Авторизация

За периметром черной полосы


За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

Сообщить об ошибке в выделенном тексте

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30   
  • Вступление
  • Перемены
  • Сломаться
  • Осознание
  • Убийца
  • Встреча
  • По-другому
  • Иная
  • Спасение
  • Телефон
  • Сообщение
  • Игра
  • Обман
  • Наедине
  • Жертва
  • Пятиэтажка
  • Инсульт
  • Вино
  • Крыша
  • Показания
  • Вечер
  • Ванная
  • Скамейка
  • Ожидание
  • Библиотека
  • Кровь
  • День
  • Болезненно
  • Подготовка
  • Бал
  • Погром
  • Лес
  • Пистолет
  • Финал

ficbook.net

За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30          — Маринетт, пора вставать! Быстрее собирайся, а то опоздаешь в колледж! — женский, слегка строгий голос матери заставил буквально подорваться с кровати спящую девушку.       Но Дюпэн-Чэн не продолжила беззаботно валяться на мягкой постели и сонно зевать, а быстро, со скорость молнии побежала в ванную комнату. Все же целый день отсутствия в колледже заставил соскучиться по лучшей подруге и в первую очередь по Адриану.       Поговорить с Альей она всегда успеет, а вот в очередной раз попялиться на «модельку» будет более интересным занятием, ну только для нее, конечно. Настроение было как никогда отличным, ведь за окном светило яркое утреннее солнце, и его золотистые лучи умудрялись просачиваться даже сквозь полупрозрачные шторы.       Запинаясь обо все только то, что попадалось под ногами, девушка приоткрыла наконец-то белую деревянную дверь, что как раз-таки и привела в «пункт назначения» не так давно проснувшуюся брюнетку. Надевая поглаженные штаны, а вместе с ними и майку, в зубах она держала цветную зубную щетку, которой время от времени умудрялась чистить зубы.       Глаза цвета голубой чистой лазури нервно метались в разные стороны в поисках школьной сумки, лежащей вообще где-то возле самого выхода из спальни, но никак не в уборной.       Иссиня-черные волосы были растрепаны и немного торчали в разные стороны; в голове творился полнейший хаос и бардак, как и в комнате после утренних сборов, а на девушке уже красовалась ее типичная повседневная одежда.       С дикой паникой и набитым учебниками рюкзаком она соизволила спуститься вниз под пристальным взором матери. На столе ее ждал вкусный и сытный завтрак, но Маринетт, будто не замечая стоящей на столе приготовленной еды, быстро умчалась на улицу.       — Маринетт, а как же… Эх, ну что мне с тобой делать?       Женщина возмущенно развела руками в разные стороны, когда входная дверь громко захлопнулась за улыбающейся до ушей Дюпэн-Чэн.

***

      — Смотри, она здесь! — тихо и с ноткой веселья шикнула Сабрина своей неугомонной подружке.       В просторный класс ворвалась витающая в облаках Маринетт, которая чуть опять не опоздала на занятия. Она весело придерживала в руках лямки от школьной сумки и искала глазами свою рыжую подружку, но ее нигде не виднелось. В помещении находился весь класс кроме Нино и Альи, что, кстати, было не очень-то удивительным.       Хлоя, заприметив в поле зрения вечно несобранную девушку, подмигнула своей «прислуге». Буржуа хотела подставить ей подножку, но брюнетка, словно по особому заказу, сама исполнила часть коварного плана, упав на холодный пол кабинета. По классу разнеслись тихие сдавленные смешки учеников, что спокойно прежде сидели и болтали о всякой ерунде.       — Класс! Прошу минуточку внимания! У меня для вас очень важные известия… Точнее, нет, Маринетт сама нам все расскажет!       Блондинка захлопала в ладоши, привлекая к себе и Дюпэн-Чэн еще больше внимания. Из рюкзака выпало несколько учебников, и Мари с нервной спешкой начала собирать школьные книги.       Но как только в бледных руках заики промелькнул тот самый злосчастный дневник, синие глаза Буржуа недобро заблестели, а ее верная подружка поспешила выхватить его из слабой хватки девчушки. Их план действовал слишком хорошо и изощренно, но его основательницы не ожидали увидеть эту интересную вещицу с кучей секретов и тьмой тайн именно здесь.       — Вчера мы ходили после занятий по колледжу и знаете что? Угадайте, кого я увидела? Именно, Адриана и верную подружку нашей Мари, которая растрепала ему ее секретик! И чтобы доказать всем настоящую правду о том, что эта дурочка безответно влюблена в моего Адриана, я готова зачитать несколько строк из этого чудесного дневника! — писклявый интригующий голос заставил подняться со своих мест многих одноклассников.       Маринетт жутко покраснела и хотела было что-то сказать в свое оправдание, но получились лишь жалкие нечленораздельные звуки. Она попыталась выхватить свой личный дневник, но Сабрина крепко схватила ее за руки, отчего девушка могла лишь жалко брыкаться и пытаться выбраться из чересчур сильной женской хватки.       — Вот, пожалуйста! — громко воскликнула девушка, открывая маленькую книжечку на одной из многочисленных страниц дневника. — Третье марта. Сегодня Адриан посмотрел на меня! Я просто самый счастливый человек на свете!       — Хлоя, перестань! — Агрест резко выдернул из рук надоедливой Буржуа книгу, но она, ехидно взглянув на ненавистно смотрящую Дюпэн-Чэн, желанно и неожиданно впилась в губы «модельки».       Из рук парня выпал дневник, и брюнетка, вырвавшись из плена Сабрины, утирая соленые крупные слезы, поспешила взять все вещи и спешно выскочить из кабинета.       Больше нет детской влюбленности, есть только черная незажившая дыра в сердце и сломленные глупые мечты…

ficbook.net

За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30          — Адриан, ну неужели ты ничего не замечаешь?!       Алья развела руки в разные стороны, попутно с недовольством догоняя быстро идущего Агреста. Конечно, бегать за «моделькой» со смазливым личиком и расспрашивать все подряд выглядело глупо, а местами даже нелепо.       Ей просто надоело постоянно выслушивать нытье своей лучшей подруги по поводу неразделенной любви, ничтожными попытками привлекать внимание всегда мило улыбающегося Агреста и видеть вечные страдания Маринетт, причем апатичного характера.       А все для кого? Именно, ради ничего не понимающего Адриана, который продолжает беззаботно раздавать направо-налево свои автографы, без особого усердия вырисовывая на любых предметах и вещах всевозможные корявые закорючки.       И сейчас, еле волоча ноги за всеми любимым Адрианом, девушка успела споткнуться кучу раз на совершенно пустых местах.       Она что-то недовольно бормотала себе под нос и поправляла свободную клетчатую рубашонку.       Наконец, когда парень соизволил остановиться и раздраженно закатить изумрудные глаза, Сезер со сдавленным вскриком врезалась в спину старшеклассника.       — Алья, ты вообще о чем? Что я должен замечать?       Агрест повернулся к грозно смотрящей девчушке и лишь недоуменно почесал затылок, пристально вглядываясь в злобное выражение женского лица. Он не понимал, что имела в виду его подружка, или, как он думал, очередная по уши влюбленная в него фанатка.       Настроение у парня было хорошим, но начинать такое солнечное прекрасное утро в Париже со всевозможных опросов было не самой лучшей перспективой. Адриан, ожидая логичных объяснений, стоял посреди одного из многочисленных коридоров колледжа и буквально перекидывался с ней буравящими до костей внимательными колкими взглядами.       Маринетт не было сегодня в школе, и Алья, даже толком не спросив у подруги о самочувствии и состоянии души, решила все как есть рассказать объекту воздыхания Дюпэн-Чэн, устав от постоянной беготни за Агрестом.       Девушка устало опустила руки и, посмотрев с неким сомнением на парня и покрутив мысли в голове, все же решилась начать разговор с моделью, ибо в следующий раз такого шанса раскрутить Адриана на беседу может просто напросто не выпасть.       — Неужели ты не замечаешь, как Маринетт смотрит на тебя, улыбается тебе и постоянно начинает заикаться только при одном твоем виде?       В голове в одночасье всплыл образ странноватой девчушки с тьмой неразборчивых мыслей и глупой широченной улыбкой до ушей.       Агрест давно заприметил, что Дюпэн-Чэн превращается в закомплексованную стеснительную девчонку и становится с ним либо слишком громкой, либо слишком тихой и неприметной. Но ему было как-то, честно говоря, просто все равно на эту девушку, и относился он к ней совершенно параллельно.       Ну обычная типичная девчушка со своими странностями и тьмой тараканов в голове, а дальше мысли Адриана о ней не заходили; в то время, как она уже мечтательно представляла с ним роскошную дорогую свадьбу.       Он видел в ней обычную приятельницу, подругу, хорошего товарища, но никак не привлекательную девушку, а это очень и очень сильно расстраивало саму Дюпэн-Чэн.       — Замечаю.       Голос его был холоден и непоколебим, и глаза смотрели на девушку совершенно безразлично, будто сквозь нее. Алья раскрыла рот от удивления и, словно рыба на суше, хватала быстро ртом холодный воздух от различных сквозняков.       — То есть, тебе без разницы на ее чувства? — резко спросила она.       — Извини, но это так, — парень быстро отчеканил краткую фразу и, обходя недоуменную Сезер стороной, пошел своим путем.       Рыжеволосая еще некоторое время стояла на одном месте, приходя в себя после услышанного. Но это видела и слышала не только подруга Маринетт, но еще и самоуверенная Хлоя вместе с тихонько хихикающей Сабриной.       Всем тайнам приходит конец, особенно самым сокровенным…

ficbook.net

За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30          — Класс, записываем тему урока, — как по щелчку пальцев раздался голос прямо где-то в голове.       Маринетт сидела в своем тумане, и любые звуки проходили сквозь не пропускающий барьер воздуха, где людские голоса становились блеклыми и непонятными. Преподавательница кричала на класс, который, как обычно, устроил шумный ор и вел бурные глупые обсуждения.       Шествие безумных тирад учительницы не прекращалось, вызывая одну головную боль у Дюпэн-Чэн. Маринетт сидела на последней парте, не писала в тетради число нового дня, а поникшим взглядом смотрела на застекленное окно с пейзажем хмурой погоды и плотно заслонившими небо тучами. Нудные занятия продолжались, женщина надрывала голос, но на одной из пустующих парт не хватало Агреста, сбежавшего из колледжа в самый подходящий момент.       У Маринетт было множество вопросов, которые успевали браться откуда-то с потолка, но не имели точного ответа, оставляя после себя одни загадки. Сегодня был странный день, и об этом говорили не мысли о трусливом побеге Адриана, а его неприятные сюрпризы возле одиноких шкафчиков.       — Ребята! Вы можете потише? Это уже не смешно! — женщина повысила тон. — Тем более, у меня для вас очень важная новость, и я должна вам кое о чем сообщить!       Разговоры на недолгий момент стихли, и Маринетт сделала умный вид, притворяясь до сих заинтересованной и сосредоточенной на уроке. Но в голове на самом деле гулял холодный ветер, уносящий вместе с собой все пропускаемые мимо ушей слова преподавательницы, как осенние листья на дождливых улицах Парижа. Она не могла не думать о чем-либо другом, ведь перед глазами четко стоял образ одноклассника, что совсем каких-то там несколько минут назад едко ухмылялся и дал деру, так и оставив все непонятным для Дюпэн-Чэн.       Черные губы, чей неестественный цвет хорошо выделялся на белоснежном лице Маринетт, подрагивали от мороза в классе. Голубые глаза будто приобрели серый оттенок, потускнев на несколько цветов, как сочная краска, выцветшая под яркими лучами палящего солнца.       В классе горел не очень хороший свет, и лампочки иногда прерывисто мигали и отвлекали женщину от своих слов, особенно когда целая толпа учеников, казалось бы, наотрез отказывалась выслушивать ее речи. Дюпэн-Чэн же чувствовала одну опустошенность и с каждой секундой все глубже окуналась в горючую правду, заливая себя тупыми и уже кучу раз подтвержденными догадками о личности Нуара.       — Завтра, как вам известно, у нас в колледже пройдет бал. Поэтому, я надеюсь, никто из вас не забыл, что завтра занятий не будет? — с небольшой озлобленностью последовал вопрос от женщины.       По аудитории прошелся радостный гул, и на лицах многих заблестели лучезарные улыбки, предчувствие отличной новости и праздничное настроение. Маринетт только презрительно фыркнула, когда все, подобно малым детям, начали задорно веселиться и не обращать внимания на скверное настроение учительницы и Дюпэн-Чэн.       Она не понимала всех их, не могла насладиться наступающим праздником в колледже, ведь еще вчера видела новое убийство и уже сегодня была готова собственноручно прикончить Агреста. Ее сомнения исчезали и уничтожались, превращаясь в ничтожные жалкие руины, и оставшиеся надежды теряли всякий смысл селиться в сердце Маринетт.       Пока все мирно беседовали про какой-то там обычный ежегодный бал, Маринетт хотела достать прямо из-под земли живьем Адриана, прохлаждающегося опять в большущем особняке Габриэля или опять же на просторах сырых улиц Парижа. Он вмиг испортился в представлении Дюпэн-Чэн, и на него оставалась некая обида хотя бы за то, что он умело играл роль совершенно другого человека и каждодневно заставлял на себя мечтательно смотреть.       — Никто не видел Адриана? — учительница задумчиво прищурилась. — Он самый не успевающий в классе и еще умудряется прогуливать мои уроки! — женщина возмущенно вскинула кверху голову. — Нино, ты не знаешь, где опять он шастает?       — Нет, — Нино, сидящий, как обычно, за первой партой, отрицательно покачал головой. — А может, Маринетт что-нибудь знает? — парень хитро улыбнулся. — Они с ним такие хорошие друзья…       Порция смеха прошлась заразной волной по аудитории. Маринетт непонятливо взглянула на одноклассников, разом обернувшихся в ее сторону. Они так и хотели увидеть что-то интересное, что сильно напрягало Дюпэн-Чэн. Ее, так скажем, знакомые расплылись в ехидных улыбках и вспомнили ту картину возле шкафчиков. А ей было неприятно, очень плохо быть объектом насмешек, а главный виновник всего этого шоу решил вообще смыться и оставить ее наедине с толпой глупых подростков.       Учительница кинула странный взгляд на ее персону, с небольшой брезгливостью оглядывая броский макияж на лице Маринетт. Многие впервые именно так смотрели на нее, с привычным недоумением и колкостью, но какой бы это подлой не было мыслью для Дюпэн-Чэн, такой плохой Агрест был единственным, кто видел в ней обычного человека и всегда глядел на людей и на нее в том числе отчужденно, как-то даже опустошенно. Девушка недовольно скрестила руки на груди, слегка склонив голову вниз, чтобы спрятать глаза под своей отросшей челкой.       — Хватит! Ну что опять за балаган? — женщина нахмурилась. — Уже взрослые люди, а все как маленькие! — закончив писать на доске, она снова повернулась лицом к присутствующим. — Маринетт, ну ты хотя бы знаешь, где его носит?       — Откуда я знаю?! — грубо ответила она. — Я с ним не общаюсь…       — Если бы вы не общались, он бы не прижимал тебя к стенкам! — та самая Хлоя, которая ее публично унизила на виду у всех одноклассников и показала ее личный дневник, взвизгнула и чуть ли не покраснела от злости.       Одноклассники уже не сдерживались и пускались в безудержный хохот, будто перед этим приняли наркотические средства или сошли с ума. Маринетт ужасно бесила эта ситуация, а учительница даже не могла толком поставить на место обычных школьников, как всегда протирающих штаны на уроках и приделывающих жвачки под парту. У Буржуа готовился пойти пар из ушей от ревности к Агресту, казавшимся ей самым легкомысленным и смазливым парнем в колледже.       Все смеялись, снова пускали противные шутки про ее внешний вид и про Адриана, что уже лениво играл роль прилежного и порядочного мальчика из богатой семьи. Дюпэн-Чэн от гнева мечтала стереть с их лиц эти насмешливые улыбки, нисколько не веселящие ее саму.       Она находилась ниже плинтуса, ощущала этот зловонный запах унижения и видела, что всем весело, и для них это обычные шуточки, ведущие к безостановочному смеху. У них было заложено в крови и генах нервировать людей и не уметь ничего больше, чем беспечно веселиться и не видеть перед собой преград в виде проблем.       — Что?! — оглушительно вскрикнула Маринетт, подпрыгнув на ноги и посмотрев на высокомерную Хлою.       — Маринетт, немедленно сядь на место! — приказала слегка осипшим голосом преподавательница.       — Да что вы знаете обо мне? Хватит мне указывать, что делать! Никто не имеет права меня осуждать! — Маринетт громко вскричала.       — Маринетт! Кажется, я тебе уже сказала! Сядь на свое место и веди себя прилично!       — Нет, — Дюпэн-Чэн скривилась, — почему я должна молчать?       — Живо к директору! — женщина поправила рыжую прядь волос и указала пальцем на приоткрытую дверь.       Маринетт с неприязнью смотрела на хихикающих учеников, вновь обсуждающих этот нелепый случай возле шкафчиков и странное поведение Дюпэн-Чэн, которая с самого начала дня поднялась не с той ноги и напрочь испортила себе настроение. У нее на парте ничего особенно не лежало, кроме вырванного листочка в клетку и не пишущей ручки.       Ей было в радость быстро кинуть в портфель вещи, лишь бы не оставаться здесь и не чувствовать себя, так сказать, немного ущербно от насмешек одноклассников. Это была ее мечта, чтобы однажды сам Адриан обратил на нее внимание, но все обернулось другой стороной медали и открыло глаза на правду. Закидывая рюкзак на плечо, она и не собиралась вваливаться, как всегда, в кабинет директора, что уже привык видеть у себя в гостях Дюпэн-Чэн, вечно опаздывающую на занятия и второпях собирающуюся в колледж.       Маринетт мысленно проложила короткий курс до дома и старалась не смотреть в сторону надменно усмехающейся Хлои, давшей хорошую взбучку эмоциям Дюпэн-Чэн. Учительница не успела заметить, как за Маринетт громко загрохотали двери, и в коридоре несколько секунд подряд слышались отдаляющиеся шаги провинившейся ученицы.

***

      Секретарша без стука приоткрыла дверь, беззвучно, как это делают приведения из фантастических историй. Адриан ничего не делал, лежал на кровати и провожал мертвым взглядом ползущие по стенам отсветы легковых машин, а меж пальцев его правой руки виднелась дешевая сигарета, стащенная у своего отца или у кого-нибудь из друзей.       В комнате стоял перегар, и такой резкий переход от дурманящего аромата приготовленного ужина до каждой молекулы прокуренного помещения слегка смутил Натали и добавил в чашу ее лопающегося терпения еще одну маленькую каплю. Полное с виду спокойствие, а внутри большущий потоп чувств. Хотя Адриан не был переполнен эмоциями, скорее, одна Натали мечтала как можно болезненней задушить этого ничего не смыслящего в жизни подростка.       На полу, как всегда, валялось много смятых свертков бумаги, как попало разбросанная одежда и Адриан на кровати, не замечающий присутствия секретарши. Она знала несколько его секретов, частично, если говорить по правде, но притворялась обычной ассистенткой его отца и являлась для всех в образе заядлого трудоголика.       — Адриан? — секретарша постучала костяшками пальцев по двери.       — Меня здесь нет! — Агрест весело усмехнулся, выкинув неудачную шуточку.       — Перестань паясничать! — Натали выпрямилась. — К тебе пришли…       — Слушай! Если это опять Нино, скажи ему, что я заболел или куда-нибудь уехал!       — Это не он, — женщина резко замолчала.       — А… кто тогда? — до этого Адриан был менее напряжен, но он уже готовился услышать то самое имя.       — Одноклассница, — Натали тяжело выдохнула, — Маринетт.       Агрест, как обычно, ухмылялся, но с него слезла эта едкая усмешка, и глупая серьезность застыла на его лице. Натали была холодна и непоколебима, не ощущала никакой разницы после сказанных слов и лишь видела в маленьком проеме двери, как его рука медленно поднесла к губам сигарету. Светлые брови нахмурились, а выражение лица стало более озлобленным.       Именно в такие моменты он сильно был схож со своим отцом, который в точности так же всегда нервно курил в сторонке и пытался расслабить себя вредным вдыханием паров никотина. Натали не понимала, зачем сегодня он столько времени сидит в черном спортивном костюме и почему выкуривает вторую пачку сигарет, загрязняя легкие табачными изделиями.       Он так же шутил, издевался над ней, когда по приказу босса она, как всегда, проверяла его целостность, но вел себя слишком странно и отстраненно. Но, тем не менее, все равно смеялся над ее опрятным видом и говорил совершенно неуместные подколки, с которыми Натали уже успела свыкнуться и принять это, как что-то должное.       — Где она? — шутливо спросил Агрест.       — Внизу, — Натали поправила выбившуюся прядь волос. — Мне выгнать ее?       — Нет… — Адриан ответил грубо и сказал это громче, присаживаясь на край кровати и смотря куда-то на пол.       — Но ты же сказал мне сегодня утром, чтобы я никого не впускала к тебе, — Натали оказалась внутри комнаты, встав возле выхода. — Ты меня предупреждал об этом.       — Я много чего говорю утром! — парень стал агрессивнее и с яростно горящими глазами повернулся к ней лицом.       — Хорошо, — Натали склонила голову вперед, но в упор не понимала этого странного подростка.       Она много знала о его припадочных состояниях, но не хотела сейчас выслушивать всю его остроту языка и терпеть поливание грязью, чего ей по горло хватало от его всегда угрюмого отца, что был настолько же противной и язвительной личностью, как и подрастающий сын. Агрест остался один в комнате и иногда смотрел в приоткрытое окошко, где красовался пейзаж ночного Парижа с мелькающими где-то совсем вдалеке огоньками.       В это время Маринетт уже поднималась по ступенькам и все ближе подходила к его комнате, несмотря на преждевременные запреты секретарши ломиться в дом. Дюпэн-Чэн было абсолютно плевать, что некультурно нарушать личное пространство другого человека и закрывать глаза на элементарные правила приличия и этикета в богатой семье.       Ее не заботили эти жалкие работники в особняке, что были всего-навсего незначительными пешками на шахматной доске блудных игр психопата, играющего явно не по правилам и начинающего все новые и новые партии. Агрест ждал, когда Дюпэн-Чэн, наконец, соизволит заявиться к нему в комнату, где был полнейший беспорядок и царил мир хаоса.       Пока бледные ноги медленно волочились по ступенькам, Агрест мерзопакостно улыбался и доставал из кармана толстовки свой серебряный нож. Когда Маринетт взволнованно смотрела вперед и не обращала никакого внимания на дорогой антураж поместья семьи Габриэля, Адриан надел свою черную узорчатую маску и, подойдя чуть ближе ко входной двери, погасил свет.       — Адриан, ты здесь? — недоверчиво спросила Маринетт, проходя наконец вглубь комнатушки.       В комнату проник яркий свет из коридора, где хорошо виднелись четкие очертания женской фигуры. Агрест стоял в углу помещения, возле своего платяного шкафа, с безумством разглядывая зелеными глазами Дюпэн-Чэн, что недоуменно лицезрела перед собой кучу мусора и перевернутую вверх дном одежду. Его смешила ее непонятливость и пренебрежительное отношение к обстановке в комнате, где, откровенно говоря, был полный кавардак. Агреста веселило то, что она его в упор не замечала, и он наслаждался этим прекрасным моментом.       Адриана душило изнутри окровавленное эго, он считал все свои действия утонченными и виртуозными, а планы самыми гениальными в мире, словно он являлся не простым смертным, а богом в собственных мечтаниях. Маринетт была будто опьянена, и сквозь густую пелену тьмы плохо рассматривала предметы, размывающиеся в исчернялой пустоте комнаты. Спальня как будто потеряла границы, а стены, можно подумать, бесшумно стерлись или расширились, превращая маленький укромный уголок Адриана в безграничную темную пустошь.       — Адриан? — Дюпэн-Чэн замерла перед раскрытым окошком. — Где ты?       — Я здесь.       Маринетт с нервным вздохом повернулась в сторону большого шкафа, увидев, как оттуда из-за угла выглядывает пара горящих глаз, искрящихся зеленым пламенем. Она была нема, лишившись в такой момент дара речи и растеряв эмоции, застыв на месте подобно холодному льду. Не двигалась, только ее истерзанные губы могли дрожать от, казалось бы, вечной мерзлоты в комнате Агреста.       В ее глазах остался непонятный и необъяснимый страх, скрываемый длинной черной челкой и так рано наставшей вечерней темнотой. Маринетт не могла заставить себя что-то сказать, а ведь так хотелось начать спокойный разговор с приветствия, либо, как конченная психопатка, истерично раскричаться на Агреста, или же находиться в ожидании его слов.       Но Маринетт молчала, и он не торопился начать разговор, прячась за углом деревянного шкафа. Дюпэн-Чэн повернулась обратно к раскрытому нараспашку окошку, где на застекленной поверхности отражался неспешно приближающийся мужской силуэт, несильно размытый на стекле вместе с палитрой темных и ярких огней ночного города.       — Сегодня отличный вечерок, не так ли? — из-за спины послышался хриплый голос, который до содрогания коленок и болезненной ломки в костях напоминал о Нуаре.       — Нет, — тихо ответила Маринетт.       — Что? Даже не поздороваешься со мной? — Агрест растянулся в злой улыбке.       — Нет.       — Почему же? — Агрест подошел чуть ближе.       В ответ последовала одна тишина, и это начало как-то чересчур раздражать Агреста, стоявшего позади немногословной Маринетт. Но Маринетт ничего не ответила, а склонила голову немного вперед, внимательно разглядывая Агреста на стекле оконца. Она жутко жаждала повернуться и сказать что-то такое гневное, такое отвратительное и нелепое, чтобы сразу заткнуть рот обидчику.       Однако она боялась увидеть того самого настоящего Адриана, боялась вновь убедиться в стопроцентной правде, была затмнена душащим изнутри страхом. Ей было больно слушать его слова и знать, что с ней говорит не какой-то там психопат, сбежавший из специальной клиники, а тот самый Адриан, который был ее самой светлой, но, оказывается, слепой влюбленностью.       Адриан ухмылялся, очень злобно и противно, и даже на холодном стекле виднелась искривленная усмешка. Ее глаза почти не моргали, горячее дыхание опаляло ее бледную кожу, и она ощущала, с каким нелепым лицемерием и надменностью на нее смотрел Нуар. Не милый Адриан; не убийца из новостных газет, о котором знают лишь ничего; а именно Нуар, что был всегда готов подпортить ее настроение, но разделить тихое одиночество в будний день.       — Вас что-то смущает?.. — томно спросил парень, сжимая хрупкие плечи Маринетт. — …Моя Леди.       Он все крепче сжимал ее плечи руками, одетыми в черные кожаные перчатки. Насильно давил ключицы, будто хотел ощутить чужую боль, услышать этот беспомощный визг и еще раз убедиться в том, что кому-то тоже плохо и он не один такой на этом проклятом свете. Глаза Маринетт были стеклянными, и по светлым, болезненно бледным щекам скатилось несколько скупых и черных от туши слез.       На лице остались некрасивые серые разводы, а Адриан садистски улыбался и вел себя так, будто все хорошо, а завтра будет еще лучше. Адриан наслаждался этим днем, как самым последним, ценил этот вечер, но, как всегда, скрывался под масками презрения и загадочности.       Она рвано дышала. Глазные белки покраснели от раздражения, а музыка в когда-то трепещущем сердце закончилась. Мир внутри окончательно разрушился, и теперь ей открылся настоящий вид на этот мир, который был теперь рассмотрен в другом, более неприятном ключе. Все изменилось за этот месяц, а этот день, похоже, перевернул ее жизнь. И, вроде бы, кажется, даже завтра не станет еще хуже, но, может, так только кажется?       — У вас даже нет мозгов, чтобы мне ответить! — с иронией озвучил Адриан. — Как мне вас жаль! Думаю, куриные вам бы подошли как раз!       — Перестань, — Маринетт сжала кулаки.       — Не хочу, — Агрест сказал это со смешком. — Я устал быть нормальным. Мне надоело, Леди.       Агрест тихо и прерывисто смеялся, с одной стороны, весело и задорно, но с другой — слишком несчастно и ненормально для семнадцатилетнего подростка. Маринетт не могла остановить слезы, что медленно стекали по щекам и высыхали так же быстро, как и скатывались.       Она осознала эту тайну, над которой могла думать все ночи напролет; поняла, в кого на самом деле влюбилась; узнала, кем является парень, что только в этом году перевелся с домашнего обучения на обычное. И да, ей стало по-настоящему больно от узнанной правды и достаточно плохо, чтобы просто разреветься сейчас на пустом месте.       Она не хотела показывать свою слабость Нуару, тем более тогда, когда это было крайне неуместно. Став холодной к социуму, Маринетт надеялась оградить себя от людей и стать безэмоциональной, правда, сейчас это теряло всякий смысл, как и улетучившиеся надежды вместе с гнилой ложью.       Карты раскрылись, и теперь Маринетт все узнала, но до сих пор не верила. Подсознательно она всегда знала об этом и давно догадывалась, а влюбленность не давала мыслить здраво и сводила с правильного пути, что все равно не привело их ни к чему.       — Что? Разочаровалась во мне? — Агрест перешел на более издевательский тон и с хитрой усмешкой продолжил. — Что? Больше не любишь такого красивенького и миленького меня? Не нравлюсь, да?       — Замолчи… — грубо ответила Дюпэн-Чэн.       — А что? Разве я не прав?! — Адриан стиснул зубы и яростно смотрел в спину Маринетт. — Ну конечно! У меня же такой богатый папаша, у меня же такое смазливое лицо, я же живу прямо в масле и я же такой добрый! Куда лучше?       Он рывком развернул к себе Дюпэн-Чэн, которая перед этим смотрела лишь куда-то на вечерний пейзаж Парижа и слушала голос позади себя. Маринетт была в немом шоке, но с колкостью оглядывала Адриана, облаченного в свой естественный образ. Черный спортивный костюм с большущим капюшоном, маска и перчатки на руках. И теперь его не спутаешь ни с кем. Язвительный, грубый, ненормальный и отличающийся изрядной противностью Адриан.       Полная противоположность своего лживого образа и представлений Маринетт. Она, дрожа, сканировала его глазами, будто это их самая первая встреча, и перед этим они никогда не видели друг друга. Маринетт смотрела так, будто видит что-то за гранью, фантастическое и невероятное.       Однако вся изумленная реакция скрывалась за неким колючим недовольством и недоверием. Ее сковывал страх, но это не остановило ее резко скинуть с Адриана капюшон и посмотреть в его изумрудные глаза, в которых не осталось ничего кроме пустоты, усталости и вечного бессилия за свои безрадостные поступки.       — Ты убил семнадцать человек, ты чуть не грохнул меня, угрожал мне и домогался до меня! — ее выражение лица стало намного злее. — Я терпеть тебя не могу, Адриан Агрест, так что можешь не сомневаться: тебя все ненавидят! И я тоже!       — Да неужели? — с иронией и язвой спросил Агрест. — Тогда почему же вы меня до сих пор не сдали в полицию? Почему не растрепали все моему поехавшему по работе папаше? Ох, Габриэль бы тебе столько денег отвалил за меня! Ты просто такой суммы не видела у себя в твоей никчемной пекарне!       Они яростно переглядывались, чувствовали обоюдную ненависть друг к другу и не могли терпеть оставаться вдвоем, вновь ссориться и терять попусту время. Маринетт решила не продолжать этот крайне бессмысленный разговор и уже жалела о том, что пришла сюда. Она хотела еще раз убедиться, узнать настоящую правду и больше не сомневаться. К сожалению, все лишь подтвердилось, и она вновь напоролась на одни и те же грабли.       Сейчас уже не было смысла оставаться здесь и терпеть запах перегара, валяющийся мусор, а тем более Агреста, что с каждой секундой все больше и больше выводил из себя Дюпэн-Чэн. Маринетт просто резко начала обходить парня стороной, гордо вскинув голову вверх, но уже через секунду ее маршрут был приостановлен по вине Адриана, что находился на пике бушующих эмоций и злобы. Она не могла переносить общения с ним и вообще не понимала, как можно жить с таким ужасным характером в обществе, ежеминутно меняя маски и становясь кем-то другим.       — Куда это ты собралась? — Агрест резко оскалился, сжимая крепко-накрепко женское запястье.       — Подальше от тебя! — Маринетт попыталась отдернуть руку, но попытка оказалась жалкой и безуспешной.       Маринетт остановилась посреди комнаты, посреди этих жалких исписанных и смятых бумажек, посреди беспорядка и неприятного зловония. В ее голубых глазах застыли слезы, волосы опять, как назло, растрепались, а Агрест будто издевался и не хотел выпускать одноклассницу, до сих пор удерживая в мертвенной хватке. Он будто сжимал в руке свою последнюю надежду, отчаянно и рьяно бегал глазами по помещению, смотрясь в такие моменты жалким и ничтожным мальчиком из далекого детства, потерявшего свой рассудок.       Его психика была с совсем тихим хрустом сломлена, как у ветки одного из многочисленных деревьев, но этот хруст никто не услышал, и после него осталось большое количество незаживающих трещин. Его накрывало от гнева, и в таких состояниях силы Агреста будто возрастали, а быстрота и неутомимость начинала зашкаливать, как при принятии энергетических напитков или бодрящего кофе. Маринетт пугало это молчание, тем более этот холод, веявший из открытого окошка.       — Попробуй только дернись, и я пырну тебя ножом! — Агрест приставил острие лезвия к ее шее, прижимая Дюпэн-Чэн спиной к себе.       — Адриан, хватит, — серьезно сказала Маринетт.       — А то что? — Агрест хитро прищурился. — Начнешь кричать? Будешь звать на помощь? — парень насмешливо взглянул на девушку. — Всем плевать на тебя. Всем без разницы, кого сегодня убьют. Им выгодно писать кучу тупых статей и откармливать свои задницы!       — Адриан, прекрати, — Маринетт с дрожью в голосе и страхом смотрела на серые стены комнаты.       — А ты думаешь, что я не прав? Думаешь, я хуже всех на свете? — он аккуратно и щекотливо прошелся лезвием по шее, слабо касаясь бледной кожи. — Они готовы душу продать ради этих чертовых денег! И нет, они не станут тебе помогать, они будут спасать свои шкуры. А ты умрешь, и этого никто не заметит…       — Отпусти меня! Мне больно! — вскрикнула Маринетт.       — А мне как-то пофиг! Я могу делать, что хочу и когда захочу! И ты мне не указ! — Адриан маниакально улыбнулся. — Тебя все равно никто не услышит…       — Это не смешно! Еще одна такая твоя выходка, и я позову сюда твою секретаршу или отца! — Маринетт начала со всей силой вырываться.       Адриан находился вне себя от ярости, но одновременно с этим его до ужаса смешила эта ситуация. Маринетт хотелось бежать, далеко и быстро, туда, где ее никто и никогда не найдет. Мечтала забиться в истерике, разбить кухонную посуду об кафель, как однажды свое раздолбанное сердце, уйти куда-то далеко в себя, словно в тихий заброшенный дом, и больше никого не видеть рядом с собой.       Не ходить в школу, не гулять по шумным улицам Парижа и просто оставаться счастливым, забываясь в душевной эйфории и радостных чувствах. Наслаждаться жизнью, а не, как сейчас, пускаться в скупые слезы, которых Адриан будто бы вовсе не замечал на щеках одноклассницы. Из глаз Адриана могла пойти только кровь, но не соленая жидкость.       Она старалась высвободиться, словно из тяжелых цепей или из клетки, угнетающей своей сгнивающей решеткой. Нуар издевательски ухмыльнулся, прячась за маской веселья и скрывая свою ничтожность от чужих глаз. Он убрал серебристое лезвие, насильно толкнул Маринетт на кровать, что обессиленно грохнулась на край постели.       Маринетт не двигалась, а, подобно бездыханному телу, лежала на кровати, а, точнее, просто валялась. Лицо Агреста стало серьезным. Больше не слышались идиотские шутки, а одно безразличие, ощущаемое только в порывах холодного ветра, обдувающего ноги Маринетт. Он стал чуть более злее, чем обычно, так и хотел убить своим пристальным взглядом Маринетт и прикончить добрую половину Парижа.       Несколько секунд он неподвижно стоял на месте, но начал делать маленькие шажки и растягивать этот прекрасный для него момент. В колледже они были всего лишь одноклассниками, которые изредка неохотно здоровались друг с другом, но ночью перевоплощались во врагов, готовых в любую минуту всадить нож в спину. Эта серьезность снова начала пропадать, растворяясь во мрачной атмосфере комнаты.       Уголки тонких губ начали заметно приподниматься, образовывая мерзкую улыбочку; глаза широко раскрылись, и, если бы в комнате горел свет, можно было бы без труда увидеть их покрасневшие от недосыпа белки. Адриан без особого шума оказался на своей измятой постели, нависая над Дюпэн-Чэн.       — Тебя никто не спасет, Моя Леди… — с ухмылкой прошипел Адриан. — Ты не представляешь, как трудно каждый день смотреть на твои эти короткие юбки, — раздражительно фыркнул Агрест. — Меня это просто бесит!       — Да пошел ты… — Маринетт оскалилась.       Дюпэн-Чэн дала яростную пощечину, что вывело Адриана из себя и подогрело желание сделать что-то очень плохое. Она не могла оторвать от него злобный взгляд, не могла перестать ненавидеть это отродье конченого психа и не могла мысленно прикончить его, оставаясь жалкой одинокой девчонкой. Адриан же никогда мысленно никого не убивал, а делал это в основном вживую и был нелюбим всем Парижем, в реальности являясь обычным отшельником и изгнанным из общества подростком.       Руки Агреста резко, почти что незаметно перенеслись на талию девушки, где до сих пор осталось несколько фиолетовых синяков. И им было абсолютно все равно, что это неправильно. Плевать на то, что в любой момент может зайти Натали или, в худшем случае, Габриэль.       Парень легко подался вперед, чувствуя на своей истерзанной коже женские и теплые руки Маринетт, настойчиво притягивающей к себе опьяненного мыслями Адриана. Это было болезненно — уже сейчас осознавать, что все это похоже на чей-то долгий кошмарный сон или больные фантазии, растворяющиеся в нескончаемом бреде безысходности и их совместного идиотизма.       Размыкая ее засохшие, стертые в кровь губы, Агрест был более спокоен и не настолько затмнен своим гневом. Прикасаясь холодными пальцами к оголенной коже Маринетт, он разрывал на части своей мерзлотой ее светлую душу. Дико целуя до посинения ее потрескавшиеся губы, он был немножко счастлив, на несколько минут в этой пустой и никому не нужной ночи. Пока его отец мирно разгребал документы и думал, что его сын сейчас спокойно посапывает в своей кровати или доделывает кучу не сделанных домашних работ, Агрест обменивался остатками тепла с Дюпэн-Чэн и расслаблялся в этой кричащей тишине.       Она зарывалась пальцами в его золотистые волосы, что были растрепаны и некрасиво торчали в разные стороны, старалась ни о чем не думать и оставить все на завтра. Ведь сегодня, возможно, хорошо, а завтра будет еще хуже, чем сегодня. Она была обычной неформалкой, он же оставался так никем и не понятым психопатом, но, тем не менее, это не мешало им сидеть в комнате с приглушенным светом из окна и заниматься недетскими утехами.       — Сними с себя эту дурацкую маску, — недовольно отозвалась Маринетт, отпихивая за подбородок от себя парня.       — Заткнись! — грубо прохрипел Адриан.       Он разорвал готическое платье, прямо по заднему шву со звуком рвущейся ткани. Черная толстовка, сто, а может, и сотни раз отмытая от кровавых пятен, полетела безжалостно куда-то к закрытой двери, падая на темный паркет. Маринетт уже почему-то не стеснялась смотреть на него без кофты, ее это больше не смущало, а, наверное, смешило.       Ей, как и ему, было параллельно, что сегодня произойдет, главным оставалось, по-прежнему, ничего, и в этом не было никакого смысла. Он целовал ее мертвенно белую кожу, оставляя на ней красноватые покусанные засосы, и выводил на спине острием еле заметные царапины, в которых лишь совсем иногда появлялись проблески алой крови, скатывающейся маленькими каплями по ее спине. Маринетт чувствовала боль, но Адриану это было только в радость — растворять внутри людей одно горе.       Платье оказалось возле кровати, и на женском теле осталось одно нижнее белье красного цвета, казавшееся в темноте грязно-коричневым. Даже сейчас мир был какого-то грязного оттенка, а не того сочного, который был когда-то давно в далеком детстве, где солнце приветливо светило и щедро обогревало яркими лучами. В ночи все ощущалось по-другому, не так, как в тусклый серый день.       Маринетт тяжело вдыхала осенний прохладный воздух с улицы, крепко обнимала за плечи Адриана и лишь закрывала глаза, чтобы не видеть всего происходящего. Агрест спускался ниже, прижимал к кровати женские запястья и не жалел ни о чем. Эта ночь была прекрасной для обоих, и в единственный раз здесь становилось немного теплее, а не так холодно и мерзко, словно возле мусорного бака на ночной улице. Даже сейчас здесь оставался приятный запах от духов Дюпэн-Чэн, что смотрела сквозь потолок, по которому бегали тени. Адриан перетянул к себе на колени Маринетт, что все сильнее прижималась к Агресту и ощущала яростные поцелуи на шее.       По женской спине стекала густая кровь, а он только мог так же злобно ухмыляться и садистски наслаждаться ее стонами боли. Он делал ей плохо, а между тем и хорошо. Среднее двоякое чувство внутри разрывало обоих, и возбуждение все сильнее захлестывало с головой, затмевая их разумы. Застежка от потрепанного бюстгальтера быстро и беззвучно расстегнулась, и эта такая ненужная уже сегодня вещь просто упала рядом, свалившись со скрипящей кровати куда-то на пол.       Эта ночь была лучшей из всех, что они провели у себя одиноко в комнате в депрессии, заливаемой в вены обычным алкоголем. Однако они и сейчас были будто пьяны, не замечая и не отслеживая время, что они просто проводили вместе. Они оба потеряли свое счастье, оба встали не на самый лучший путь в жизни и довольствовались именно своим выбором, находя родственных душ даже в немом страхе. Агрест слабо сжимал небольшую грудь, целовал затвердевшие соски и слушал, как Маринетт неспокойно дышала, вновь откидываясь на измятые простыни кровати. Он снимал с нее последнюю одежду, а она стягивала штаны от спортивного костюма, ведь так и было запланировано изначально по сценарию — никто не останется в одежде.       — Что мы делаем? — в пустоту спросила Маринетт.       — Какая разница? — вопросом на вопрос ответил Адриан. — Неужели это так важно?       Прикрываясь теплым белым одеялом, когда стало совсем тихо и настолько плохо от холода, Маринетт ощутила внутри себя сильный толчок и вскрикнула. Будто внутри что-то разорвалось, перевернулись все органы, и это было не самое приятное, что могло случиться. Из голубых глаз, что во тьме казались тусклого невзрачного цвета, текли крупные слезы и раздражали кожу, отчего макияж становился все хуже.       Ей было ужасно больно, хотелось громко кричать и избавиться от этих наиужаснейших ощущений. Боль пронзала все тело, но вскоре стало просто неприятно и ноющая болезненность проявлялась лишь совсем иногда, не так сильно. Это было что-то похуже, чем увидеть грешное убийство или ощутить, как острое лезвие ножа оставляет кровоточащие порезы, что обычно остаются на искалеченных тощих руках суицидников.       Агрест вжимал в кровать хрупкие плечи Маринетт, которые, казалось, переломятся, как тонкие соломинки и цветочные стебли. От каждого нового толчка Маринетт все сильнее зажмуривалась, а кровать скрипела и долбилась деревянным ободом об холодную серую стену.       — Мне больно! — тихо вскрикнула Маринетт. — Прошу, перестань!       — Терпи, — осипшим голосом отозвался Агрест. — Или в следующий раз будет так же больно.       Щеки были красного оттенка, но размазанный макияж и обесцвеченные блеклые цвета не показывали этого. С прикроватного комода упала прежде лежащая рамка с фотографией матери, и по стеклу пошли глубокие трещины, как однажды в сгнившей душе Агреста. Комната ходила буквально ходуном, с кровати падали снятые недавно вещи, слышались женские стоны и какой-то совсем тихий хриплый смех. Сквозняк, дующий из окна, раздувал смятые листки бумаги, что без аккуратности летели на пол со стола.       Адриан ехидно улыбался и поделать с собой ничего не мог, все сильнее двигаясь внутри Дюпэн-Чэн. Но они же всего лишь одноклассники, что иногда видятся на уроках и особо, вроде бы, и не бросаются в глаза. Он всего-навсего обычный психопат, а она всего лишь девочка в черном платьице. И не более. Они вместе просто холод и тьма, когда-то порожденные светом.       Они враги, но странные немного, совсем немного. Маринетт извивалась в разные стороны, рыдала, но ее не выпускали. Ее и вправду никто не слышал, прямо как и обещал Адриан, который, как никто другой, знал об этом.       Это было редкой правдой, услышанной сегодня от Агреста. Казалось, все мысли ненужным мусором были выкинуты в мусорный бак. Красные моря, называемые всеми кровью, растекались под кожей и вовсю бушевали подобно волнам бушующего океана. В комнате было слишком жарко, слишком грязно и слишком развратно. В воздухе даже витал этот противный запах похоти и гнусных фантазий Агреста, что не впервой пропитывали четыре несчастных стены комнаты этой неадекватностью.       Маринетт что-то сорвано кричала, но ее никто не слышал или просто не хотел слышать. А ведь он знал, что причинял ей дикую боль и адские ощущения, но его практически ничего особо не останавливало. Этим мучениям не мог прийти долгожданный конец, но вскоре Дюпэн-Чэн измученно откинулась на кровати, почувствовав, как внутри разливается теплая жидкость. Кровать перестала жутко скрипеть, безумная буря эйфории улетучилась и наконец пришло то самое спокойствие. Агрест обессиленно грохнулся рядом, устало прикрывая на несколько секунд глаза и чувствуя удовлетворение своих потребностей. Он ощущал себя намного лучше, чем Маринетт, которая бездумно пялилась стеклянными глазами в потолок и не могла отвести от него взгляда. Его внимание привлекли звуки в коридоре, что становились немного громче и заставили Адриана от чего-то напрячься, но лишь не Дюпэн-Чэн.       — Вы в порядке, Миледи? — язвительно поинтересовался Агрест, быстро напяливший на себя штаны.       — Как видишь, — без интереса ответила Дюпэн-Чэн.       И после этих слов началась подвижная спешка. Они не стали разлеживаться на мятой кровати, потому что в коридоре послышались приближающиеся шаги и ненавязчивый стук каблуков. Маринетт начала быстро надевать свое нижнее белье, что валялось возле кровати; Адриан поднимал всевозможные вещи, кидая их прямо в лицо Дюпэн-Чэн. Ее черное платье было изорванным, но шаги были все ближе и ближе, а в голову не пришло ничего вразумительнее, чем накинуть на себя толстовку Агреста.       Адриан медленными шажками подошел к двери и слабо приоткрыл ее, лицезрея, как секретарша всего лишь прошла мимо вместе с тьмой документов. Парень повернулся обратно к Дюпэн-Чэн, которая уже была готова отправиться домой в одной обвисающей мужской кофте, доходящей ей до середины бедра.       Вся ее шея была увенчана красноватыми пятнами и засосами, губы синеватыми, а на спине множество окровавленных царапин, в точности таких же, как и у Агреста. Адриан тяжко вздохнул, перестал улыбаться как последний психопат и прекратил эту бессмысленную игру в гляделки.       — Завтра в колледже пройдет этот идиотский бал, — Агрест сделал паузу. — Если ты не притащишься туда, завтра кто-нибудь умрет. Я обещаю.       — Только попробуй, — сквозь зубы процедила Маринетт.       — Только попробую! — саркастично протянул парень.       Она остановилась возле кровати, около стены, к которой ее в эту же секунду прижал Агрест. Дюпэн-Чэн хотела раскрыть рот, возразить и вскричать, но она этого не сделала, ведь двери в комнату с предательским скрипом открылись и впустили туда обомлевшую секретаршу. Ее глаза полезли на лоб, а легкие будто сжались и не могли впустить в себя хотя бы небольшую порцию такого нужного человеку кислорода. Взгляд женщины стал таким, будто она по собственной глупости случайно пролила на важные бумаги быстрорастворимый кофе или чай, оставляющий на белоснежных листьях коричневые мокрые пятна.       Натали была готова к любым сюрпризам Адриана, но не таким шокирующим. Хотя, от него это было в какой-то степени ожидаемо. Адриан же нисколько не растерял спокойствие, а обрел лишь более сильную ненависть на ассистентку, рассматривая ту как своего злейшего недруга в этой одинокой пустоши.       Маринетт со всей силы оттолкнула от себя парня, что рефлекторно поднял руки вверх. На ней осталась та самая кофта черного цвета, а на нем одни спортивные обшарпанные штаны, на коих раз двести побывали пятна от дурманящего алкоголя и людской крови. Она выбежала, чуть не снесла с ног секретаршу и сбежала, оставив Адриана одного вместе с ассистенткой и черным платьем, небрежно валяющимся, как половая тряпка на паркете.       Сегодня выдался не самый плохой день, но…       …Ведь завтра будет хуже, чем сегодня, и это уже не исправить. Никогда. Ведь завтра все изменится…       Навсегда.

ficbook.net

За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30          Зеленые глаза медленно, почти незаметно раскрылись и уставились куда-то в абсолютно бездонную пустоту. Темный салон машины резал взгляд, а десна беспрестанно кровоточили по неизведанной причине. С тонких губ, разбитых как раздолбленные стекла машины, стекали струи тягучей жидкости. Но Адриан этого не чувствовал.       Он ощущал лишь ускоряющийся темп сердца и бурлящую в жилах кровь, что разгонялась по сосудам все быстрей благодаря напичканным алкоголем энергетикам. В голове оставалась по-прежнему пустота, но перед глазами чаще проносилась жизнь длинною в семнадцать зря прожитых лет. Он злился.       Что-то раздражало его, и это была даже не ломка в теле и не приступы головной боли, а скорее резко накатившие воспоминания. Каждая мысль о прошлом бесила по-своему, особенно Агреста, чьи вспышки гнева практически всегда были бесконтрольны. Мозг больше не выносил этого.       Его спина камнем замерла в воздухе, раздавшись хрустом суставов и ломящих костей. Руки по рефлексу превратились в кулаки, и Агрест обернулся назад. Достаточно быстро, чтобы еще сильнее напугать Маринетт.       — Адриан? — хрипло спросила Дюпэн-Чэн. — Ты… Жив?       Агрест промолчал. Вместо наглой издевательской фразочки он предпочел безмолвие, застынув подобно статуи в одном положении. Дюпэн-Чэн силилась не закричать. Страх охватывал все тело, не давая вздохнуть в облегчении. Она должна была бежать, бежать как можно дальше и быстрее, но все равно сидела в пропахшей табаком машине и безнадежно сверлила спину Адриана.       Ее бледная рука тянулась вперед, чтобы докоснуться до плеча одноклассника и удостовериться в его сохранности. Трезвые мысли отчетливо выстраивали план побега, но Маринетт попросту бездействовала и лишь проникалась вперед. Дюпэн-Чэн понимала только то, что ничего не понимает.       Ее мысли были весьма не собраны, раскидавшись в голове подобно мусору. А Маринетт с тем же рвением продолжала неслышно глотать потоки холодного воздуха. Агрест как никогда пугал. Любые движения казались Дюпэн-Чэн деревянными, и изображение виделось расплывчатым через пелену заледеневших слез в глазах.       — Адриан? — с дрожью в голосе вновь спросила Маринетт. — Ты слышишь меня, Адриан?! — ее ладонь прикоснулась к плечу Агреста. — Пожалуйста, ответь мне!       — Тебя сложно не услышать, — едко прохрипел Агрест, больно хватая Маринетт за запястье.       — Адриан… — из глаз Дюпэн-Чэн хлынули слезы. — Ты опять делаешь мне больно! Выпусти меня!       — Зачем? — издевательски поинтересовался Адриан, улавливая тихий всхлип Дюпэн-Чэн. — Ты издеваешься надо мной?! Из-за тебя мы врезались в это проклятое дерево, застряли черт знает где и сейчас ты еще хочешь, чтобы я тебя отпустил?! — он стиснул зубы. — Малолетняя кретинка… Ты все равно приползешь ко мне! Без меня ты не можешь ничего!       Дюпэн-Чэн резко вырвала руку, почувствовав ослабленность хватки, затем быстро прижавшись к заднему сиденью. Сжимая тисками свои нервы, Агрест тонкими прутьями клетки сдерживал в себе зверя и до ужаса раздражался. Глаза горели зеленым, зло горящим огнем, кислотными разводами затуманивая их радужку. На его лице была размазана кровь, стекавши из небрежно разорванных ран и глубоких ссадин; а сам Агрест уже начинал спешно перелезать на задние сиденье. Маринетт только сейчас понимала, как далеко зашли все эти игры.       Дюпэн-Чэн глохла от беспрестанного рева, до сих пор удивляясь, как из его рта еще не побежала пена. Она передвигалась к раздолбленной дверце машины, откуда веяло осенней прохладой. Но было уже поздно. Адриан настиг ее.       Маринетт ощутила дьявольскую боль в плечах, прижатых прямо к холодному и запотевшему стеклу дверцы автомобиля, осколки которого в любую минуту готовились выпасть на грязную землю. Дюпэн-Чэн закрыла глаза. Неизвестность пугала Маринетт, но Агрест это делал куда лучше. Маринетт хотела видеть больше темную прострацию, но только не Адриана.       — Хочешь сбежать от меня? — Маринетт представила злобный оскал Агреста. — Да?! — с большей яростью повторился парень. — А ты не боишься, что я переломаю тебе твои костлявые ноги и ты не сможешь от меня убежать?! — почти неслышный смех раздался звоном в ушах. — Ты будешь реально ползать возле моих ног и тебе никто не поможет кроме меня, идиотка!       Маринетт слышала прерывистый смех, слышала сдавленное дыхание одноклассника и ощущала, как с каждой секундой Агрест терял границу между злостью и весельем. Зажмуривая до предела глаза, она быстро нащупала холодную ручку двери и чуяла противный запах сигарет.       У нее был последний шанс убежать подальше от Агреста и скрыться до появления полиции. И Дюпэн-Чэн хотела им воспользоваться специально назло Адриану, который так любил насмехаться над ее никчемностью и принижать в собственных представлениях. Она не открывала глаза. Боль распространялась по всему телу, и пальцы свободной руки, крепко обивши ручку дверцы, спустя несколько четко отсчитанных секунд, рывком дернули по ней и впустили в машину морозную свежесть.       Резкое падение, удар головы об землю и мигом обвалившаяся восьмидесяти килограммовая туша, увы, не скрасили эту ночку. Маринетт смогла услышать одни бранные ругательства вперемешку с отборным матом, что ну никак не облегчили ее болезненное приземление.       — А тебе никто не поможет кроме психушки… — еле прошептала Маринетт.       Ему хватило одних слов Дюпэн-Чэн, чтобы прийти в себя и разгневаться пуще прежнего. Маринетт не успела за столь короткий срок подняться с грязной земли, лишь с большим усилием оттолкнув от себя тяжеленное тело.       — Тебе не сбежать от меня… — через боль прошипел парень.       — Это мы еще посмотрим! — Дюпэн-Чэн старалась говорить так, чтобы голос вновь предательски не дрогнул.       Ее движения были сковывались агонией. Она не могла подняться с промозглой травы и хрустящего ковра осенних листьев, впервые чувствуя такое сильное притяжения земной коры. Ее руки цеплялись за землю, старавшись оторвать тело от земли и перестать жалко валяться в глуши темного леса. Агрест снова диким ором заполнял тишину, не давая расслабиться Маринетт и подняться ввысь.       Он хватался за женскую талию, насильно сжимав в руках ребра и доводив Дюпэн-Чэн до жалостливых вскриков. Перекатываясь на земли из стороны в сторону, Маринетт пыталась оттолкнуть от себя Адриана, избивая кулаками плечи, ключицы и ладонью оттаскивая Агреста за подбородок. Она вкладывала всю накопившуюся ненависть в свои удары, не сожалея не об одном из своих действий и ассоциируя с этим моментом все их наиужаснейшие встречи.       Любые, даже самые мимолетные фразы с Адрианом медленно разламывали на части психику Дюпэн-Чэн, словно выводя из работы маленькие клеточки мозга. И даже сейчас, стараясь запечатлить боль на искалеченном теле Агреста, из головы не уходила пугающая мысль осознания того, что она постепенно превращалась в него самого. Так же теряла рассудок и сходила с ума.       — Что тебе от меня нужно?! — в истерии спросила Маринетт. — Скажи мне, что?!       — Ничего такого… — Агрест больно откинул Дюпэн-Чэн к ближайшему дереву. — Мне нужна твоя кровь, твои внутренности и все твои кишки, — Агрест улыбнулся, с упоением рассматривая искривившиеся лицо от боли. — Мне нужно только твое тело, Миледи… — Адриан неспешно облизнул искусанные до крови губы. — Я буду рад, если ты сделаешь мне такой сюрприз и… Подаришь мне себя!       Порция неадекватного смеха резала уши Дюпэн-Чэн, заставляя до отчуждения вдыхать запах пролитого бензина. В голубых глазах остались размытость и помутнения. Маринетт с трудом удалось на ватных ногах подняться с грязной земле, казавшейся в несколько раз мягче серых асфальтированных дорог.       Руки трясло от слабости. Маринетт понимала, что вот-вот грохнется на землю и опять раскроет свои слабости перед противником. Но она не хотела просто так сдаваться и быть поверженной Адрианом, что в открытую издевался над ее состоянием. Его последняя фраза грандиозно прозвучала среди лесной чащи, показывая почти незаметную тень скрытого смысла и нагоняя больше жути на Дюпэн-Чэн.       Она жутко устала, хотела на долгие дни уснуть прямо в этом же лесу, но страх мгновенно сбивал эти мысли и не оставлял в покое Маринетт. Ее кропотливые шаги вели в обратную сторону, и Дюпэн-Чэн все дальше отходила назад, надеясь таким образом скрыться от Нуара.       Агрест же прямиком следовал за Маринетт, не видящей позади себя абсолютно ничего. Она бездумно шагала назад, в то время, как Агрест в точности да наоборот отражал ее шаги.       — Извини, но только в твоих мечтах, — вполголоса проговорила покачнувшаяся Дюпэн-Чэн. — Я не уверена, что хочу подарить себя… — недоверчиво и нервно отозвалась Маринетт. — Тебе! — Маринетт тянула время, чтобы сбежать в самый подходящий момент.       — Ну знаешь… — Агрест медленно потянулся к карману черных брюк. — Мне часто приходится делать себе подарки самостоятельно, — голос исказился в прокуренной хрипотце. — Я всегда их сам себе выбираю, сам себе дарю, а потом делаю с ними все, что захочу… — Адриан слабо хохотнул. — А у тебя есть хороший шанс сделать мне подарочек на мое восемнадцатилетие!       — А может… Обойдемся чем-то другим? — Маринетт нервно задрожала, когда увидела в руке Агреста раскладной серебристый нож. — Ну, я не знаю… — Дюпэн-Чэн давилась своими же слезами. — Может… Может… — Дюпэн-Чэн отходила все дальше, медленно теряя спокойствие.       — Заткнись! — неожиданно вскричал парень. — Ты мне не мамочка, чтобы учить меня выбирать себе подарки! — веселье с быстротой сменилось на агрессию. — Я очень долго искал себе хороший подарок… — прорычал парень. — И теперь я его нашел! Теперь меня ни что не остановит забрать его! Слышала?! Ни что!       Агрест нес какой-то бред. Лес давил накалившейся атмосферой. В голове рассеивались как дым все мысли. Нож переливался в руке Агреста отсвечивающими бликами, осторожно разрезав холодный воздух. Маринетт не знала, чем может закончится эта ночь. Она лишь смотрела в пустые глаза Адриана и ненавидела себя за вечную трусливость.       Она не могла стоять нормально на ногах, и даже эти, казалось бы, глупые мелочи, раздражали Дюпэн-Чэн. Ее платье сходило за тряпье, будучи разорванным в нескольких местах. Боль притуплялась противным вкусом страха, что действовало на сломленное тело подобно сильнодействующему обезболивающему.       — Ну так что, Моя Леди, ты подаришь мне себя? — губы содрогались в едкой ухмылке граничащей с злым оскалом. — Или мне придется тебе в этом немного помочь? — рука, сжимающая рукоять острия, тряслась от злости. — Скажи мне! Живо! — Агрест снова вспылил.       Маринетт промолчала. Она, кажется, и вовсе не могла больше разговаривать. Из иссохших глаз всплывали остатки слез, они щипали истерзанную кожу и размывали перед глазами все.       — Нет! — Дюпэн-Чэн озвучила протест. — Я тебе не игрушка!       Она замерла всего на одну секунду, затем стремительно сорвавшись с места. Тело пронизывалось колкой болью в каждом суставе, неловкое движение могло вполне способствовать неудачному падению и новому проигрышу с нежелательными последствиями. Бег ускорялся и был неуклюжим. Красные туфли давно неряшливо валялись где-то на земле, стиравши ступни ног в кровь от волнения.       Маринетт не ощущала этого. Дюпэн-Чэн не думала о том, что бежать уже и вовсе некуда. Ноги несли ее в глубины беспросветной рощи, дальше разросшихся кустарников и деревьев, где дебри как-будто становились все гуще и непролазней прежних. Но Маринетт не останавливалась.       Желание упасть лицом в грязь подавлялось, когда позади отчетливо доносились вскрики одноклассника, чья рука до содроганий сжимала серебряный нож. Она не видела куда бежит, просто бездумно огибая всевозможную растительность.       Дюпэн-Чэн не оборачивалась назад, оставаясь вне желания видеть разгневанное лицо Агреста. И чувствовала, что конец уже близок и шансов убежать достаточно мало, чтобы не стать персональным подарком на скорый День рождения Адриана.

***

      От машины белоснежной дымкой исходил пар, растворявшись в прохладе мертвецкой осени. Аромат морозной свежести отливал смешанным запахом гари и пролитого бензина, моментально вскруживая голову диким зловоньем. Повсюду виднелись затемненные кроны деревьев, ночной темнотой стиравших границы между дорогой и черным небом.       Тишина разрушалась шелестом сухих листьев, и ломким хрустом опавших ветвей, которые ломались при любом неосторожном шаге Габриэля Агреста. Идиллия исчезала в ту же минуту. Звук полицейских сирен звонко разносился по всему периметру густой чащи, пробуждая лес от глубокого сна.       Разглядеть бы было ничего невозможно без яркого света фар множества столпившихся, полицейских машин, что вразноброс расположились только возле одного раздолбленного автомобиля.       В воздухе резко послышались хлопки машинных дверей, чьи-то громкие, с неразборчивостью кричащие голоса и хриплые вздохи мужчины. Началась суматошная спешка. Лишь только Габриэль внимательно рассматривал всю обстановку, выбиваясь хмуростью из активных действий собственных подчиненных. Он делал плавные шаги вперед, смотрел сквозь режущий искусственный свет, пока в потряхивающих руках полицейских виднелись огнестрельные оружия.       — Переверните здесь все, но найдите моего сына! — приказ слетел с губ Габриэля. — Немедленно!       Руки непременно сжались в кулаки. Пульс в висках раздавался раскатами грома. А в голове проносились только что сказанные слова, слышившись эхом в стенах разума. Губы превратились в мертвую неживую полоску, и старший Агрест понурил голову, нервно смотря только вперед. Он подходил все ближе к этому автомобилю, с ненавистью вспоминая о проделках собственного сына и Нуаровских убийствах.       Подчиненные как муравьи расползались в разные стороны, переполняясь зарядом энергии и напоминая о себе взбаламученными криками. Они проходили мимо, а мужчина ускорял свои шаги по направлению к автомобилю, где столпилось несколько человек в полицейской форме.       Габриэль не отвлекался на пустые звуки, его глаза процеживали глубоким взглядом черную машину, на которой совсем недавно ему приходилось разъезжать по всему Парижу с кипой неразобранных бумаг.       И он был весьма рассержен, боялся поверить и разглядеть настоящую правду, но никак не признавался себе в этом. Его раздражало все, что происходило здесь. Он, в какой-то степени, даже не хотел вдаваться в детальные подробности произошедшего, а только найти своего главного врага и родного сына в одном лице.       — Здесь… Здесь никого нет, — мужской голос раздался совсем неподалеку. — Машина пустая.       — В смысле? — из груди вырвался сухой и жестокий крик. — Как это здесь никого нет?! — Пальцы рук резко скрючились. — По вашим же словам, мой сын разгромил весь праздник, избил до полусмерти какого-то там ученика и убил больше десятка человек! — Габриэль больше не мог оставаться спокойным. — А теперь машина пустая, и я еще должен поверить во весь этот бред?!       — Но, Месье Агрест… — к нему резко подскочил полноватый полицейский. — Многие ученики давали показания того, что Адриан Агрест сам признался во всех убийствах, угрожал пистолетом, а потом…       — Я не собираюсь выслушивать эти глупые выдумки! — резко оборвал Габриэль, и мужчина, стоявший рядом, сумел лишь замолкнуть. — Я не в том возрасте, чтобы верить во всякие дурацкие слухи! Я должен увидеть все своими глазами!       В холодных глазах Габриэля не было места для сочувствия. Они как два пустых блюдца смотрели сквозь мужскую плоть и будто не видели ничего, вонзаясь в тело хуже наточенного ножа. Его руки по велению неведомой силы вцеплялись вожжами в плечи, желая растрясти до тошноты жалкую и никому ненужную тушу. От человечности не осталось ни следа.       Он очень злился на своих подчиненных, чье существование плохо влияло на затянувшиеся поиски Нуара, и мог только разжимать губы, вырывая из груди гневные крики. Все это время ему приходилось бездумно заполнять груду бесполезных бумаг, засыпать прямо в затхлом кабинете и после вновь негодующе фыркать на безрезультатность найденных улик, пока его сын мог спокойно проходить мимо и не вызывать особых подозрений.       Габриэль ненавидел себя и зря потраченное время, что все равно не привело к ожидаемому успеху. Он не верил в настоящую правду. Не желал видеть то, что видели остальные. Ему не хотелось ничего слышать. Даже собственный шепот в кричащем шуме был противен. Каждый звук выводил из себя, и разбегающийся наряд полиции как никогда смотрелся дурацким и нелепым зрелищем. Просто сборищем глупого никчемного народа.       — Я должен найти своего сына! — Габриэль снова встряхнул полицейского. — А вместо этого, трачу время на тебя! — голос осел от постоянных криков и срывов. — Роджер… — с недовольством добавил Габриэль, через силу вспоминая знакомое имя.       Габриэль снова встряхнул за плечи нахмурившегося мужчину и резко оттолкнул от себя, чувствуя долю неприязни от этого разговора. Он несколько секунд злобно смотрел на полицейского и это наверняка продолжалось бы еще долгое время, но запыхающиеся бормотание отвлекло от переглядывания       — Месье Агрест… — к мужчине подбежал еще один из его приспешников. — Мы нашли в салоне автомобиля кое-что интересное… Не хотите сами все посмотреть?       Под тяжелым вздохом и пристальными взглядами подчиненных, старший Агрест обернулся в сторону разбитой машины и не ответив на вопрос, спешно направился к автомобилю. Его измятые дверцы были нараспашку раскрыты, и в действительности, машина давно пустовала.       Кроме нескольких полицейских и следователей здесь больше никого не осталось. И это больше всего мучило душу мужчины. Он хотел как всегда убедиться во всем сам и в буквальном смысле, отрывался на ни в чем невиновных людях. В точности так же, как это любил делать его изворотливый сын. Габриэль спешил добраться до автомобиля, но шаги не становились уверенными, и что-то постоянно тянуло в обратную сторону.       Но желание увидеть правду возрождало огонь гаснувшей надежды и подпитывало хоть какой-то энергией; а злость на бестолкового сына подгоняла разузнать первым о многочисленных скелетах в шкафу Нуара. Ведь он не мог просто взять и бросить начатое дело, когда его враг был где-то совершенно поблизости и скрывался в гуще осеннего леса.       — Мы нашли здесь обрывки женской одежды, пачку сигарет, разряженный пистолет и ваше водительское удостоверение, — голос вывел из мыслей, когда Габриэль уже находился у пункта назначения.       — И это все, что вы успели здесь найти?! — надменно спросил мужчина.       — Нет, не все, — эта фраза немного облегчила существование мужчины. — На передних местах, под пассажирским сиденьем мы нашли серебристую банку.       Возле машине проводилась тщательная фотосъемка, повсюду слышались бурные разговоры, сопровождаемые чьим-то недовольным кряхтением и замершим вздохом Габриэля, который искал глазами ту самую банку.       — Покажи, — холодно отозвался Габриэль. — Быстрее!       — Хорошо, — спокойный голос еле донесся до мужчины.       В руках полицейского за секунды появился большой прозрачный пакет, где можно было разглядеть хорошие очертания той самой банки, завернутой в это глупое тряпье. Он аккуратно придерживал пакет за самый краешек, боясь оставить хотя бы один маленький отпечаток и держа руки в своих перчатках.       Габриэль же внимательно смотрел на серебристую банку и в мутных воспоминаниях, старший Агрест припоминал похожий и часто пылившийся на прикроватный тумбе атрибут в комнате сына. Он незамедлительно вырвал из рук полицейского этот предмет, толком не объяснив такую многозначную реакцию на происходящее.       Мужчина прекрасно знал, что экспертиза заняла бы в разы больше времени и увенчалась бы никчемными результатами. Габриэль начал быстро рвать на куски ненужный пакет и вынимать из него ту самую банку, далеко не в первый раз мазолющую глаза.       Она отливала белоснежными бликами от горящих фар и вспышек неестественного света, виднеясь в ладонях Габриэля. Ее крышка с трудом, но в скором времени, податливо открылась и упала куда-то в промозглую траву.       — Что вы делаете? — Габриэль не обратил никакого внимания на новый возникший вопрос. — Это может быть уликой!       На лице не дрогнул ни один мускул, и со стороны это выглядело так, будто старший Агрест вообще не слышал возмущение подчиненного и делал все из обычного интереса. Его выражение лица оставалось таким же безразличным, даже в тот самый момент, когда внутри он увидел останки своей жены в виде мелких крупиц человеческого праха и небрежно свернутую картонную бумажку на самой поверхности.       Рука самопроизвольно потянулась к бумаге, а в душе все рвалось на части и разжигало некую ненависть от увиденного. И кажется, именно теперь, Габриэль немного верил Натали и всем остальным, кто пытался показать ему вторую сторону одной и той же медали.       Ему прекрасно помнился тот день, когда он разрешил оставить сыну эту самую банку, с которой Адриан проводил самые странные, порою достаточно бредовые и затягивающиеся на долгие часы разговоры. Иногда это пугало даже Санкер.       — Немедленно перестаньте! — глаза полицейского выпучились на Габриэля.       — Лучше подержи банку, — не хотя изрек Габриэль.       — Но… — полицейский оставался в недоумении.       — Это приказ! — Габриэль неуравновешанно вскрикнул. — Еще один лишний вопрос и ты как пробка вылетишь с работы!       Он резко впихнул в руки полицейского банку, что одним только видом делала плохо Габриэлю. Ему больше не хотелось смотреть на эту вещь, возможно, он даже ненавидел ее в отличии от своего слегка странноватого сына. Теперь в пальцах осталась одна свернутая бумажка, находившаяся в довольно-таки плачевном состоянии.       Тем более эта самая бумажка оказалась старой и выцветшей фотографией, чьи края были изорванными не смотря на то, что все снимки матери всегда бережно хранились в потаенных уголках дома и встречались намного чаще семейных фото. Обычный неприметный снимок светловолосой женщины заставил нервно вздохнуть Габриэля.       Ему было не очень приятно именно сейчас видеть эту фотографию, и он сквозь неприязнь рассматривал любые детали сгнившего снимка. Красивого, но такого отвратительного снимка. Он смог издать лишь какой-то обессиленный рык и перевернуть другой стороной ненужную ему фотографию.       На пожелтевшем листе были нанесены черной гелевой ручкой несколько коряво начерканных слов, что появились здесь совершенно недавно и словно назло самому Габриэлю.       Париж сдохнет в муках.       P.s. Адриан Агрест.       Габриэлю хватило трех секунд, чтобы окончательно выйти из колеи поддельного спокойствия. Все это время, проведенное попусту в душном кабинете, он тихо ненавидел не Нуара, а своего сына. И сейчас, почему-то, даже вроде бы осознавая всю плачевность настоящей правды, его ненависть не утихала, а продолжала пожирать все самое хорошее.       — Я разберусь с ними сам, — злостно протянул Габриэль.       — С кем? — позади послышался знакомый голос.       — С Адрианом, — раздраженно процедил мужчина. — И с его подстилкой, конечно… — глухо произнес Габриэль, рассмотрев гущу темных дебрей и больше не вслушиваясь в гул смешанных криков.       — Но… Но вы даже не знаете, где их нужно искать, — мужчина развел руки в стороны. — Вы не справитесь в одиночку!       — Я знаю этот город и каждую подворотню! Я знаю каждое подпольное казино в этом чертовом городе! Я знаю, кто, где и как торгует наркотиками! — Габриэль оскалился. — Я скажу тебе больше, я знаю сколько девушек побывало в постели моего сына и кто по расписанию таскает сигареты у меня с рабочего стола! — голос переходил на хриплую тональность. — Так что, в этот раз я сам разберусь и доведу дело до конца!       — Это может быть опасным, — полицейский предупреждающе нахмурился. — Убийца может быть вооружен и одному вам никак не справиться! Здесь повсюду лес! Даже если вы хорошо знаете город, где вы собрались искать его в одиночку?       — Это уже мои проблемы, а не твои, — он сардонически хмыкнул. — Я слышал, что здесь поблизости несколько лет назад шла постройка больницы. Здание было построено неправильно и его должны были снести, — Габриэль озлобленно нахмурился. — Не исключено, что они могут быть там. Заброшка находится недалеко отсюда. Возможно, за это время они могли туда добраться.

***

      Ноги Маринетт осторожно ступали на бетонный пол, усыпанный разнообразным мусором и осколками битого стекла. Она делала медленные шаги, силясь не вскричать от пронзающей боли, впивавшейся осколками в ступни ног. На сером полу размазывалась багровая жидкость, оставляв на бетоне окровавленные следы.       В глазах рябью мелькали бесцветные стены заброшки. Голова шла кругом при виде расплывающихся этажей и возвышавшихся шагов над ступенями разваленной лестницы. Она хваталась за стены, оставаясь в одиночку посреди обломков. Маринетт было сложно идти и лишь мечтать о том, чтобы не упасть разодранными коленями на пол.       Дюпэн-Чэн не помнила и не хотела знать, сколько времени она беспамятно бежала вперед. Маринетт не особо желала думать об агонии в каждой клеточке тела. По этажам эхом разносился истеричный смех, звучав обрывисто в стенах всеми забытого здания.       Дюпэн-Чэн это определенно не нравилось, даже будучи находившись в абсолютно другом корпусе многоэтажки. Эти ночные похождения выводили из ума еле ходившую девушку. Особенно когда они начинали сходить за приключения по психиатрической больнице.       — Ты решила поиграть со мной в жертву и насильника, Миледи?! — осиплый и злостный вопрос встрепехнул воздух. — Я кажется, знаю, кто будет насильником, а кто жертвой… — Маринетт внимательно прислушивалась к прокуренному голосу, следуя все дальше и дальше. — Ну, а какой я получу выигрыш, когда найду тебя? Ты мне все-таки подаришь себя и будешь только Моей Леди?       Дюпэн-Чэн углублялась в середину здания, делая беззвучные и почти неслышные шаги. Она точно не знала, где находился ее одноклассник, ведь голос будто звучал везде. Маринетт хотелось безысходно разрыдаться и наверное, перестать сражаться за свою свободу, отдавшись течению обстоятельств.       Но в душе оставалась надежда отыскать выход из этих лабиринтов или хотя бы найти ключик к разгадке всех проблем. У нее больше не было сил сопротивляться, а мечта вернуться в прошлое просто угасала на фоне тысячи мерцающих звезд небосвода. Маринетт обессиленно фыркнула, услышав это противное «Моя Леди».       Она бесилась от любого прозвища, уже забывая те дни, когда ее называли по имени. Дюпэн-Чэн расхаживала по затемненному коридору, где тянуло запахом гнили и стояла долгие годы беспробудная тишина.       До ушей только иногда доносились быстрые шаги и различные шорохи, которые навеявали еще больше подозрений. Маринетт ходила на носочках, пытаясь не пискнуть от неприятных хождений голыми ногами прямо по останкам острого стекла и впившись зубами в сухие губы.       — Кстати, как ты думаешь, зачем я избил этого идиота Нино? — где-то на этажах послышался звук бьющегося стекла. — Нет? Не знаешь? А вот я знаю! Я это знаю и очень жалею, что не убил его! — Дюпэн-Чэн сделала еще одно неловкое движение, пока Адриан непонятно для чего рассказывал ей все это. — Нет! Не потому, что он мешал мне тебя лапать! Просто, меня очень бесило то, как он постоянно обсуждал тебя и делился своими тупыми фантазиями… — шаги Агреста стали чуть громче. — Понимаешь, я не очень люблю, когда какие-то левые отморозки пускают слюни на мои вещи… Я же не трогаю их деньги и личные вещи!       Маринетт с размаху схватила неподалеку валяющуюся бутылку с отколотым горлышком и прижалась к ближайшей стенке, резко завернув за угол и выслушивав бессмысленную болтовню Адриана. Шаги становились все отчетливей и раздавались громче с каждым мгновением, как будто бы Агрест не шел, а переходил на быстрый бег.       Сердце отстукивало быстрее секунд, а кислород практически не поступал в легкие. Единственное, что хоть немного успокаивало Маринетт, это была обычная, раздолбанная бутыль. Адриан же ехидно улыбался, медленно следуя по алым следам размазанной крови и не переставая ощущать садистское удовольствие от ситуации.       Все раскрасневшееся и измазанное слезами лицо Маринетт было искажено гримасой сдавленного плача. Агрест с нетерпением ждал того сладостного момента, когда сможет увидеть со всех ракурсов перекошенное от страха и ненависти лицо Дюпэн-Чэн.       Дрожащая фигурка Маринетт вжималась в стену, будто надеялась слиться вместе с стенобетонным камнем. Адриан задирал голову кверху, осматривая тусклый потолок, а затем снова переводил свой взор на дорожку багровых следов.       — Я знаю, что ты меня слышишь, — озлоблено отозвался Адриан. — Я знаю, где ты прячешься! Лучше выходи сейчас, если не хочешь лишних проблем… Я уверен, что тебе и этих хватает! — глаза разгорались злостным изумрудным огнем. — Я сказал, вылезай!!!       Крик был совсем близок, как и Агрест, который поджидал Дюпэн-Чэн где-то очень рядом, где-то за углом длинного коридора и скалился подобно ненормальному маньяку. Маринетт неспешно ступала на пол, переживая самый сильнейший страх в своей жизни. Она видела черную мужскую тень, что искривленно откидывалась на стене и была практически незаметна.       Дюпэн-Чэн касалась руками бетонной поверхности, стараясь не закричать от словно иглами впивающегося в кожу стекла. Из больных потускневших глаз текли слезы, тело обдавало неописуемым холодом, пока разгоряченные щеки постоянно бросало в жар. Она стояла в небольшом помещении, возле прохода, ведущего из маленькой комнатки в тот самый затемненный коридор, где ее и ждал Адриан.       Спутанные пряди волосы паклями спадали на глаза, с пронзительностью выглядывая из-за угла и надеясь отыскать Агреста. Но кроме тени, небрежно скользящей по стенам заброшки, Маринетт не видела ничего.       Она проникалась вглубь коридора, проходясь прямо по своей же багряной наследившей дорожке и не уходя обратно. Она должна была убегать, но даже не понимала, где находился Агрест, рассматривая перед собой лишь размытые серые стены.       Адриан просто молчал. Дюпэн-Чэн осторожно вздыхала морозный воздух. И посреди здания стало совершенно тихо. Беззвучие пугало сильнее всего на свете, разрастая пуще прежнего страх Дюпэн-Чэн. Маринетт брела непонятно куда и непонятно зачем, будто думала что это приведет к чему-то действительно хорошему.       Во рту ощущалось металлическое послевкусие, изображение было размывчатым и как-то слишком замедленно отображалось в глазах Маринетт. Дюпэн-Чэн не успела даже вскрикнуть и что-либо заметить, оказавшись больно прижатой спиной к парню.       — Игра окончена, Моя Леди, — окровавленные губы скривили ухмылку. — Ты проиграла, — Агрест приставил лезвие ножа к горлу Дюпэн-Чэн.       — Я не Твоя Леди! — Маринетт покрепче стиснула зубы. — И это никакая не игра! За мной постоянно гоняется с ножом поехавший блондин и говорит мне, что я Его Леди! Это полный бред, Адриан!       — Я знаю, — со смешком ответил Агрест. — Но ты сама решила поиграть со мной в двух тупых любовничков… Значит, это можно считать игрой, — острие слабо скользнуло по молочной коже. — А то, что я убегаю от этих ублюдков и гоняюсь за тобой, бесит уже даже меня.       — Тогда… Зачем ты это делаешь? — глаза блеснули от застывших слез.       — Ну знаешь… Я всегда хотел отомстить людям и показать Парижу, кто тут главный. Мне всегда мешал жить этот никчемный био-мусор, — Агрест склонился над Дюпэн-Чэн. — А когда появилась ты и твоя короткая юбка, все стало еще хуже, — парень остановился. — И теперь, я тебе отомщу за это и заберу с собой. Больше никто не будет ходить и пялить на тебя! — голос стал раздражителен. — Ты будешь только Моей Леди!       — Но… Но…       — Не беси меня! — парень резко перебил Маринетт. — Не мямли! — грубо вскричал парень. — Если ты конечно не жалкая тряпка… — иронично протянул парень, развернув к себе одноклассницу.       Дюпэн-Чэн начала жалостливо скулить и всхлипывать, только подогревая самолюбие Агреста. Она ощущала холод ножа, чувствовала едкую насмешку одноклассника и не могла остановить потоки слез. Ей казалось, шанса другого и вовсе нет. Все рухнуло. Хватило всего нескольких секунд, чтобы потушить огонек надежды.       Она знала, что бежать было и некуда. А сопротивляться тем более было глупым делом. Оставалось только ворошить прошлое и с завистью вспоминать об утерянном, вслушиваясь в обрывистые смешки одноклассника. Маринетт презрительно осматривала истерзанное лицо Адриана. Царапины, из которых сочилась струями кровь.       Ссадины и стертую до жутких покраснений кожу. Черную маску, что никак не красила лицо Адриана, лишь сильнее расшатывая психику Маринетт. Ей было бы куда легче смотреть на Агреста, если бы он вел себя более адекватно. Как раньше на учебе в колледже, не показывая своих некоторых странностей и особенностей в общении.       — Ты такая жалкая, Маринетт, — с ядовитой насмешкой заметил парень. — Скажи… Кому ты нужна, если не мне?       — Перестань, — с хмуростью сказала Маринетт.       — Ответ сам напрашивается, — злобно прохрипел парень. — Только мне есть дело до твоего тупого существования! — парень сильней встряхнул Маринетт.       — Хватит! — вскрикнула Маринетт.       — Нет, — запротестовал Адриан. — Твои страдания мне в радость, Миледи, — улыбка растянулась до ушей.       Тело Маринетт со всей силы впечаталось в ближайшую стену от резкого удара. Адриан безжалостно толкнул ее, в сотый раз разозлившись на Дюпэн-Чэн. Его раздражало буквально все. Каждое дуновение ветра, любой посторонний звук, стекло и мусор, все это время постоянно хрустевшие под его тяжелыми шагами. Вс это выводило из себя.       Особенно Маринетт, что словно хотела поизмываться над ним и сделать как можно хуже. Правда Дюпэн-Чэн давно не увлекалась шутками. С того самого момента, как повстречала на ночной улице Парижа своего одноклассника, который при их первой встрече явно был немного не в себе. Но и сейчас не особо замечались какие-то улучшения в поведении Агреста. Он не обращался с Дюпэн-Чэн, как со своей Принцессой, поддерживая не самые лучшие взаимоотношения.       Ему не составило труда прижать женские запястья к каменной поверхности, ножом слабо касаясь шеи Маринетт. Парень перестал моргать, с бессмысленностью вглядываясь в глаза Дюпэн-Чэн. Ничего не менялось. Он будто ждал ответа на какой-то конкретный вопрос или хотя бы реакции со стороны Маринетт, чья кожа покрывалась невидимыми мурашками.       Дюпэн-Чэн зажмурила глаза, понуривши голову. Адриан стал сильней сжимать руки и все тело девушки, доставляя боль каждым бездумно сделанным движением и слетевшим словом с губ. Он делал больно и в этот раз специально. Сдавленные вздохи и болезненные стоны       — Ты ничего мне не скажешь? — наигранно спросил Агрест. — Даже не будешь звать на помощь своего любимого Адриана? Ой, точно! Как же я мог забыть?! Я и есть Адриан!       — Адриан, я… — лицо Маринетт от чего-то помрачнело.       Одноклассник впадал в полное недоумение от выражения лица Дюпэн-Чэн, холодные глаза которой будто смотрела сквозь бестелесную оболочку и видели словно что-то в разы интересней, чем замаранное в грязи и крови лицо Адриана.       Из Дюпэн-Чэн пыталось вырваться хотя бы несколько между собой связанный слов, но попытка оставалась плачевной. Маринетт продолжала молчать. Атмосфера резко изменилась. И улыбка садиста сползла с кровавого лица Агреста, сомкнув губы в одну сплошную неживую полосу.       — Мой сын серийный убийца и психопат, — позади послышался до боли знакомый, но такой ненавистный голос. — Кого я воспитал?       Адриан прекрасно услышал вопрос, но не ответил на него. К затылку было приставлено дуло огнестрельного оружия, что заставило Адриана слегка опустить голову вниз и отразиться в оскале. Маринетт ощутила ломку в руках от крепко сжатой хватки и больше не шевелилась, проглотив свой внутренний страх.

ficbook.net

За Периметром Черной Полосы — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (Леди Баг и Супер-Кот)»

  • M O L O K O автор
  • Endira бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Описание: Адриан отвергает чувства Маринетт, при чем не самым приятным образом. Внутри девушки что-то ломается, и постепенно она начинает заметно меняться не только внешне, но и внутренне. Черные наряды, чрезмерно уверенное поведение, вредные привычки и ночные встречи с Котом Нуаром — самым разыскиваемым убийцей Парижа, становятся обыденным делом. Но проблема в том, что хороший Агрест и плохой Кот — одна и та же личность. От милой девчушки, до вульгарной девушки-гота, и наоборот. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: :3 Арты от **biskvitty**: https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_982 https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1008%Fall https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1011%2Fall  https://vk.com/dragon_nest_art_rigi?w=wall-100499251_1148 https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1416%2Fall:3 Арт https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1427%2Fallот https://vk.com/art_rigi?w=wall-100499251_1311%2Fall **Five_nights_at_Hogwarts**:  http://www.picshare.ru/view/7956928  :3 Арты от **ОНАнОН**: https://fanart.info/art/art-view/34613 https://fanart.info/art/art-view/34612 :3 Арты от **_nickelback_**: http://imglink.ru/show-image.php?id=92bab76ff8c07b462c660d1b8bd8a3f7 http://imglink.ru/show-image.php?id=4faf9f12f5d21a941da74d2214b631b9 :3 Арт от **фионна и кейк**: http://vk.com/wall-123933852_69 :3 Арт от **Аня Донец**: https://m.vk.com/photo329288302_438930399?list=wall385776847_19&from=profile :3 Арт от **LadyLys**: https://vk.com/club132691409?w=wall-132691409_30          — Ты себе что, мозг отморозила? — Агрест будто подтверждал сей факт. — Разучилась говорить? — парень зло усмехнулся.       Маринетт сидела прямо на холодном асфальте, вовсе не боясь запачкать уже достаточно потасканное платье. Надменно смотрела куда-то сквозь бесцветный засохший цемент и делала вид, будто вовсе не замечала, как два безумно горевших глаза прожигали тело до дыр. Без интереса разглядывала каждую деталь серой дороги, пытаясь показать свое полное безразличие к сказанному.       И просто, ровным счетом, не говорила ничего. Его же увлеченность заключалась в простом раскуривании крепких сигарет, по доброй совести стащенных у отца. В затяге вдыхаемого никотина, белой дымкой развевающегося по небу. И уходом глубоко в себя, где творился полнейший кошмар. На большее он не был способен, и, к глубокому сожалению, Дюпэн-Чэн замечала это только сейчас.       В тот момент, когда было поздно что-то менять и стараться изменить. В те скоротечные минуты, когда все сходило на «нет» и шансов спастись совсем не оставалось в запасе израсходованных планов. А кроме тоскливо устремленного взгляда и нервирования Агреста, Маринетт сделать, по сути, не могла больше ничего.       — А ты себе ничего там не отморозил? — она презренно и искоса, лишь на секунду, перевела взор на парня.       — Ты так хочешь проверить это? — полоска сухих губ растянулась в полуулыбке.       — А ты уже и не против? — Дюпэн-Чэн раздраженно закатила глаза, чьи белки уже давно покраснели от слез.       Агрест небрежно держал рукой сигарету, отсеивая пальцами ненужный пепел. Откидывал голову назад, наслаждаясь черт знает какой пачкой подряд. Заменял своим любимым никотином кислород, искренне насмехаясь над Маринетт. И наблюдал за тем, как она жалко пыталась закутаться в его же пиджак и единственный источник тепла.       Почему-то жалел, что в эту прекрасную ночь здесь нет алкоголя, и не в его силах было поделиться с Дюпэн-Чэн банкой пива. Как-то расстраивался, что не сумеет почувствовать разливаемое по венам вино или нечто с этим похожее. А потом, просто опять хотел довести себя до тошнотворности, уже даже не ощущая, чувствуя везде едкий запах табака.       Его смех изредка казался нормальным, но сейчас точно не являлся таковым. Однако это не вызывало какого-то удивления у Дюпэн-Чэн. Ей было абсолютно плевать, что Агрест в открытую смеялся над ней, с ног до головы оплетенной его бредовыми мыслями. Было все равно, что смешанный аромат мужского одеколона врезался в ноздри.       Даже было все равно, что теперь она являлась частью всех его нерациональных идей. Голубые глаза лишь устало закрывались, и они больше не смотрели на то, что Дюпэн-Чэн — сплошные наркотики для чьих-то весьма воспаленных и впечатлительных мозгов.       — Зачем ты меня притащил сюда? — она склонила голову набок. — Сначала ты сорвал праздник, угнал тачку, мы оказались в лесу и… — голос дрожал от насмешки и сбитых слез. — Ты… Тебе вообще стыдно? — резко спросила Дюпэн-Чэн, не находя связи и смысла в своих словах.       — Ты не любишь мосты? — он задумчиво поднес к губам табачное изделие. — И вообще, хватит мне задавать тупые вопросы… — Агрест вальяжно оперся на перила.       — Что мы вообще здесь делаем? — Маринетт задумчиво посмотрела на парня, спиной опираясь на перила.       — Я же сказал! Не мешай мне! — радужка глаз вспыхнула зеленым свечением. — Видишь? Я расслабляюсь, — разум затуманивался новыми порциями ядовитого воздуха.       Маринетт устало вздохнула, изредка кидая взор, наполненный всей пустотой и отрешенностью. Недоумевающе оглядывала Агреста, удивляясь его спокойствию и полному отсутствию волнения. Лицо, увенчанное разодранными царапинами, было безразлично.       Словно это не он каждодневно сходил с ума, бесчувственно потрошил людские тела, которые после напоминали сломленных и никому не нужных кукол, с мертвецким, пробирающим до холода взглядом. Дюпэн-Чэн не подавала виду. Ее мысли по-прежнему цеплялись за недавние картины произошедшего, застряв крепко в мозгу. Они не хотели уходить из головы.       Искаженно проносились перед глазами и давили на разум. Не оставляли в покое Дюпэн-Чэн, от чьих мечт оставался только пепел и жалкие объедки. А он, к изумлению Маринетт, казался и вправду счастливым. Слишком умалишенным и странным.       Особенно, когда дело доходило до новой никотиновой палочки, что не значила для Адриана больше игры в отравление легких. Его будто и нисколько не трогало произошедшее, а следы от отцовских удушений словно существовали только для Дюпэн-Чэн, взгляд которой беспрерывно осматривал оголенную шею.       — Я просто хочу знать, зачем мы здесь, — Маринетт поджала под себя колени, что были все в запекшихся ранах. — Тебе что, так реально сложно это сказать? — по телу бегали мурашки от холода.       — Я не обязан делиться с тобой своими планами, — Агрест раздражительно фыркнул.       — А я не обязана с тобой везде таскаться, — она стиснула покрепче зубы.       — Но… Ты же Моя Принцесса, — Агрест на секунду расплылся в едкой ухмылке. — Ты должна быть со мной везде.       Дюпэн-Чэн пропустила мимо ушей пустые доводы одноклассника и не обратила никакого внимания на сбитый ритм смешков. Больше не смотрела на белоснежный дым, слабо выделявшийся в ночной темноте. И не устремлялась куда-то вдаль, где яркими огнями горел целый город. Ей было уже давно не интересно видеть все это, лишь неосознанно провожая идущую полным ходом ночь.       Плевать на недавно сорванный праздник, где происшествия никак не обошлись без участия ее «друга». Все равно, что тучи запластали все исчернялое небо, готовясь разразиться крупным ливнем. Внутри умирали надежды. Маринетт осторожно обнимала колени и плечи, утопала в большом для нее пиджаке, но уже не могла согреть свои руки и тело.       Воздух, напичканный сигаретным дымом и еле тронутый чем-то по-настоящему полезным, морозно заполнял внутренности и придавал каплю бодрости. Она жутко хотела спать и повалиться прямо на промозглый асфальт, в то время как Адриан бодрствовал.       Он был полон сил, заряжен мнимой энергией, хотя и не спал сорок восемь часов подряд. Мозговые клетки отмирали, невыветренные из организма напитки мешались с затхлым запахом дыма, а хриплый голос прокуренно и так же нагло продолжал отзываться в тишине.       — Скоро тебя словит полиция, — резко оборвала Дюпэн-Чэн, не дав Агресту шанса договорить. — И я перестану быть Твоей Принцессой, — Маринетт поджала губы.       — Если и так, — Агрест остановился. — Признайся, ты бы не хотела этого, — он встряхнул полупустую пачку с еще десятком отравы для легких, пока Дюпэн-Чэн просто промолчала. — Да и тем более… Кому ты нужна? — брови вопросительно вскинулись вверх. — Кускам тупого мяса из колледжа?       Уголки его обветренных губ отразились в еле заметной улыбке, и когда он склонил голову слегка вперед, волосы незамедлительно спали на бледное лицо. Зрачки Дюпэн-Чэн неминуемо сузились и внутри, от чего-то вновь проснулась озлобленность.       — Я нужна одному кретину, который разговаривает со мной, — Дюпэн-Чэн скрестила руки на груди.       — Правильно, — Агрест утверждающе кивнул, вертя в руках серебристый нож. — Но кретинка здесь только ты… — озлобленно прошипел парень.       Дюпэн-Чэн безразлично вздохнула, как-то даже не до конца вслушавшись в его слова. Шатко встала с земли до сильного потемнения в глазах. И делала аккуратные медленные шажки, стараясь удерживать равновесие. Стойко шагала по мостовой, не чувствуя ни физической, ни щемящей в сердце боли. Ее преследовал запах алкоголя и сигарет, может быть потому, что он следовал за каждым проделанным шажком Дюпэн-Чэн.       Она шла вперед. Не останавливалась и смотрела вдаль, непонятно зачем уходя по мостовой. Не чувствовала, что ступни кровоточат, вновь стирая до дыр недавно полученные ссадины. Старалась не замечать, как ее с ухмылкой преследовал ходячий кошмар.       И лишь невесомо понимала, что слезы, не останавливаясь, продолжали стекать по щекам и размывать старые дорожки от растекшейся туши. Но, тем не менее, ей все равно было весело, даже когда внутри все трещало по швам.       Она слушала и дышала прокуренным смехом Адриана, что рвал на части барабанные перепонки. Не отвечала взаимностью на сомнительно радостное настроение Агреста, внешне будучи спокойной. Зарывалась в нуаровский пиджак, где-то в глубине души стыдясь использования его вещей. И сходила с ума от мыслей, которые уносили Дюпэн-Чэн в заброшенный госпиталь.       — Ты далеко собралась? — Агрест без труда догнал еле плетущуюся Дюпэн-Чэн. — Или мне тебе помочь остановиться?       — Ты так боишься, что я убегу от тебя? — Маринетт остановилась, стоя спиной к парню.       — Нет, — он растянул рот в гадкой насмешке, чуть не врезавшись в Дюпэн-Чэн. — Я могу отрезать тебе твои костлявые ноги, чтобы ты не смогла ходить.       — Но… Ведь ты боишься? — Дюпэн-Чэн медленно повернулась к нему. — Признайся, — едко протянула, повторяя чужие слова.       Непонятливость Дюпэн-Чэн тешила самолюбие Адриана. Ему нравилось наблюдать, как чье-то простое безразличие может окончиться криками, шумом и грохотом. Ей же нравилось вводить в глубокое заблуждение Агреста, припадки которого не имели ни контроля, ни точного времени.       Пачка небрежно грохнулась на землю. Сигареты поштучно развалились на мостовой. И он наступил на последние останки никотина, что заменяли чувство радости. Он стремительно шел вперед, хоть и делал это крайне незаметно. Дюпэн-Чэн неосознанно отражала его шаги, уходя на встречу пустоте. Назад. Туда, где были спасением лишь только перила. Спина готовилась врезаться в преграду.       А молчание почему-то как никогда нагоняло жути на Дюпэн-Чэн, что была не в силах предугадать последующую реакцию. Глаза блестели злостью и, на удивление Дюпэн-Чэн, еще до сих пор не уничтожили. Голова засорялась бесполезными мыслями. Пряди волос лезли в глаза, щекоча лицо и прилипая к липким от крови губам. Руки слабо дрожали, то ли от страха, то ли от холода, что давно успел ужиться в теле Дюпэн-Чэн.       — Я боюсь только того, что не успею продать твои почки на черном рынке, — Агрест раздраженно фыркнул, очнувшись после долгого транса.       Его лицо почему-то вдруг на секунду скривилось в непонятной гримасе, но так же резко стало недовольным. Он оскалился, не оставив за собой ни слова. Промолчал, но тем не менее, разозлился еще сильней от некого бессилия.       — Так почему же не убьешь меня, раз боишься не успеть? — Дюпэн-Чэн с притворной задумчивостью опустила голову к низу, словно и вправду размышляла о чем-то своем.       Дюпэн-Чэн уже не особо пугалась того, что Агрест с каждым раздраженным вздохом становился все ближе. Ей было плевать, что спиной ощущались мостовые борты. Просто отходила назад и, наверное, в глубине души радовалась озлобленности парня.       — Лучше бы ты заткнулась… — Агрест нервозно выплюнул.       — Ты не ответил на мой вопрос, — ее ответ без раздумий прозвучал в тишине.       Маринетт насильно зажмурилась и вскоре не успела сказать ничего. Адриан садистски улыбнулся, услышав ее нервозный и сбитый вздох. Пока по телу проходилась неприятная болезненная ломка, оно вновь столкнулось с железными перилами мостовой. Дюпэн-Чэн старалась не думать ни о чем, когда Агрест в открытую глумился над ее ничтожностью. Ей было до жути больно, но, не издав ни звука, она просто поджала окровавленные губы.       Ей было обидно внутри, что она, в принципе, не могла сделать ничего. Ненавидела себя. Скорее всего из-за своей бездейственности, которая проявлялась в самый неподходящий момент и рядом с самым неподходящим человеком. Бесилась, когда из Агреста вырывались его, по мнению Дюпэн-Чэн, наитупейший смешки. Раздражал смех, издаваемый его же прокуренными легкими. И запах сигарет, хаотично валявшихся у ног Адриана.       Ее бесило все. Даже глупая влюбленность, из-за которой раньше ноги невольно подкашивались. Голова гудела от бессонных ночей и слез, проложивших множество засохших дорожек на щеках Дюпэн-Чэн. На теле снова готовились появиться неисчисляемое количество синяков. Но Адриан не чувствовал вину. Только не в этой жизни.       — Потому что я не хочу делиться своими любимыми вещами! — он сорвался на крик на последних словах. — Тупица! — голос был раздражительным.       — Любимые вещи не обзывают, идиот, — Дюпэн-Чэн опустила взгляд ниже, чтобы не встречаться взглядом с одноклассником.       — Как же я тебя ненавижу! — он схватился за талию Маринетт, силясь не убить ее ножом или пистолетом.       — Ну давай, еще ударь меня, — брезгливо отозвалась Дюпэн-Чэн. — Скажи еще что-нибудь, — девушка слабо усмехнулась, силясь не разреветься без особого на то повода. — Ты же так хочешь этого…       Она стояла на самом конце обрыва, и уже нельзя было сделать шаг вперед или назад. Говорила, как и Агрест, абсолютно бессмысленный бред, который приходил в голову. И не находила себе места, когда была зажата как в жестоких тисках.       Под глазами оставались черные круги и разводы туши, а с губ срывались какие-то неведомые для парня слова, что все равно пропускал мимо ушей пустую и ненужную ему болтовню. С каждым разом скалился сильней, ощущая приливы злости и агрессии.       Сжимал хрупкие кости и ребра, что переминались в пальцах Агреста. И опять хотел разгневаться, постараясь оставить в живых единственного рядом с ним человека.       —… котик, — тихо и почти невесомо добавила Маринетт.       — Сука… — с бессилием прошипел Агрест.       Казалось, изо рта прямо сейчас побежала бы пена, или могло случится новое убийство. Он хотел потушить кучу сигарет об ее кожу, чтобы опять сделать больно. Мечтал разорвать на части, сжав ее хрупкое тело в своих руках, а затем просто сломать. Мысли бросались в крайности, как и навязчивые желания, что без разбору приходили в не самую светлую голову.       Парень держал ее у самых железных бортов, старался привести подскочившие нервы в порядок и начать нормально думать. Но этого не случалось. Вместо того, чтобы смириться со всем этим и перестать чувствовать в теле жуткий недосып, искусственную бодрость; он злился. Просто злился, слушая вскрики Дюпэн-Чэн от ломки в костях.       Садистки ухмылялся, когда его холодные руки так и норовились вырвать с корнем женские ребра. Сводил с ума Маринетт, только в этот раз по-настоящему, а не обворожительной улыбкой с обложки журнала. Вновь скусывал сухие губы девушки. До сочившейся из ранок крови, что отдавалась Маринетт самым мерзким вкусом. И давно стер с лица ее мимолетную улыбку, пропитанную злобой и испорченной юностью.       — Отпусти! — она сглотнула ком в горле, на секунду оторвавшись от парня.       Но Дюпэн-Чэн не остановила одноклассника. Ему, как, впрочем, и всегда было плевать на пустые просьбы Дюпэн-Чэн. Ему не мешали женские всклики. Нисколько не отвлекал посторонний шум с примесью всхлипов. И было даже как-то слишком все равно, что звуки полицейских сирен становились все громче. Плевал на то, что делать больно и причинять вред — не есть хорошо. Его веселило раздражение Дюпэн-Чэн, когда руки спускались все ниже.       Просто нравилось чувствовать минутную свободу, когда за плечами по-прежнему оставалось множество грехов и убийств. Было радостно казаться счастливым, пока внутри сгнивали остатки по-настоящему хороших воспоминаний. И все равно, что действие алкоголя давно закончилось, а сигареты отца валялись на неровностях асфальтированной дорожки.       Она, как всегда, плакала, а он не давал ей никакого человеческого покоя. Дюпэн-Чэн жалела обо всем случившемся, проклиная себя за свою беспечность; пока Агресту вздумалось в отместку вывести из равновесия ее спокойствие. Маринетт просто бесило его вечное безразличие, особенно когда это доходило до дешевых приставаний с этим до ужаса едким запахом перегара.       — Ты опять делаешь мне больно! — с глаз стекали ручьями слезы. — Отпусти!       Ее крики больше не были слышны. Абсолютно никому. Сорванный хрип слабо отзывался в тишине, оставясь таким же бесполезным. Дюпэн-Чэн опять кричала, все равно надеялась и не отспускала из рук останки мечт. Однако будто не понимала, что здесь никого нет и вряд ли кто-то сумеет помочь именно сейчас.       Было практически тихо, хоть издали уже звучал гул полицейских сирен, и все нажитые приключения готовились в одночасье провалиться. Никто не слышал ее восклики, когда женские бедра сжимались в его лапах. Никто не хотел знать об этом, даже если бы и попытался. И лишь она знала о синяках на собственной шее, которые были клеймом в виде кучи невольно полученных засосов.       По губам стекала свежая кровь от смачных прикусываний, а в голову, кроме как о прошедшей в лесу ночи, не лезло совершенно ничего. Мозг рисовал картины яркого весеннего города, когда на улице стояла глубокая осень и кроме смешанного аромата сигарет не чувствовалось ничего.       Парень ехидно насмехался, пока Дюпэн-Чэн рьяно старалась высвободиться и услышать что-то другое заместо идиотских издевок одноклассника.       — Остановись, — Маринетт полностью дышала табачным дымом.       — Нет, — Адриан ответил до боли безразлично. — Кричи сколько хочешь, — глаза вспыхнули огнем. — А если что, — парень как-то странно и легко улыбнулся. — Можешь даже стонать… — одна из рук провела лезвие по щеке, пока вторая поднялась чуть выше бедра. — Тебя никто не услышит.       — Они уже близко, — Маринетт невнимательно прислушивалась к шумам, что посекундно становились все громче.       — Тебе это не поможет, — Агрест приблизился.       Она сдавленно вздохнула, но все же промолчала. Агрест склонил голову набок. Зеленые глаза с безумством таращились на Дюпэн-Чэн, прожигая плоть донельзя. Маринетт было трудно признавать, что, отчасти, все сказанные им слова были правдой и не имели никакого отношения с ее выдуманным миром. Трудно было поверить в то, что мать неизвестно какой день лежала в больнице и в любую секунду могла очнуться от долгого сна.       Сложно было представить реакцию вечно спокойного отца на то, что ее без зазрения совести облапывала главная проблема Парижа. Весьма трудно было осознать, что эта самая проблема являлась вовсе не женского пола и каждодневно ранила чувства сильней наточенного ножа. И достаточно нелегко принять тот факт, что все началось с обычной и глупой ссорой с подругой.       А только теперь заканчивалось неописуемым бредом, который, подобно застрявшей в голове кассете, заставлял прокручивать все фрагменты недолгой жизни. Вечные семнадцать лет не отпускали и, кажется, сегодня хотели навсегда захватить расшатанную психику Дюпэн-Чэн постоянным распитием спиртного и гулянками до поздней ночи.       —Ты что, не слышишь меня?! — Маринетт озверевше таращилась на парня. — Тебя посадят!       — Зря надеешься, — насмешливо и как-то слишком легко ответил парень.       Вокруг слышались гулкие звуки, которые ежеминутно становились все громче и головной болью резали по ушам. Пространство будто сужалось, и Дюпэн-Чэн путалась в собственных мыслях. Одновременно стараясь оттолкнуть назойливого Агреста, она цеплялась за него, как за самую последнюю надежду.       Ей было плохо и неприятно чувствовать на себе унижения, а еще хуже то, что это был конец и, на самом деле бежать было уже и некуда. Отовсюду разносились голоса, грохот, вой полицейских сирен, и каждая минута становилась чем-то ценным.       Лучи восходящего солнца только слабо пробирались на дорожку мостовой, пока он трогал Дюпэн-Чэн. Просто так. Бессовестно и грубо, словно это оставалось в порядке вещей.       — Выпусти меня! — из голубых глаз градом лились слезы.       — Если бы ты этого хотела, ты бы убила меня, — Агрест, зачем-то облизнулся. — А теперь… Я утащу тебя с собой в Ад.       — Что ты несешь? — Маринетт изводила себя навязчивыми идеями, когда мужские руки, в конце концов, до хруста сжали теперь уже ее плечи.       Она не понимала ничего. Даже то, сколько времени ей пришлось потратить на смертельные игры с Агрестом. Не знала, с какой целью находилась здесь и почему так и не сумела прикончить парня. Ведь все людские страдания закончились намного раньше, а проблемы бы исчезли.       Мгновенно и только из-за одного нажатия на курок. Но этого не случилось, за что Дюпэн-Чэн проклинала себя и зависала на своей же волне мыслей. Она изредка кричала. Лишь потому, что ей были не в радость прикосновения Агреста.       Иногда ловила себя на том, что, скорее всего, за компанию с парнем сошла с ума и, кажется, должна была напару с ним гнить в клинике для таких же больных.       — Просто доверься мне, Моя Леди, — безразлично сказал парень. — В последний раз, — Нуар тихо посмеялся.       — Что… что это значит?       Лицо скривилось в недоумении. В глазах застыли слезы. Крик хотел сорваться, прозвучав откуда-то изнутри. Сотни вопросов без ответов застряло под ребрами. Агрест находился рядом, но ощущение пустоты не уходило, крепко оставаясь в трещинах сметенной прогнившей души.       Губы подрагивали от холода, а сердце с бешенством колотилось, до сих пор напоминая о пустом существовании. Он прекрасно знал, что дома его давным давно никто не ждет. И точно не понимал, как Дюпэн-Чэн хочется вернуть прежнюю жизнь, где ему приходилось играть роль доброго счастливого мальчика, а ей — прилежной дочери с фантазиями, полными красок.       Она стояла на самом конце, огороженном хрупкими бортами, чувствовала их спиной. Дышала ужасным перегаром. Терпела все это, понимая, что дальше будет только пустошь. Отходила назад, когда шаги неминуемо обрывались. Была вся измазана кровью, кучей ненужной косметики и мерзла в Агрестовском пиджаке, закрывавшим подол короткого бордового платьица.       А он лишь иногда смотрел в заплаканные, отливающие голубизной глаза, спуская взор на оголенные худощавые ноги.       Она снова от чего-то пускалась в безудержные слезы; а он лишь с каким-то интересом щурился и наблюдательно следил за ней. Сильно прижал к себе, да такой степени, будто пытался задушить своей злобой и ненавистью. Сжимал кулаками хрупкие кости Дюпэн-Чэн, которая уже и вовсе не хотела сопротивляться, задыхаясь в беспрестанном плаче.       Маринетт опиралась на него, как на что-то мягкое, и представляла на месте его совершенно другого Агреста. Того парня, что был добрым и отзывчивым, а не пьяно шатавшимся по подворотням в поисках новой жертвы. Сам Адриан же крепко держал женскую тушу и уж точно не придавался мечтам о том, что когда-либо сумеет насытиться местью за мать.       Знал, что, даже если отец и сможет выжить, то вряд ли будет горько вспоминать о нем. Принимал все, как есть, продолжая громко ненавидеть весь человеческий род. С тихим презрением слушал всхлипы Маринетт, уткнувшейся куда-то в мужское плечо. И хотел блевать от всей это сентиментальности, которая вдруг волной нахлынула на Дюпэн-Чэн.       — Не реви, Принцесса… — его рука слабо притронулась к иссиня-черным волосам. — Я заберу тебя из этого грёбаного мира, — с сарказмом озвучил Агрест.       Это нисколько не остановило Дюпэн-Чэн. Она громко расплакалась, больше не слушая указаний Агреста. С бессилием цеплялась за него, забыв, что как-бы не терпела его присутствия. Делала вид, что все так и должно было быть. Ощущала себя куклой в руках Агреста, что с каждой секундой все сильней прижимал ее к себе, словно стараясь от чего-то спасти или защитить от пуль.       Оставался всего один шаг, чтобы оборвать все. Оставалось мгновение, чтобы оказаться за пределами перил. Оставалось меньше минуты, чтобы шагнуть за периметр. И был лишь один единственный шанс не быть загнанными в ловушку.       — Ты будешь счастлива… — Адриан усмехнулся от своих же слов, а затем провел влажным языком по щеке Дюпэн-Чэн, блокируя ее любые движения и сжимая серебряный нож. — …Моя Леди.       Чуть меньше секунды. Всего одно действие. И цель уже была близка. Всего один громкий женский всхлип, и шаг в пустоту. Всего лишь блеклый момент, растянувшийся длиной во всю жизнь. И Дюпэн-Чэн даже не кричала.       Всего крупицы оставшегося времени, а перед глазами пролетали дни, долгие недели, месяца и года, которые скоротечно прокручивались в голове. Всего миг, и Агрест видел собственное детство вместе с пропитой юностью; а Дюпэн-Чэн — свою издавна крепкую семью. Всего один глоток воздуха, и Маринетт вновь переживала все чувства и влюбленность.       И всего лишь секунда, чтобы осознать в полной мере, сколько всего было потеряно за огромное количество прожитых минут. Но, почему-то, он и вовсе не жалел об этом. Агресту было плевать, что вряд ли когда-то ему исполнится восемнадцать. А Маринетт даже и не успела ни о чем пожалеть. Потому что не знала, что все могло оборваться прямо сейчас.       Всего один несчатный момент, когда она не чувстовала тела из-за сильной боли в виде усталости и «объятий». Из глаз больше не текли слезы. Ведь это был конец, самый настоящий конец.       Когда уже ничто не могло волновать, и смешанные крики полицейских, шелест осенней листвы, скольжение шин автомобилей проходили мимо ушей Дюпэн-Чэн, в голове которой до самого последнего звучал хриплый прокуренный голос.       И единственное, что виделось Маринетт — это яркие лучи рассвета, пробирающая до костей вода и ярко сверкнувший взгляд изумрудных глаз…

ficbook.net


Смотрите также