тогда царь отдал святому Григорию Богослову и всему сонму православных соборную церковь, которою ариане владели сорок лет, а равно и все другие церкви. Когда же архиерей Божий Григорий с клиром и народом хотел войти в церковь, толпа ариан, вооружившись, как бы на войну, стала около церкви, заграждая для православных вход, а святому угрожали смертью. Ариане наняли одного юношу, отважного и дерзкого, чтобы он, незаметно подошедши к Григорию, вонзил ему меч в чрево; но Бог спас Своего верного служителя. Тогда поднялся крик, шум и говор среди ариан. Они непременно причинили бы насилие и зло православным, если бы не явился сам царь и не ввел святого архиерея в церковь. Православные же с великою радостью и весельем восклицали, прославляя Бога, проливая от восторга слезы и воздевая руки кверху. В самом деле, после стольких лет они снова получили свою святыню! При этом они единогласно взывали к царю, прося возвести на патриарший престол Григория Богослова. Святой Григорий, будучи слишком ослаблен своими постоянными телесными недугами, и не имея сил обратиться к народу с речью, в виду общего крика, объявил чрез одного из своих клириков:

— Дети! теперь время благодарения и прославления единого, в Троице, Бога, Который даровал нам опять принять его святую церковь. Поэтому прославим ныне его великие милости, а о патриаршем престоле подумаем после, в другое время.

Народ, выслушав этот ответ святителя, перестал кричать. Затем, по совершении литургии, все разошлись, прославляя Бога; ариане же замолкли посрамленные.

Благоверный царь Феодосий весьма уважал святого Григория Богослова, как отца своего, но он не часто приходил к царю, хорошо памятуя слова Соломона: «Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя» (Прит.25:17). Святой имел большое усердие всегда поучать народ, посещать больных и лечить их, помогать обиженным, защищать слабых и очищать свое стадо от еретических заблуждений. Он удалялся иногда и в деревни, любя безмолвие и стараясь уврачевать отдыхом свои частые болезни и, таким образом, сделать свое тело способным к дальнейшим трудам. Владея большим церковным имуществом, он не присвоил себе ни одной серебряной монеты, не допрашивал также он и церковных строителей, сколько ими собрано и сколько истрачено. Последнее он считал делом не епископа, а светского правителя. Он наставлял всех хранить чистую совесть. Изнемогши от непрестанных трудов и почтенного возраста, он однажды заболел и лежал в постели. Народ, узнав об этом, пришел посетить его. Он сел на постели и стал спрашивать:

— Чего вы хотите, дети? Зачем вы пришли ко мне?

Пришедшие кланялись ему и благодарили за все труды его, за то, что очистил город от ереси, — за то, что святые церкви, бывшие много лет в руках ариан, возвратил православным, — за то, что много благодетельствовал всем и своим учением и пастырским попечением.

— Ныне же, отче, — говорили они, — если ты отходишь к Богу, то помолись о своем стаде, о благоверном царе и обо всей Церкви.

Святой объявил, что болезнь его не к смерти, а затем, поучив их по обычаю, отпустил. Когда они начали расходиться, остался один юноша, который, ухватившись за ноги святого, со слезами и рыданиями умолял его — простить ему его грех. Святой спрашивал, в чем состоит его грех, но юноша ничего не отвечал, а только рыдал и просил прощения. Один, из находившихся тут, сказал святителю:

— Это — твой убийца, отче! По подстрекательству еретиков, он хотел вонзить меч тебе в чрево, но Христос защитил тебя. Вот он теперь кается, и просить прощения.

Святой сказал юноше:

— Господь наш Иисус Христос да будет милостив к тебе, возлюбленный сын, и да простит тебе твои грехи. Только ты будь с этого времени нашим; оставь ересь и обратись к Христу Богу и служи ему верно.

Так он отпустил юношу, простив его. Весь город, узнав об этом, подивился его незлобию и воспламенился к нему еще большею любовью. Скоро после этого начали собираться в Византии епископы, частью для поставления патриарха в царственном городе, а частью для того, чтобы предать анафеме ереси на втором вселенском соборе. Когда собрались православные епископы в количестве ста пятидесяти, председателем собора был избран Святой Мелетий Антиохийский. Тогда же Святой Григорий Богослов, вопреки своей воле, и со скорбью, будучи больным, принял патриарший престол, согласившись на просьбы царя и всего народа. Спустя несколько дней, Святой Мелетий, патриарх антиохийский, разболелся и отошел к Господу. Вслед затем явились епископы из Египта и Македонии и стали выражать неудовольствие по поводу назначения Григория патриархом, тем более что он был избран в их отсутствие. Они утверждали, что это назначение было неправильное, так как Григорий поставлен не александрийским, а антиохийским патриархом; между тем, александрийский патриарший престол — первый после римского и от него должно исходить назначение патриарха константинопольского. Между епископами произошли большие несогласия, смуты и распри: одни говорили, что поставление Григория было правильным, а другие возражали; при этом епископы ссорились между собою. Святой Григорий Богослов, видя происшедшие из-за него между епископами распри и ссоры, обратился ко всем им в соборе со словом:

— Я, священные и уважаемые пастыри, — говорил он, — не стремился получить власть над Константинопольскою церковью, а если она возросла и прочно утвердилась моим потом и трудами, то для меня достаточно — угодить этим Богу и от Него ожидать себе воздаяния. Только любовь моего словесного стада и общий суд святителей принудили меня принять престол; ныне же я вижу неприязнь многих ко мне. Знайте же, что я не ищу ни богатства, ни высокого положения и почестей; я не желаю носить звание константинопольского патриарха и без огорчения оставляю епископство; вы же совещайтесь между собою и делайте, что вам угодно. Мне издавна приятна пустыня, и лишающие нас престола не могут лишить нас Бога.

Сказав это, он вышел и оставил патриарший дом. Он поселился в небольшом, отстоявшем далеко от церкви, домике, избегая разговоров и споров приходивших к нему людей. Однако, многие из народа, приходя к нему, просили его, чтобы он оказал милость своей пастве и не оставлял ее, после того как воспитал и увеличил ее столькими трудами и потом.

— Покажи, отец, — говорили они, — свое расположение к твоим детям, ради которых ты так много потрудился; посвяти им и остаток дней своих, чтобы мы, просвещенные твоим учительством, имели, после твоей кончины, твое тело.

Святой Григорий, как чадолюбивый отец, смягчился сердцем и недоумевая, что ему делать, просил Бога указать ему путь жизни.

Когда увеличилось число собравшихся епископов, а раздоры и несогласия между ними все еще продолжались, блаженный Григорий, став посреди собора, обратился к ним с речью:

— Мужи и сопастыри мои по управлению святым Христовым стадом! Стыдно вам, поучающим других хранить мир, входить в раздоры между собою! Как вы можете других убедить к согласию и единомыслию, если не можете согласиться сами с собою? Но я умоляю вас пред единосущною и Пресвятою Троицею установить мир и показать взаимную любовь друг к другу, чтобы вы в полном согласии могли устроить церковные дела. Если же я — виновник разногласия и разъединения между вами, то я нисколько не достойнее пророка Ионы. Выбросьте меня за борт корабля, — и тогда прекратится для вас волнение. Хотя я и неповинен в этой буре, но я предпочитаю пострадать, если вы этого хотите. Только примиритесь между собою и будьте единомысленны; свергните меня с престола, изгоните из города, только истину и мир, говорю с пророком Захарием (Зах.8:19), возлюбите. Желаю вам здравствовать, священные пастыри! Не забывайте и моих трудов!

Когда он произнес эту речь, все противники его устыдились и умилились его словами. Святой же, оставив собор, задумал возвратиться на родину и пошел просить царя — отпустить его на родину.

Он говорил царю:

— Царь! да воздаст тебе Христос в день суда за все твои благодеяния, оказанные Церкви. Но не откажи мне, державный владыка, в той милости, о которой я ныне попрошу тебя: я не прошу тебя ни о имениях, ни о сродниках; я не ищу многоценных покрывал для жертвенников, а хочу только облегчения трудов своих. Пусть этим прекратится зависть многих; пусть твоим старанием достигнуть согласия епископы! Ты, устранивший дерзость варваров, устрани и раздоры святителей. Укрась твою победоносную державу тем одним, чтобы епископы достигли мира и согласия между собою. Это будет достигнуто, если ты отпустишь меня на родину. Об этой милости я прошу тебя; окажи мне, это последнее благодеяние.

Царь был поражен словами святого и прослезился. Прослезились и бывшие тут сановники. Все чувствовали сильную любовь к святому и не хотели отпускать его. Он же, то ссылаясь на свою старость и постоянные болезни, то указывая на происходящие из-за него раздоры между епископами, продолжал просить царя и, наконец, убедил его — не удерживать его, а отпустить, куда он хочет, дабы остаток дней своих провести в мире и отдохнуть от многих трудов своих. Отпущенный царем, он простился со всеми и дал благо желания мира своим словесным овцам. Когда он удалялся из города, весь народ провожал его и плакал горькими слезами. Тотчас же и некоторые епископы, любившие святого Григория и оплакивавшие его, ушли из города и, оставив собор, возвратились каждый к месту своего служения. Таковы были: Григорий Нисский, брат Василия Великого, — Амфилохий Иконийский, Евлогий Эдесский, Елладий Кесарийский, Отрий Мелитинский и многие другие. Оставшиеся же на соборе епископы избрали патриархом сенатора Нектария.

Святой Григорий Богослов удалился в Каппадокийскую область и поселился на родине, в деревне Арианз. Там он отдыхал, будучи очень слаб. Однако, он не оставлял трудов во славу Божью: он нашел свой отечественный город Назианз зараженным аполлинариевою ересью и старался очистить его и личными увещаниями, и посланиями своими. Когда граждане просили его принять отцовский престол, он отказался, а поставил им епископом одного пресвитера, по имени Евлалия, мужа ревностного в вере и благочестивого. Сам он оставался в полном уединении в селении Арианзе. Там, прожив некоторое время и оставив после себя много назидательных сочинений, он, в глубокой старости, отошел к нестареющей жизни 25 января. Он был с почетом погребен в городе Назианзе. Спустя много лет, благочестивый царь Константин Багрянородный перенес его честные мощи из Назианза в Константинополь и положил в церкви Святых Апостолов — в помощь и защищение городу и во славу Христа Бога, с Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Слова

Слова святителя Григория Богослова в аудиоформате

Содержание

Тематическая разбивка «Слов»

Слово 1. На Пасху и о своем промедлении Слово 2. К призвавшим вначале, но не встретившим св. Григория, когда он стал пресвите­ром Слово 3. Григорий Богослов оправдывает удаление свое в Понт после рукоположения в пресвитеры и возвращение оттуда, а также учит, как важен сан священства и каков должен быть епископ Слово 4. Первое обличительное на царя Юлиана Слово 5. Второе обличительное на царя Юлиана Слово 6. О мире, произнесенное в присутствии отца после предшествовавшего молчания по случаю воссоединения монашествующих Слово 7. Надгробное брату Кесарию, произнесенное еще при жизни родителей Слово 8. Надгробное Горгонии, сестре Св. Григория Назианзина Слово 9. Защитительное, говоренное им отцу своему Григорию в присутствии Василия Великого после рукоположения Св. Григория Богослова в епископа Сасимского Слово 10. Защитительное, говоренное им отцу своему и Василию Великому по возвра­щении Св. Григория Богослова из уединения Слово 11. Говоренное брату Василия Великого, Святому Григорию, епископу Нисскому, когда он пришел к Св. Григорию Богослову по рукоположении его в сан епископа Слово 12. Говоренное отцу, поручившему ему попечение о Назианзской церкви Слово 13. Произнесенное при рукоположении Евлалия в сан Епископа Доарского Слово 14. О любви к бедным Слово 15. Произнесенное в присутствии отца, который безмолвствовал от скорби, после того как град опустошил поля Слово 16. В память святых мучеников маккавеев Слово 17. Произнесенное встревоженным жителям Назианза и прогневанному градо­началь­нику Слово 18. Сказанное в похвалу отцу и в утешение матери Нонне в присутствии Св. Василия, к которому обращено вступление к данному слову Слово 19. Произнесенное Св. Григорием Богословом о словах своих Юлиану, производившему перепись народа и уравнение податей Слово 20. О поставлении епископов и о догмате Святой Троицы Слово 21. Похвальное Афанасию Великому, архиепископу Александрийскому Слово 22. О мире, произнесенное на общем собрании единоверных, бывшем после при­мирения Слово 23. О мире, произнесенное в Константинополе по случаю распри, произошедшей в народе, о некоторых несогласных между собой епископах Слово 24. В похвалу святому священномученику Киприану, сказанное на другой день его памяти по возвращении Григория из села Слово 25. В похвалу философу Герону, возвратившемуся из изгнания Слово 26. Произнесенное Святым Григорием Богословом о себе самом, когда он после покушения Максима занять архиепископский престол в Константинополе возвратился из села

Пять слов о богословии

  Слово 27. Против евномиан и о богословии первое, или предварительное Слово 28. О богословии второе Слово 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Слово 30. О богословии четвертое, о Боге Сыне второе Слово 31. О богословии пятое, о Святом Духе Слово 32. О соблюдении доброго порядка в собеседовании и о том, что не всякий чело­век и не во всякое время может рассуждать о Боге Слово 33. Против ариан и о самом себе Слово 34. К пришедшим из Египта Слово 35. В память мучеников и против ариан Слово 36. О себе самом и к говорившим, что Св. Григорий желает константинопольского престола Слово 37. На евангельские слова: «Когда окончил Иисус слова сии...» и проч. (Мф.19:1) Слово 38. На Богоявление или на Рождество Спасителя Слово 39. На святые светы явлений Господних Слово 40. На Святое Крещение Слово 41. На Святую Пятидесятницу Слово 42. Прощальное, произнесенное во время прибытия в Константинополь ста пяти­деся­ти епископов Слово 43. Надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской Слово 44. На неделю новую, на весну и в память мученика Маманта Слово 45. На Святую Пасху    
Тематическая разбивка «Слов»

I. Догматические: 27, 28, 29, 30, 31 – «Пять слов о богословии»; 20, 32

II. Похвальные и надгробные: 7, 8, 11, 13, 16, 18, 21, 24, 24, 43

III. На разные случаи, автобиографические и защитительные: 2, 3, 6, 9, 10, 12, 15, 17, 19, 22, 23, 26, 33, 24, 36, 42

IV. Обличительные: 4, 5

V. Праздничные слова и проповеди: 1, 14, 37, 38, 39, 40, 41, 44, 45

Григорий Богослов - краткая биография, факты, личная жизнь

Григорий Назианзин (более известный как Григорий Богослов) - знаменитый христианский деятель, один из отцов церкви, соратник, друг Василия Великого. Родился примерно в 330 г. неподалеку от города Назианз Каппадокийский и был ребенком священника, впоследствии епископа Назианского, и женщины по имени Нонна, которая была причислена к лику святых.

Мальчик учился сначала дома, а затем его отправляли получать образование в Кесарию Каппадокийскую, Кесарию Палестинскую, Александрию. В 350 г. Григорий отправился изучать различные науки в Афины, где состоялось его знакомство с Василием Великим, и эта встреча сыграла немаловажную роль в его биографии.

Завершив обучение, какое-то время Григорий был преподавателем в Афинах. В 358 г. состоялось его возвращение на родину. К этому времени его отец имел сан епископа и собственноручно покрестил 30-летнего сына. Тому по душе оказалась монашеская жизнь, и скоро его новым местом жительства стал монастырь, который Василий Великий основал в собственном имении в Понте.

В 361 г. отец настоял на том, чтобы Григорий возвратился домой, где его рукоположили в пресвитеры. Ему пришлось много помогать отцу на Назианской кафедре, который в то время вел активную борьбу против захвата христианских храмов войсками императора Юлиана Отступника.

В лице святителя Григория нашел верного соратника в деле противостояния арианству и Василий Великий. Создав епархию в городе Сасим, он пригласил Григория на пост хорепископа. Его просьбу поддержал и отец, и в итоге, уступая, скорее, настояниям, чем велению сердца, Григорий в 372 г. становится епископом Сасимским. Служение было недолгим: не совершив ни одной службы, новоиспеченный епископ покинул пост в пользу пребывания в пустыне и тем самым испортил их отношения с Василием Великим. Тем не менее ему снова пришлось возвратиться в Назианз, и он помогал престарелому отцу управлять епархией до самой его кончины. Визит Василия Великого на его похороны поспособствовал потеплению отношений между двумя друзьями юности. Его смерть 1 января 379 г. стала для Григория огромным ударом.

В том же 379 г. трон императора занял Феодосий, симпатизировавший аникейцам. Григорий, к тому времени снискавший славу ярого защитника веры и талантливого проповедника, был приглашен новым императором возглавить Константинопольскую архиепископию. Именно в тот период его стали называть Богословом, его блестящие проповеди, свидетельствующие о даре оратора, никого не оставляли равнодушными. Некоторое время святитель Григорий председательствовал на Церковном Соборе, однако вынужден был покинуть Константинополь, поскольку стал жертвой клеветы.

Вернувшись на родину, он снова стал главой епархии в Назианзе, уступив просьбам горожан, но давалось ему подобное служение тяжело – и морально, и физически. После того как в 383 г. по состоянию здоровья его наконец освободили от руководства Назианзской кафедрой, Григорий Богослов проводил большую часть времени в своем фамильном имении, где активно занимался сочинительством. В то же время святитель не был затворником: он часто посещал обители, уезжал на лечение. Наряду с богословскими трудами в этот период была написана его автобиография. Всего же его наследие, глубоко почитаемое христианами всего мира, включает 45 «Слов», 245 «Посланий», более полутысячи стихотворений.

25 января 389 г. Григорий Богослов умер в родном Назианзе. Великого церковного деятеля похоронили там же, однако его мощи перевозили в Константинополь и позднее – в Рим. Сегодня они хранятся в Стамбуле, в церкви св. Георгия.

Биография из Википедии

Григо́рий Богосло́в (греч. Γρηγόριος ὁ Θεολόγος, Григо́рий Назианзи́н, греч. Γρηγόριος Ναζιανζηνός; ок. 325, Арианз — 389, Арианз) — архиепископ Константинопольский, христианский богослов, один из Отцов Церкви, входит в число Великих каппадокийцев, близкий друг и сподвижник Василия Великого.

Почитается в лике святителей. Память совершается в Православной церкви 25 января (7 февраля) и 30 января (12 февраля) (Собор трёх святителей); в Римско-католической церкви — 2 января. Кроме того, Константинопольская патриархия в 2004 году установила празднование 30 ноября в честь перенесения из Рима в Стамбул мощей Григория Богослова и Иоанна Златоуста.

Жизнеописание

Григорий Богослов (Церковь Хора, Стамбул, XIV век)

Юные годы

Григорий родился около 325 года, в Арианзе, близ Назианза Каппадокийского. Его родителями были епископ Назианзский Григорий и Нонна. В семье кроме Григория был его брат Кесарий и сестра Горгония. Все члены семьи почитаются как святые.

О своих родителях Григорий впоследствии писал в цикле стихов «О собственной жизни»:

Матерь моя, наследовав от отцов богоугодную Веру, и на детей своих наложила золотую сию цепь. В женском образе нося мужественное сердце, она для того только касается земли и заботится о мире, чтобы всё, и даже саму здешнюю жизнь, преселить в жизнь небесную… А родитель прежде, служа идолам, был дикой маслиной, но привился к стеблю маслины доброй и столько принял в себя соков благородного корня, что закрыл собой дерево, и многих напитал медоточными плодами, он сед волосами и вместе сед умом, приветлив, сладкоречив, это новый Моисей или Аарон, посредник между людьми и небесным Богом… От такого родителя и от такой матери произошёл я.

Получив начальное домашнее образование, Григорий обучался в Кесарии Каппадокийской и Кесарии Палестинской, а затем и в Александрии. Осенью 350 года Григорий отправился в Афины, где изучал риторику, поэзию, геометрию и астрономию: «Афины — обитель наук, Афины для меня подлинно золотые и доставившие мне много доброго». В Афинах Григорий познакомился с трудами Платона и Аристотеля. Несмотря на то, что в то время при изучении трудов данных философов больше внимания уделялось их стилю, а не учению, на теологию Григория неоплатонизм оказал сильное влияние. По мнению академика Г. Г. Майорова «Григорий и терминологически, и по существу близок к неоплатоникам».

Во время обучения Григорий познакомился с Василием Великим, будущим архиепископом Кесарии Каппадокийской. Вместе с Григорием и Василием в Афинах обучался будущий император и гонитель христиан Юлиан Отступник.

После окончания обучения Григорий остался в Афинах, где некоторое время преподавал риторику. В 358 году, когда его отец уже был епископом, Григорий вернулся домой и в тридцатилетнем возрасте принял крещение от своего отца. После этого, Григорий, склонный к монашеской жизни, удалился в монастырь, основанный Василием Великим в Понте в своём имении на реке Ирис. О годах, проведённых в монастыре, Григорий позднее писал в своих письмах Василию:

Кто даст мне сии псалмопения, бдения и молитвенные к Богу переселения? Кто даст жизнь как бы невещественную и бесплотную? Кто даст согласие и единодушие братьев, которых ты ведёшь на высоту и к обоженью? Кто даст соревнование и поощрение к добродетели, которое мы ограждали письменными уставами и правилами? Кто даст трудолюбие в чтении Божьих словес, и при путеводительстве Духа обретаемый в них свет?

— Письмо 9 «К Василию Великому»

Во время жизни в монастыре Григорий вместе с Василием изучал труды Оригена и составил из его произведений выписки, известные под именем «Филокалии».

Священство и епископство

Григорий Богослов (Андрей Рублёв, иконостас Успенского собора во Владимире, 1408)

В 361 году по настоянию отца Григорий вновь вернулся домой и был рукоположён в пресвитеры. После рукоположения Григорий, видя в священстве препятствие к созерцательной монашеской жизни, вновь удалился в монастырь Василия. Вернувшись в 362 году домой, Григорий на пасхальном богослужении произнёс свою первую проповедь, получившую название «Слово на Пасху и о своём промедлении».

Начало его церковной деятельности совпало с периодом правления императора Юлиана Отступника, гонения которого затронули и Назианскую кафедру его отца. Император направил в Назианз войска с поручением захватить христианские храмы. Григорий-старший со своей паствой организовал сопротивление, предотвратившие захват церквей. В этот период Григорий вновь удалился к Василию Великому.

В конце 363 года отец Григория, не вникая в тонкости богословия, подписал омиусианский символ веры, чем вызвал раскол в своей епархии. Раскол продолжался недолго, но Григорию пришлось защищать своего отца — он написал «Слово по случаю возвращения монахов в лоно церкви». Деятельность Григория в этот период показывает, что он вникал в дела управления епархией и становился постепенно со-епископом назианзской церкви.

Когда Василий Великий стал архиепископом Кесарии Каппадокийской, он около 371 года обратился к Григорию с просьбой стать епископом города Сасима, где Василием была создана епархия. Это предложение было сделано в рамках проводимой Василием борьбы с арианством в Каппадокии для которой требовались верные ему хорепископы. Григорий колебался, но на епископстве настаивал его отец и в 372 году Григорий был рукоположён в епископа Сасимского. Григорий, не желавший архиерейства, недолго пробыл в Сасимах и, не совершив там ни одной службы и не рукоположив ни одного клирика, вернулся домой. Впоследствии Григорий так вспоминал о доставшейся ему кафедре:

На большой дороге, пролегающей через Каппадокию, есть место обычной остановки проезжих, где одна дорога делится на три, место безводное, не произращающее и былинки, лишённое всех удобств, селение ужасно скучное и тесное. Там всегда пыль, стук от повозок, слезы, рыдания, собиратели налогов, орудия, пытки, цепи, а жители — чужеземцы и бродяги. Такова была церковь в моих Сасимах! Вот какому городу (подлинно это великодушие!) отдал меня тот, кому было мало пятидесяти хорепископов.

— Стихотворение, в котором Святой Григорий пересказывает жизнь свою

Святитель Василий Великий, сподвижник и друг Григория Богослова (фрагмент иконы работы Феофана Грека)

После бегства из Сасима Григорий вновь удалился в пустынь, где проводит около трёх лет. В своих письмах он неоднократно обвинял Василия в том, что он вовлёк его в свою борьбу с арианством:

Укоряешь меня в лености и в нерадении, потому что не взял твоих Сасимов, не увлекся епископским духом, не вооружаюсь вместе с вами, чтоб драться, как дерутся между собой псы за брошенный им кусок. А для меня самое важное дело — бездействие. …и думаю, что, если бы все подражали мне, то не было бы беспокойств Церквам, не терпела бы поруганий вера, которую теперь всякий обращает в оружие своей любви к спорам.

— Письмо 32 «К Василию Великому»

Церковь св. Григория на его родине, в Каппадокии. Фото XIX века

По просьбе престарелого отца Григорий вернулся в Назианз и помогал ему в управлении епархией до его смерти в 374 году. На похороны отца Григория приехал Василий Великий и произнёс надгробное слово, восхвалявшее заслуги усопшего. Считается, что в это время произошло примирение Григория с Василием. После смерти отца Григорий некоторое время руководил назианзской епархией, но, не считая себя вправе занять престол своего отца, удалился в Селевкии в надежде, что в его отсутствие будет выбран новый епископ. Однако по просьбе жителей Григорий вернулся в Назианз и продолжил управление церковью.

1 января 379 года скончался Василий Великий. Это потрясло Григория, он писал: «И это выпало на мою скорбную долю — услышать о смерти Василия, об исходе святой души, которым ушла она от нас и преселилась к Господу, всю жизнь свою превратив в заботу об этом!». Впоследствии, будучи уже на покое, Григорий написал на смерть друга Надгробное Слово, ставшее одним из лучших его сочинений.

Архиепископ Константинопольский

19 января 379 года византийским императором стал Феодосий, который, в отличие от своего предшественника Валента (умер 9 августа 378 года), покровительствовал никейцам, а не арианам. В этом же году к Григорию, имевшему репутацию блестящего проповедника и защитника никейской веры, из Константинополя прибыла небольшая группа никейцев с просьбой прибыть в столицу империи и поддержать их в борьбе против арианства и аполлинарианства.

Григорий принял предложение и приехал в Константинополь. Город в течение сорока лет был в руках ариан, которым принадлежали почти все храмы города, включая Святую Софию и церковь Святых Апостолов. Григорий Нисский так писал о столице империи в тот момент:

Одни, вчера или позавчера оторвавшись от чёрной работы, вдруг стали профессорами богословия. Другие, кажется прислуги, не раз битые, сбежавшие от рабьей службы, с важностью философствуют о Непостижимом. Все полно этого рода людьми: улицы, рынки, площади, перекрестки.

Григорий остановился в доме своих родственников и в одной из комнат начал совершать богослужения, назвав этот домовой храм Анастасия (греч. Αναστασία — «Воскресение»). В этой церкви летом 380 года Григорий произносит свои знаменитые пять Слов «О Богословии», которые принесли ему славу «Богослова».

С момента приезда в столицу Григорий подвергся преследованию со стороны ариан: его обвинили в тритеизме (будто он вместо единого Бога проповедует много богов), а позже начались попытки физической расправы. В Великую субботу 379 года, когда Григорий совершал таинство крещения в своём храме, в него ворвалась толпа ариан, среди которых были константинопольские монахи, и начали требовать изгнания Григория, а потом стали кидать в него камни. Григорий был отведён к городским властям, которые хотя и были неблагосклонны к нему, но не поддержали ариан и Григорий остался в Константинополе.

24 ноября 380 года в Константинополь прибыл император Феодосий, который своим приказом передал в руки православных кафедральный храм Двенадцати Апостолов и Святую Софию. После разговора с Григорием Феодосий решил лично ввести его в храм Софии. По воспоминаниям самого Григория, император завершил разговор с ним следующими словами: «Через меня, сказал он, Бог дает тебе и твоим трудам этот храм».

Наступило назначенное время. Храм окружен был воинами, которые в вооружении, в великом числе, стояли рядами. Туда же, как морской песок, или туча, или ряд катящихся волн, стремился, непрестанно прибывая, весь народ, с гневом и мольбами, с гневом на меня, с мольбами к Державному. Улицы, ристалища, площади, даже любое место, дома с двумя, с тремя жилищами наполнены были снизу доверху зрителями, мужчинами, женщинами, детьми, старцами. Везде суета, рыдания, слезы, вопли — точное подобие города, взятого приступом.

— Стихотворение, в котором Святой Григорий пересказывает жизнь свою

27 ноября Григорий вошёл в храм, когда он уже скрылся в алтаре, на пасмурном небе появилось солнце, и народ, расценив это как Божий знак, начал требовать вверить Григорию Константинопольскую церковь. Это полностью соответствовало планам императора Феодосия. Григорий согласился, для его утверждения на кафедре и решения вопросов, связанных с ересями, был созван церковный собор, получивший название второго Вселенского.

Второй Вселенский собор

Второй Вселенский собор (миниатюра IX века к сочинениям Григория Богослова)

Собор был созван по инициативе императора Феодосия, декрет о его созыве не сохранился, и о целях созыва известно из последующих императорских указов и соборного деяния. Историк А. В. Карташёв считает, что Собор был нужен Феодосию для решения практических церковных вопросов на Востоке, начиная в первую очередь с урегулирования вопроса о замещении Григорием Константинопольской кафедры.

Собор открылся в мае 381 года в присутствии императора, председательствовал на нём Мелетий, патриарх Антиохийский. С самого начала Собор решил вопрос о замещении константинопольской кафедры: был осуждён Максим I Киник, пытавшийся при поддержке Александрийской церкви захватить константинопольский престол. Григорий Богослов был признан законным архиепископом Константинопольским.

При обсуждении Собором арианства и других ересей Григорий в своём Слове дал следующее изложение догмата Троичности:

Безначальное Начало и Сущее с Началом — Един Бог. Но безначальность или нерожденность не есть естество Безначального. Ибо всякое естество определяется не тем, что оно не есть, но что оно есть… Имя Безначальному — Отец, Началу — Сын, Сущему вместе с Началом — Дух Святый; а естество в Трех единое — Бог. Единение же — Отец, из Которого и к Которому они возводятся, не сливаясь, а сопребывая с Ним, и не разделяемые между Собою ни временем, ни хотением, ни могуществом.

После обсуждения Собор в своём первом правиле предал анафеме «ересь евномиан, аномеев, ариан или евдоксиан, полуариан или духоборцев, савеллиан, маркеллиан, фотиниан и апполинариан» и подтвердил Никейский Символ веры.

Во время Собора скончался его председатель Милетий и Григорий занял его место. В это время на Соборе возник вопрос о замещении антиохийской кафедры, оставшейся вдовствующей после смерти Милетия. Участники собора разделились, Григорий встал на сторону «западных» и произнёс речь в поддержку их кандидата Павлина. Но победила «восточная» партия и антиохийским патриархом стал пресвитер Флавиан. Приехавшие немного позже на Собор сторонники «западной партии» Асхолий Фессалоникийский и Тимофей Александрийский, будучи обиженными за своего кандидата Павлина, вступили в борьбу с «восточным» епископатом и в том числе выдвинули обвинения против Григория, что он, будучи рукоположён епископом Сасимским, незаконно стал архиепископом Константинопольским. Григорий был обвинён в нарушении 14-го правила святых апостолов и 15-го правила Первого Вселенского собора, запрещавших самовольное оставление епископами своих кафедр.

Григорий Богослов покидает Константинополь (миниатюра из рукописи XI века)

Григорий не стал отстаивать свои права на Константинопольскую кафедру. Измученный борьбой за власть, которую он не желал, Григорий обратился к Собору с прощальным словом:

Вы, которых собрал Бог для совещания о делах богоугодных, вопрос обо мне почитайте второстепенным. Чем ни кончится мое дело, хотя осуждают меня напрасно, это не заслуживает внимания такого Собора… Я не радовался, когда восходил на престол, и теперь схожу с него добровольно. К тому убеждает меня и телесное мое состояние. Один за мной долг — смерть; все отдано Богу. Но забота моя единственно о Тебе, моя Троица! О, если б иметь Тебе защитником какой-нибудь язык благообученный, по крайней мере исполненный свободы и рвения! Прощайте и воспоминайте о трудах моих!

— Стихотворение, в котором Святой Григорий пересказывает жизнь свою

Последние годы жизни и смерть

Последний подвиг жизни близок; худое плавание окончено; уже вижу и казнь за ненавистный грех, вижу мрачный тартар, пламень огня, глубокую ночь и позор обличенных дел, которые теперь открыты. Но умилосердись, Блаженный, и даруй мне хотя бы вечер добрый, взирая милостиво на остаток моей жизни. Много страдал я, и мысль объемлется страхом, не начали ли уже преследовать меня страшные весы правосудия Твоего, о Царь!

Григорий Богослов «О себе самом»

После обвинений, выдвинутых против него в Константинополе, Григорий вернулся в родной Назианз, где по просьбе городских клириков вновь возглавил епархию, не переставая просить епископа Тиранского снять с него эту обязанность, которую он считал для себя бременем. Он перестал ездить на церковные соборы, говоря «соборам и собеседованиям кланяюсь издали с тех пор, как испытал много дурного». При этом, отказавшись поехать в Константинополь на собор 382 года, Григорий пытался воздействовать на его решения через своих столичных друзей.

Мощи святителей Григория Богослова и Иоанна Златоуста в церкви святого Георгия в Стамбуле

В конце 383 года здоровье Григория ухудшилось и Феодор, епископ Тиранский, назначил на Назианзскую кафедру хорепископа Евладия, родственника святителя Григория. После этого назначения Григорий смог удалиться на покой в своё фамильное имение и посвятить себя литературному труду. В этот период Григорий кроме богословских сочинений пишет свою подробную автобиографию Он много путешествовал по обителям, жил в Ламисе, Сакнавадаике и Карвалах; лечился теплыми водами в Ксанксариде.

Скончался Григорий 25 января 389 года в Назианзе, где и был похоронен. В своём завещании (составленном вероятней всего в 381 году) Григорий, исполняя волю своего отца, отдал своё фамильное имение епархии, ближайшим друзьям завещал денежные суммы и предметы одежды, а также распорядился дать свободу своим рабам.

В 950 году при императоре Константине Багрянородном мощи Григория были перенесены в Константинополь и положены в церкви Святых Апостолов. При разграблении Константинополя крестоносцами в 1204 году мощи святителя Григория были вывезены в Рим.

После постройки собора святого Петра в Риме там была устроена гробница для мощей святителя. 26 ноября 2004 года часть мощей, по решению папы Иоанна Павла II, была возвращена Константинопольской церкви вместе с частью мощей Иоанна Златоуста. В настоящее время эти святыни хранятся в Соборе святого Георгия в Стамбуле.

Богословское и литературное наследие

Литературное и богословское наследие Григория состоит из 245 посланий (писем), 507 стихотворений и 45 «Слов». Биографы отмечают, что Григорий был в первую очередь оратором, а не писателем, слог его сочинений характеризуется повышенной эмоциональностью.

Иллюстрации к гомилиям Григория Богослова, XI век

«Слова»

Собрание 45 бесед (Слов) составляет основную часть литературного наследия Григория. Слова охватывают 20-летний период его жизни: самые ранние (1—3) относятся к началу священнического служения Григория в 362 году, а последние (44—45) были произнесены весной 383 года, вскоре после возвращения в Назианз. Около половины Слов (с 20-го по 42-е) первоначально составлены во время пребывания Григория в Константинополе. В 387 году сам Григорий подготовил сборник 45 избранных бесед, стремясь, по-видимому, предоставить священству образцы различных видов проповеди.

Слова чрезвычайно разнообразны по тематике и жанру. Они включают, в частности, надгробные слова (7, 8, 18, 43), обличения императора Юлиана (4, 5) и еретиков (27, 33, 35), слова в память священномучеников (16, 24, 35, 44), беседы на Богоявление (38), Крещение (40), Пятидесятницу (41) и другие праздники. Первая и последняя (45-я) беседы были произнесены на Пасху. Во многих беседах Григорий говорит о себе и событиях своей жизни. Так, уже в самом начале 1-го Слова он упоминает о добром принуждении, подразумевая своё рукоположение по настоянию отца; в 3-м Слове оправдывает своё удаление в Понт; а в 33-м Слове говорит о своём противостоянии с арианами. Ряд Слов имеют адресатом отца Григория (9, 10, 12) или произнесены в его присутствии; среди адресатов Слов есть и Василий Великий (10) и Григорий Нисский (11). Важнейшее место в наследии Григория занимают Слова о Богословии (27—31), посвящённые догмату Троичности, они и принесли Григорию славу богослова.

Письма

Сохранилось, по разным оценкам, до 245 писем Григория Богослова, большая их часть была написана и собрана им самим в сборник, составленный в последние годы жизни, по просьбе родственника Никовула. Сохранилась обширная переписка Григория с Василием Великим: в письмах Григорий вспоминает их совместное проживание в монастыре, поздравляет Василия с епископской хиротонией, в поздних письмах он уже обвиняет Василия в вовлечении его в борьбу с арианами и возведении себя на Сасимскую кафедру.

Богословский интерес и значимость представляют два письма Григория к Кледонию, в которых он рассуждает о природе Христа и выступает с критикой учения Аполлинария Лаодикийского и послание к монаху Евагрию о Божестве.

Стихотворения

Большинство стихотворных сочинений были написаны Григорием в последние годы его жизни после возвращения из Константинополя. Стихи написаны не только на богословские темы, но содержат и автобиографические воспоминания, несколько стихотворений было написано Григорием на смерть друзей. Стихотворения Григория написаны в формах гекзаметров, пентаметров, триметров.

В своём сочинении «О стихах своих» Григорий сообщает о целях, побудивших его обратиться к данной литературной форме:

  • самовоспитание — чтобы писать и, заботясь о мере, писать немного;
  • создать для всех увлекающихся словесным искусством альтернативу сочинениям античных авторов, «неосторожное чтение которых приносило иногда дурные плоды»;
  • борьба с аполлинарианами, которые составляли новые псалтири и стихи: «И мы станем псалмопевствовать, писать много и слагать стихи».

Наиболее известна поэма Григория «Pro vita sua» (О себе самом), состоящая из 1949 ямбических стихов.

Оценка и значение

Три вселенских учителя

Богословские труды Григория получили высокую оценку современников и потомков. Патролог архиепископ Филарет (Гумилевский) писал о Григории Богослове:

Церковь почтила святителя Григория тем высоким именем, которым она почтила одного высокого между апостолами и евангелистами Иоанна. И это не напрасно. После первого Богослова Святитель Григорий первый постигал столько высокими и вместе точными помыслами глубины Божества, сколько постигать их можно человеку при свете откровения; особенно же вся мысль его, как и мысль первого Богослова, обращена была к предвечному Слову.

Его богословие высоко ценили Максим Исповедник, Фома Аквинский, святитель Филарет Московский.

Православная церковь включила Григория в число Отцов церкви, чей авторитет имеет особый вес в формировании догматики, организации, и богослужения Церкви. В связи с этим 30 января 1084 года (по юлианскому календарю) было установлено отдельное празднование, посвящённое трём святителем, почитаемых вселенскими учителями: Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту. Димитрий Ростовский в своих «Житиях святых», описывая заслуги каждого из трёх вселенских учителей, так охарактеризовал Григория Богослова:

Святой Григорий Богослов был столь велик, что если бы можно было создать человеческий образ и столп, составленный по частям из всех добродетелей, то он был бы подобен великому Григорию. Просияв своею святою жизнью, он достиг такой высоты в области богословия, что всех побеждал своею мудростью, как в словесных спорах, так и в истолковании догматов веры. Поэтому он и был назван богословом.

— Димитрий Ростовский

Григорий Богослов оказал огромное влияние на богословов последующих времён: его сочинения толковали наряду со Священным писанием Максим Исповедник, Илия Критекий, Иоанн Дамаскин, Василий Новый, Никита Ираклийский, Никифор Каллист и другие. Фома Аквинский считал, что у всех Отцов церкви в сочинениях можно найти какую-либо ересь, но только не у Григория.

Тексты его сочинений использовались позднейшими гимнографами Восточной Церкви: так рождественский, богоявленский («вторый канон» праздника) и пасхальный каноны представляют собой, перефразированные Иоанном Дамаскином отрывки из проповедей Григория Богослова. Слово 45 «На Пасху», написанное Григорием, согласно Типикона должно читаться перед четвёртой песнью Пасхального канона, но в современном православном богослужении это не соблюдается.

Образ в культуре

  • Григорий Назианзин — одно из действующих лиц дилогии Генрика Ибсена «Кесарь и Галилеянин»

Память

В честь святого был назван один из «новоизобретённых» фрегатов Черноморского флота России, принимавший участие в русско-турецкой войне 1787—1791 годов.

Page 2

Сделано в Молдове 2016 - 2019 © Баласанов Андрей ГургеновичСайт создан и развивается на благо человечества. Разрешается и поощряется перепечатывание и распространение материалов этого сайта.


Смотрите также